Ложась сегодня в семь утра я предусмотрительно обела углем, дабы избавить себя от похмелья. Похмелья действительно не было. Но очень-очень-очень сильно болела голова. С головой, дорогой дневник, я справилась посредством каких-то лекартсв заграманичных и горячим душем.
А потом я не сделала ничего более конструктивного как не найти себе места. Да, дорогой дневник, ты знаешь что конструктивнее некуда. Внутренние метания выливались в буквы, хотя еще маменьке, звонившей сегодня, было четко сказано, что, мол, нам не пишется.

А теперь выяснилось, что это я так в лирику впадаю. Ну и пиздеТС.

Три часа ночи. Или утра.
Скрипящие ступени, потертый половик, на подоконниках патефоны, старые игрушки на полках, старый телевизор на камоде, и фотографии на щербатых выбеленых стенах, тоже старые-старые: томные лица, дамы в шляпках, черно-белая одухотворенность. Лампы под обажурами, неверный, нервный свет. Не хватает только пыли. Вековой. Так пахнут книги и старая посуда.

Мужчина напротив. Очень мерзкий. До тошноты. В ярко-желтом костюме гонщика, безупречно пошлое лицо. Нет не лицо. Ебало. Он похож на престарелого педика, которому ничего другого не остается, как сувать банкноты в трусы подросткам, чтобы они позволили себя потивкать на провонявшем спермой диване. Да-да, он был именно педиком. Он обнимал юношу, он лобзал шею и уши юноши. И меня тошнило, потому что не было во всем этом нежности любовников, которой любуешься чрез прищур. Слишком громко, слишком манерно, всего чересчур. Поэтому я смотрела на них в открытую, и сглатывала тошноту глинтвейном.

Потом мужчина подошел к пианино и заиграл. И опять было слишком. Слишком прекрасно для этих томных лиц, тоскующих по пыли, для этих старых книг и скрипящих половиц. Слишком роскошно для этого расстроенного пианино. Я закрыла глаза и слушала...

А внутри клокотало от отвращения к себе, потому что позволил себе насладиться вопреки тошноте, потому что всегда-всегда приходится признавать, что слишком слаб, чтобы придерживать какой-то четкой линии. Потому что в любой момент отвратительный пидор может заиграть Чайковского и ты совершенно запутаешься в себе.

Кажется, я наконец-то, поняла зачем необходима работа. Потому что на нее можно отвлекаться от чего-то, что кажется тебе беспрецендентно важным, а от этой важности - эфемерным. И даже работать не обязательно. Можно просто думать, "вот я сейчас сяду и поработаю", продумывает слова, фразы, конструкции и настроения - и мысли эти скрашивают ожидание.

Ее разбудил сквозняк, громыхавший открытой форточкой. Кошка меднулась на подоконник рассыпав ворох так и не прочитанных газет. Было слишком раннее утро. В коридоре трещал ночник, и было слышно нервное дыхание пса. В приоткрытую дверь она увидела в зеркале розовые пятки, тонкие лодыжки и половину накачанных, покрытых волосами икр, все остальное было скрыто одеялом и только в самом дальнем углу онаувидела родную русую копну волос.
Ей казалось что любое движение будет слишком громким и эта картинка, болезненная, убийственная - вдруг исчезнет. Нельзя. Она включила свет в туалете, вместе со светом заработала вытяжка.
- Ну да, пятки, ну да лодыжки, ну да чужие. Но все это перечеркнет главный агрумент обладателя русой копны волос: "Но ведь только твоя зубная щетка стоит рядом с моей!"

Вот так, бабетточка, а ты говоришь любви нет...

Маленькая девочка крутилась вокруг, она обращалась ко мне "Настенька" и рисовала цветы и принцесс. Я улыбалась девочке и теперь ее рисунки храняться в среднем кармане рюкзака.

Взрослая тетенька тоже звала меня "Настенькой", но я уже не улыбалась. Тетенька напоминала психиатора в муниц,ипальной клинике, который купил диплом. Она звонила каждые пять минут, несмотря на то, что я попросила - беспокоить через час. Интервью у меня. Я злилась.

Я злилась когда читала новости. В очередной раз, изменяя себе. Чуть раньше я проглотила весь неформат, что готов был сорваться с моего языка. Изжога. Да только если идти с перекрестка п-т Университетский-Мосфильмовская до местро Университет. Час, против ветра. Одни маты и никакой изжоги. Сигарета истлевает еще до того, как успеешь затянуться. тем лучше.... растягивая. Как поцелуй, осторожный, едва касаясь языками... Вот черт.

Очередь из автомобилей. А не злит, уже некуда торопиться, наоборот, чем дольше,

Я злилась, когда визави почти час говорил по телефону. Зато я придумала десять тем для... Главная "Где логика?"
Можно украсть у себя час, ночь, день, неделю.... можно украсть у себя деньги, главное до этого успеть украсть у себя время. Можно украсть что-нибудь у кого-нибудь. Но, с каких пор получилось так, что кто пойман - не вор?

Дети мои, грезящие о популярности, высоких рейтингах, большом количестве ПЧей, левых комментах и прочей, действующей на слабую психику, ерунде. Слушайте тетю Настю и все у вас будет.
Забудьте все то, чему вас учили прочие товарищи по лирушному цеху. Вам уже не надо блуждать в стилистических потемках и мучить не проснувшуюся еще музу, пытаясь сваять, что-нибудь в духе babett, или тонко пошлить в духе Шляпа_Трилби, придумывать метафоры в стиле Фигу-Гигу, или размышлять о сексе так, как будто вам не 16 (17-18...), а вы валютная простутка на пенсии или потомок Казановы с явными бисексуальными наклонностями. Пустое все. Слушайте тетю Настю. Читаете ленту новостей. Составляете по ней собственное мнение. (Единственное, что требуется, немного вникнуть в суть и прислушаться к себе - больше ничего), ляпаете ссылку, к ней присобачиваете комментарий - много не надо. Пусть комментарий будет громким как выстрел из пистолета Макарова, и коротким как "бля", чтобы всяк смог осилить. И все. Ничего больше не надо. Придут умные дяди и тети, разведут демагогию, ктото в ходе политических споров напьется в зюзю, но проснется потом почемуто без похмелья, можно даже попытаться кого-нибудь отстрелить, забанить, послать в игнор. Тоже развлечение. Вот что вам хотела посоветовать на удивление добрая с утра тетя Настя.

Или это только у меня так? Напишешь "Люблю трахаться в попу" и все сразу подумают, что я так завуалированно поддерживаю действующую власть и боюсь себе в этом признаться?

А я может про весну хочу рассказать, так ведь все равно опошлят, ироды.

А когда умер Высоцкий, меня еще не было. Год. Без одного дня.

- Малакуо!!! Малакуо!!! Малакуо!!! - по наростающей, крик, с явным узбекским акцентом, сонные соседи выползали из своих нор и выстаривались в очередь, с литровыми банками в руках и мелочью в дырявых карманах халатов. Я просыпалась к тому моменту, когда алюминевый бидон расставался с последней каплей парного молока.
* * *
Оглушительный шепот голых прутьев, схваченных в метлу. Шаркающие шаги, шарканье метлы, звон сухих листьев качующих с тратуаров в арык и солнце, нашедшее незаметную в ночи щель между штор - аккурат в закрытые глаза. Подъем.
* * *
Я с детства, с того самого, ташкентского, не просыпалась от звуков улицы. Но... сегодня я засыпала под стук снежинок в окно, я слышала рев грузовиков, медленно ползущих по спящей улице. Всю ночь, одна, другая, третья. Я слышала холодную простыню, стоило мне только повернуться. И еще холодную подушку. Я проснулась от скрежета лопаты. Где-то там, под окном кто-то убирает снег.

Семь часов утра. Горячий чай и бодрость на зависть. Самой себе. Сегодня было совсем не обязательно просыпаться так рано...

...легкого сарафана из ситца, вечернего солнца, розовых облаков, шоколадного мороженого, загара на плечах, блеска в глазах, счастливой улыбки, бега в припрыжку, беспричинного смеха, охапки сирени, травинок в волосах, пуха одуванчиков, прохлады реки, замков из песка...
Беззаботности захотелось.

Захотелось лета.

Жуть какая-то твориться. Ножки слабенькие вязнут в сугробах, машины еле ползут. А в метро.... все злые-презлые, источают такую сотсиальную нетерпимость и общественную еприязнь. Бррр. И вот ты весь такой капуста вырываешься на волю. С трудом достаешь пачку сигарет из кармана, сигарету выгрызаешь зубами. О том, чтобы снять перчатки и отыскать зажигалку, и не помышляешь. Мороз. Да и не надо это.
Подпархиваешь к группе юношей.
- Извините, можно зажигалку?
Юноши начинают судорожно рыться в карманах. Переглядываются. Хихикают нервно.

Кто первый найдет - тому и приз: "Спасибо".

Шла-шла девушка по переходу метро, музыку слушала, а за ней два дядьки кааак увяжутся. Дядьки нетрезвые такие и вообще. Один, который самый смелый (пьяный) только девушку за заднитсу хвать, да поскользнулся и ударился головой о мраморные плиты.
А вот нечего к девкам в переходе приставать.

Я грела обледенелую тушку в горячей ванне. И пыталась настроиться на позитивный лад. Я вспоминала якутские морозы и то, что в сравнении с якутскими морозами -19 это вообще детский сад - штаны на лямках. Я думала о том, что вряд ли будет подвигом, если в половине пятого вечера я заставлю себя вылезти из квартиры... И вообще, весна скоро. Аутотренинг не помогал.
Потому я задумалась о сексуальных фантазиях как таковых и моей роли в них и их роли для меня. И расстроилась окончательно. Если раньше меня еще можно было застать за чтением порнографической прозы с явным педофильско садо-мазохистским уклоном, что явно указывало как на мою латентную геронтофилию, так и на поблескивающий в некоторых местах мазохизм, то сейчас.... сейчас.... Все стало совсем печально. Самая эротическая фантазия - принять горячую ванну, что я проделываю каждое утро. Еще я люблю спать голой и ходить голой, но по квартире, пока никто не видит. Эсгибитсионизм, следовательно, тоже отменяется. И стало мне очень грустно. Как же так, такая большая и ни одной сексуальной фантазии нет, пусть даже невыполнимой, ну там о жестком петтинге с козырной бабой Лизком в момент награждения очередного сэра. Или там.. ну не знаю, ничего не знаю.
Так вот, дорогие мои, да-да, я к вам обращаюсь, может вы мне поможете.

Как-то с юзером синяя_лампа мы искали в яндексе значение слова фирсинг (кажется). Значения мы так и не нашли и подумали, что мы, может, всю жизнь этим занимались, просто не знали как это называется.
Я вот тоже думаю, может со мной не все плохо и я просто не знаю что, шрам на коленке от паласа в супружеской спальне тоже вполне себе эротическая фантазия.

"... и проснулся Авраам среди ночи и обратился к сыну своему, единственному своему, Исааку, говоря:
Был мне во сне голос Господа нашего, который сказал, что я должен принести во всесожжение сына своего, сына единственного, так что надевай штаны и пошли.
И задрожал Исаак и спросил:
А что ты ответил, отец?
А что я могответить? - сказал Авраам. - Два часа ночи, я стою в одних кальсонах перед творцом неба и земли и всего, что на них. Я что, буду спорить?
Хорошо, но он хоть объяснил, зачем надо мной жертвовать? спросил Исаак отца своего, но Авраам оборвал его, говоря:
Кто верит не спрашивает. Всё, сынок, пошли скорей, у меня завтра тяжелый день.
И Сарра, сылшав их разговор, расстроилась и говорил мужу, и сказала:
Как тебе знать, был ли то истинный Господь, Бог наш, а не просто шутник, который хотел разыграть тебя? Ибо всевышнему ненавистны розыгрыши, а кто разыграет ближнего своего, тот будет предан в руки врагов своих, хотят они того или не хотят.
И отвечал Авраам жене своей Сарре:
- Я знаю, что со мной говорил Он. Это был глубокий, хорошо поставленный голос с сильной реверберацией. Кто еще станет так шуметь по ночам в пустыне?
И спросила Сарра мужа своегот Авраама: что же ты намерен-таки совершить такую глупость? И ответил Авраам: а как же? Ибо усомниться в слове Господнем - один из тягчайших грехов, тем более когд экономика в таком состоянии.
И привел Авраам Исаака на место, и развел костер всесожжения, и приготовился принести сына своего в жертву, но в последнее мгновение оставил Всевышний руку его и сказал Аврааму, говоря:
- Что ты делаешь, Авраам? Как тебе не стыдно?
- И отвечал Ему Авраам:
- Но Ты же сам сказал, Господи...
- Мало ли что я сказал? Ты что, веришь всякой ерунде, которую тебе скажут во сне?
И устыдился Авраам, и отвечал:
- Ну... вообще-то нет.
- Я просто посмеялся, - сказал Господь, - я в шутку предложил тебе пожертвовать Исааком, а ты сразу бежишь разводить огонь.
И упал Авраам на колени и сказал:
- Боже мой, откуда мне знать, когда Ты шутишь?
И возгремел Господь:
- Поразительно! Никакого чувства юмора!
- Но разве не говорит это, Господи, о моей любви к Тебе, что я готов принести в жертву сына, единственного моего, по единому капризу Твоему?
И отвечал ему Господь:
- Это говорит о том, что есть на свете люди, которые готовы исполнить самое идиотское приказание, если оно произнесено хорошо поставленным голосом с сильной реверберацией.
И сказав так, повелел Всевышний Авраму хорошенько отдохнуть и условился с ним о встрече на завтра.
(c) Вуди Аллен

Рожать детей - это подвиг.
Но мальчиков уже детоубийство.
http://gazeta.ru/comments/2005/01/25_e_229750.shtml

У Вуди Аллена есть чуднАя книга - "Шутки Господа", в контексте новостных лент по особому читается "Свитки Красного моря"

Продираешь, значить, глаза от того, что солнце в окно мстит за вчерашнюю зиму. Компьютер запускаешь. Почту. А в почте тебе говорят, что мол, у вас приватное сообщение, а еще у вас открыточка имеется. Делаешь сонную попытку что-либо понять. Безуспешно. Может чего ляпнула не то, а может кто-то думает, что штудент или вообще Татьяна.

А-а-а-а-а

Нам год сегодня.

Когда-то, нам уже был год. Мы были толстые и кривоногие, потому что нам не нравилось ползать, нам нетерпелось поскорее встать и начать ходить да бегать. Детские кости под тяжестью тела приобрели идеальную форму колеса. Еще мы были жуткими кокетками. Существуют где-то в Китае фото свидетельства, какие кокетки мы были. Еще нам на годовщину подарили куклу мулатку, она еще долго была жива, потому что тяга к экзекуциям проявилась у нас гораздо позже.
Что мы делали до своей годовщины и после, вплоть до 4 лет - память не рассказывает. Но, видимо, ничего особо выдающегося.
И вот ведь, переквалифицировавшись из толстой девочки в "женщину в теле", выучив многие другие слова, акромя "мама, дай" не только говорить, но и писать, причем даже матом. Наваяв, кроме 75 страниц, которые были и "Дневником юродивого" и "Дневник матери юродивого субъектива" и "В ожидание П." и вообще не помню как еще, но сейчас как бы Nanкромант, много всякого. Исстоптав вполне себе прямыми ногами многие-многие километры, мы дошли до годовщины. Опять и снова.

Себя я, конечно, поздравляю. Потому что это ж надо так - годик! Опять! А вас... даже и не знаю... характер у меня мерзкий, на язык несдержанна да и вообще, замучила вас небойсь. Но если что, кто не серчает шибко, тоже поздравляю, а всем остальным приношу свои соболезнования.

Хорошая музыка хуже плохой.
Включила вариатсии и инвентсии Баха, а еще контсерты. И что? Слишком хорошо, чтобы думать. Просто слушаешь, вникаешь.
И сил нет, чтобы выключить.
Слишком хорошо.

- Кто скажет куда девать монетки?
- Там должен быть карман. Ну... вот же он.
- Бля, и как их оттуда доставать.
- У тебя кошелен? Уууу... Murphy&Nye.
- Ну и куда монетки девать?

Вот так. Пребываешь в ажитатсии, сунут доче какую-то хрень, а потом мучайся.
Это я решила благодаря стечению обстоятельств стать приличной девушкой.
Да ну на фиг, вот купюры у меня в задних карманах, монеты в передних, мелочевка в карманах куртки, там же удостоверение и телефон, билеты и бумажки с самыми важными телефонами.А тут.... Какие-то отделения.... дырдочки....
Что делать?

Была сегодня очередной собой. Удивилась. Испугалась. Смутилась.
Мучает совесть.

Холодно. Очень холодно сегодня. Уши горят, щеки щиплет, губы потрескались и костяшки пальтсев побелели. От ветра, швыряющего микроскопические кусочки льда, что врезаются в кожу, не спасает ни куртка не свитер... Холод, захъвативший минимальный участок тебя, окупирует все, но....
... стоит переждать и закоченевшие, превратившиеся в стекла пальтсы, вдруг начиают теплеть. Еще чуть-чуть и руки на верту вдруг становятся горячими. Точно так же, пребывая в полной простратсии, думая о чем угодно, о плохой погоде, снеге, грядущей весне писать, писать, писать....
Нажимаешь на кнопку Send и... попускает.
И ветер не так страшен, и мороз и сегу можно передать привет.

Отвыкаешь куда быстрее, чем привыкаешь.

Сегодня МГУ 250 лет стукнуло. Столько на самом деле не живут. Наверное поэтому, студенты из Питера решили в честь праздника сжеч чучело сессии. Или не поэтому.
А я жечь ничего не буду. И студентов поздравлю постольку по скольку. А поздравлю я маму, ибо Татьяна она у меня.