Вчера, свернув со Старого Арбата на Староконюшенный подумала поэтически
"Ужель весна?
Картошка пересолена"
Даже намеревалась написать об сим пост, но несдержалась и выложила тайну о картошке из Мака в комментариях, с подтекстом, мол все там такие влюбленные, гормон бурлит и пересол.

А вы сегодня в окно выглядывали? То-то. И не выглядывайте.

Правильно я вчера не написала про весну.

update а все-таки весна, девушка в розовом халате овощи посолила. С большой любовью. С бесконечной я бы сказала.

Балую себя. Красненьким. Потому что заебись какая молодетс, а молодтсов необходимо баловать. Чтобы не зачахли.

Я ведь уже как-то признавалась в любви к аэропортам… Самолеты, стюардессы, «Возьмите посадочный талон», «В багаж что-нибудь сдаете?», «А что это у вас железное? Диктофон?», «Присаживайтесь на свободные места», карамельки «Полет», колбаса завернутая в полиэтилен, коньяк в пластиковом стаканчике, торопливые затяжки, сгорбившись в туалете. Физическое тело перемещается в пространстве и как будто живет.
В раздражающей сутолоке людей с чемоданами лучше всего быть собой. Все кругом носятся, кричат, ворчат, толкаются, а ты и не при чем. Ты не знаешь их, он тебе не нужны, да и ты им тоже. Даже лучше, если бы тебя не было, потому что кто бы им помешал суетиться?
* * *

Я сидела в холле провинциальной гостиницы и смотрела на людей. Кто-то пытался снять номер. Дамы с авоськами, приклеив загадочность в районе переносицы, проходили мимо вахтера и терялись в гулких коридорах. А я сидела в обшарпанном кресле, уверенная, что гостиницы созданы исключительно для секса. И эта дама с авоськой, в которой наверняка бутылка водки и дешевого молдавского вина идет за своим кусочком плотской любви. И гражданин снимает номер, чтобы можно было привести свою даму с авоськами. И молодой человек в дешевом пальто, но идеально отглаженных брюках, с бегающими глазами – он тоже пришел сюда именно для ...
Помню, Тофик Алиев рассказывал:
- Дома у меня рояль, альков, серебряные ложки… Картины чуть ли не эпохи Возрождения… И никакого секса. А в гараже – разный хлам, покрышки старые, брезентовый чехол… Так я на этом чехле имел половину хореографического училища. Многие буквально уговаривали – пошли в гараж! Там, мол, обстановка соответствующая…

Номер гостиницы – особый шик. Совершенно не важно, будут ли там стертые половички, оставшиеся в наследство от застойных времен, когда в номере две пружинистые кровати, беспощадно скрипящие, выцветшие шторы, вздутые обои и огромная тяжелая стеклянная пепельница на тумбочке. А может двуспальное ложе и блики ламп играют с начищенным кафелем в догоняжки и в маленьком холодильнике набор алкоголя и пара бутылок минералки, чтобы смочить пересохшее нёбо. Но всегда безжизненное, необжитое что ли. И пусть вчера здесь развлекались подростки, а позавчера престарелый хлыщ читал Рождественского нимфетке в коглотках, они морщинятся на худых ножках, а девочка стыдли их подтягивала и скучала. Она не знает кто такой Рождественский и не понимает зачем этот дядя привел ее в эту ночлежку – с одноклассниками в подъезде не в пример яснее.
Гостиницы именно этим и хороши, что помнят эти простыни можно только догадываться и можно делать все, безоглядно. Краснея пройти мимо таких же номеров, может быть подняться в лифте. Запутаться языками. Боясь посмотреть друг другу в глаза. Стыдясь? Прильнуть. Казаться чуть более независимым. Ровно столько этого чуть, чтобы не скатиться в гротеск, как этот номер, кровать и шторы.
Можно не говорить. К черту светские беседы, мы оба знаем зачем мы тут, и ни к чему терять время. Забыть закрыть дверь и после смеяться над нахлынувшей страстью, страхом…. Щекотно.
Лифчик заблудился в покрывале.
Тонкие стены, где-то ворчит телевизор, по коридору бегают дети, мужчины переговариваются, и не успевший утонуть в укусе крик.
Едва уловимый запах пота, безумные глаза и лихорадочный румянец.
Чтобы потом посмотреть на часы, торопливо одеться, бросить взгляд в щербатое зеркало и больше не вернуться.
Я любила гостиницы. Именно за безответственность перед содеянным. One night stand? Начало охуенного романа?

Как-то я просто очень устала. Я заказала номер, вызвала такси, купила пива, администратор принесла мне еды. Я расстелила кровать. Приняла дущ, включила телевизор и слушала, что твориться вокруг. Где-то сзади кто-то так же смотрел телевизор. В коридоре кутили, оставшиеся в живых после банкета. За стеной напротив девушка пыталась свыкнуться тем, что оказалась с двумя мужчинами одновременно. Вскрики «Только не это» сменялись стонами, а я лежала в постели, в открытое окно дул ветер. Пахло соснами.
* * *

Но почему-то хочется теплого одеяла, глупой улыбки и какой-нибудь «Реальной любви» на экране, горячей чашки чая с вареньем и груды костей под пушистым боком.
Старею?

Моя мама спросила меня давеча: "Как Москва?" А я, на самом деле не знаю как на этот вопрос ответить, как и на многие другие из той же серии, потому отвечаю "Нормально!"
А как Москва?
* * *
Непривычно, неприлично пустые улицы, вдоль Гоголевского бульвара только мерины заглушенные стоят. Снег мелкий. И пара. Они просто прижались друг другу лбами. Они не говорили, они не целовались. Просто стояли, он обнимал ее за талию, и их пальцы были переплетены. Так и стояли. Давно. Потому что на складках ее капюшона уже собрался снег и никого вокруг. А самое гланое, никто и не нужен, потому что есть эти двое.
* * *

В пешеходном туннеле в одном из Остоженских переулков тоже была пара. Он держал ее руки над головой и прижимал ее всем своим телом к ободранной стене реставрируемого здания. Она дразнила и смеялась, а потом они жарко целовались. И опять никого. Только они.
* * *
Я зашла в тот магазин. Вернула молодому человеку рубль. Молодой человек сказал "Ну что же так..." и покраснел. Купила пачку сигарет и ушла гулять.

Ну вот так, мама, Москва.

Вчера я сама себе изменила. Щелкала кнопкой на пульте, узрела Кудрина и нет чтобы продолжить кнопкой щелкать, пульт отложила и давай слушать. А я не говорила, что Кудрин очень похож на 1 заместителя председателя правительства РС(Я) Геннадия Алексеева? Впрочем, это не важно. Кудрин говорил о монетизаднитсе (с) вот точ в точ как тут
http://vladimir.vladimirovich.ru/2005-1-17/#an1084
- Разъяснять надо, - говорил товарищ Кудрин. Но понятнее не стало.

А уж причины измены и вовсе скрыты. Но это наверное всегда так.

Смотрю сегодня весь день телевизор. Ананс идет, Бен Аффлек плачет, Джош Хартнет плачет и девка эта тоже плачет. И надпись "ПИрл Харбор". Он что, реально ПИрл?
Тогда я тоже плачу.

Имела сегодня беседу с родной матерью. Родная мать призналась в любви. Она сказала: "Читаю тебя, дочь моя, талантливая ты у меня. Но комментарии твоих друзей - еще лучше".

Думала написать о гостиничных номерах, а потом наткнулась у Kaliban на это http://rastaman.tales.ru/?page=3&menu1=4&menu2=16&smenu1=0&inctext=10

Потом о номерах как-нибудь.

По телевизору показывали какое-то независимое расследование. Нет, о пафосе репортеров, которое возмого превосходит гламурных персонажей я не буду. Я буду о крабах Сахалинских. Такие большие, красные, с колючками. Шевееелятся...

И я опять вспомнила детство. Это у меня наверное механизм защитные, чуть что - либо в старость, либо в младенчество. Сдается, в народе зовется маразмом сие. Ух.
Так вот когда я была малюткой в славной столитсе тогда еще Узбекской АССР Ташкенте был такой огромный магазин "Океан", по идее, там должна была быть разная рыба. Только в больших таких аквариумах ничегошеньки не было кроме сазанов да толстолобиков, и то, сырдарьинских да амударьинских рыб лучше на базаре покупать. Но.... иногда случалось большое счастье и в магазине "Океан" появлялись крабы.
Потом их приносили домой. Обязательно приглашались друзья, конечно, такая удача их варили в огромной кастюле, а потом щиптсами ломали панирь и доставали нежнейшее мясо.

Посмотрела я значит расследование и поняла, что хочу крабов. И еще вспомнила о другом магазине. Он находился на стансии метро "Ташкент" через дорогу от Вокзала. Там в мое советское детство продавали ноты, самые разные. Ах сколько нот из того магазина красовались на пюпиторе рояля...

А два года назад я заходила в тот магазин. И нет там больше нот, и книг нет и кантселярки. Превратился он в продуктовый. И памятник тоди декабристам, толи револютсионерам - снесли.
Поруганное детство.

А ничего так. В ванне побултыхаться. Кефиру выпить два стакана, с сахаром, как в детстве, еще бы батончику туда накрошить. А тут еще мультики показывают. Про трое из простоквашино уже было. Сейчас про Винни-Пуха.
Парам-парам-парам.

update. А теперь еще и Карлсон. Я шастлив.

старушка в печали.

Дуратская привычка, тговорить только о том, что видел лично. А потом в ответ получаешь "Ну и не выебывайся!".

Уважаемый Шляпа_Трилби поднял очень неоднозначную тему, ей Бо, лучше бы о деньгах. Нет, мы о свободе. А меня разрывает, потому что есть люди, для которые она является главным двигателем. А есть люди, которым я не доверяю. Потому что для кого-то не нужно объяснений,, что можно, а что нельзя. А кто-то без нормативного акта внесенного в законодательство забудет нажать на тормоза, когда через дорогу переходит женщина с коляской.
- А чего она ходит где попало?

Наверное, не права была моя мама, не отдав меня в детский сад. Там бы я постигла азы коллективизма и не испытывала неловкости, когда человек не хочет отвечать за себя, а думает лишь о том, как было бы лучше. Глобально так думает, коллективно. И вот мне, такой просвещенной в коллективном плане вдруг дали бы свободу. Предположим еду я по тратуару в час пик. Народу кругом - тьма. А я еду, педали кручу и по фиг что, давлю, чего они по сторонам не смотрят. Я же еду. Да только, на скорости не только сшибаешь того, кто путь преградил, но и сам на землю падаешь. Но как я могу надеется на то, что кто-то, так же как и я не сделает дерьма только потому, что не хочет дерьма себе?

Девушка стоит у тусклой витрины. Девушка смотрит в никуда, в ее руке бутылка пива, горлышко которой занесло снегом. Напротив девушки - юноша. Юноша смотрит на нее, а она в никуда. Юноша кричит, что сделал все чтобы ей было комфортно. Но девушка на него несмотрит. У нее азиатские глаза и она не мигает. Наверное, юноша сделал не все.

Брррр.
Не о том хотела. Другая девушка, которая я старая больная армянская макака пошла в аптеку, так как старая и больная. А заодно решила отдохнуть от собственнолегочно прокуренной кухни. Шла себе по Арбату, музыку слушала, картошкой хрумкала. В луже чуть не утонула. И встретила свою подругу замечательную. Подруга стояла на крыльтсе Hard-Rock cafe и отчаянно жестикулировала.
Приветпривет, какдела-нормальноаутебя.
Насть, посиди с нами, я тут с однокурсниами бывшими, помнишь я рассказывала, уже сколько лет я хочу вас познакомить.
ОК.
За столом восемь баб, пиво и питса.
Бокал темного пива и сигареты. Клипы Everlast'а, давно невиденые.

У вас бывало, что соберуться взрослые гости, а ты еще под стол пешком ходишь, взрослые о чем-то своем беседы беседуют, а тебе нестерпимо скучно, потому что они же взрослые и разговоры у них совершенно не интересные. А все равно сидишь.
То же самое: разговоры о детях, свадьбах, мужчинах, работе.
- Настя, а ты учишься на журналиста?
- Да нет вообще-то, уже отучилась... на филолога.
- Ой, это был комплимент. Выглядишь так молодо.
- Угу.
И опять блаблабла, а я тяну свое пиво, музыку слушаю и улыбаюсь. А потом стали выяснять сколько кому лет, а я оказывается, самая старая. Все вокруг такие взрослые, а я самая старая. И ушла. Извинилась, сослалась на плохое самочувствие и ушла.

Потому что, девушка смотрела в никуда и держала в руке бутылку пива. А мои волосы слиплись от мокрого снега, который микроскопическими ежиками впивается в щеки. Шаги чавкали, но мне опять стало спокойно. По детски.

С ужасом обнаружила, что имея в арсенале профессиональном только наглость и улыбку - жить гораздо легче.

Сегодня, оказывается, День объятий. Об этом мне сообщил почтовый сервер куда поступила открытка с насущим вопросом о деньгах, точнее ответом. Я, естественно, из чистого любопытства давай искать, что за День такой обнимучий, кто придумал и по какому поводу - ничего не ответили мне поисковики. Зато я узнала, что сегодня умерли Джордж Оруэлл и Владимир Ильич Ульнов, а в Италии разрешили аборты. Правда, как между собой связаны эти события я пока не решила.

Это цитата сообщения Почти_новая_горжетка Оригинальное сообщение


Анна: Луис, прошу вас, руки при себе!
Не троньте честь мою, она пока
- по Эдвину тоскует непрестанно!
Луис: Честь ваша мне всего дороже Анна!
Хотя бы пять минут позвольте мне
побыть с ней рядом.

Много, много, много открытий. Белый, он, не обязательно пахнет корвалолом и хлоркой. Он бывает очень нежный. Ванна при свете свечей. Непостоянная и игривая, но ведь белая. Или освещенная утром сквозь запотевшее окно.
Или кровь растворенная в прозрачности... Насыщенный алый. Яркий мазок распадающийся на миллиарды частичек. Нежная кисть измазанная в ванночке акварели брошенная в стакан воды...

Очень много открытий.

Когда мне плохо, я не могу спать, потому что голова вдруг распухает от количества мыслей, они бегают бешенными лошадками по кругу и мечешься из угла в угол, пытаясь их поймать, тщетно. Или от безмыслия, лежишь себе и мучаешься, потому что мыслей нет, а они требуются - как будто забрел в какой-то дремучий-дремучий лес, вековые сосны кругом, темно, лес дышит чудовищем, а ты стоишь и не знаешь куда идти. Хоть плач. Только не поможет. Лес-то дремучий.
Когда мне хорошо, я тоже не могу спать. Потому что это состояние стоит того, чтобы длиться. Потому что знаешь, заснешь - завтра уже от него останется только память, солнечным зайчиком на тусклой стене будней.
Вот не сплю я.

На "Культуре" только что давали "Дорогу" Феллини. Хорошо так. Никакой рекламы и вечная девочка Мазина. Завтра тоже будут давать Феллини "Репетиция оркестра" - потому что 85 лет со дня рождения.
А я хочу "Восемь с половиной"