Это цитата сообщения Фигу-гигу Оригинальное сообщение

- да, головой много не заработаешь! - сказала старая проститутка и вытерла рот.

У меня вопрос: Мальчики, как вы это терпите?
Я сейчас объясню. Последние два вечера я только и занимаюсь тем, что жду дам. У метро, как полагается. Ладно, сегодня в ходе часового ожидания я обнаружила чудесные туфли и льняной пиджак. Их мне надо обязательно. Но вчера....
Сколько разочарований!
Девять часов вечера. Китай-город. Пидары кругом. Темное пиво не найти, только если постараешься заполучишь в ладошку потный Гиннес. А какие мальчишки кругом. Они берут друг друга на руки, кружат, протюнинговые губки, огромные очки, кепки и рваные на заднице джинсы. Они целую друг друга в щеку, смеются, чуть истеричнее,чем нужно, плавно перетекают от одной стайки к другой. Совсем молоденькие.
Или вальяжные дядьки, у которых не хватит бабла завести себе чудо в менее людном месте. У них пафосные лица, наверное, чтобы никто ни за что не подумал...
И все ищут. мне важно чего, но откровенно: секса, денег, любви. Глаза горят, бегают, прицениваются.
Я на самом деле от такого количества гормонов сбежала. Села под деревце с убитой кроной, ножки под себя, травку теребя. Пиво я пила. Смотрела вокруг. Еле сдержалась, чтобы не посоветовать девушке в джинсах в следующий раз надеть юбку. Просто они так страстно целовались... Я пила пиво, тушила в клевере бычки и ждала что они все же трахнуться. Ну потому что нельзя так целовать просто. Еще завидовала. Я тоже люблю целоваться. А если бы она была в юбке, при их страсти никто бы не подумал, что они так ого-го!
А потом они отряхнулись и ушли. И я тоже ушла, оставив мужчину под пятьдесят дальше читать свою книжку.
Я вернулась к памятнику. Я, мучимая образами.
Вот мальчик склонился к водителю, его голова утонула в машине, и руки. А я вижу лишь лицо водителя и думаю, что мальчишка делает ему хорошо рукой.
Вот эта парочка, мелированный подросток и странный мужчина в темных очках, что тщетно пытаются поймать машину, они сейчас поедут в самый дешевый и грязный отель, где нет душа, зато есть тараканы. Порванный матрас, драные простыни и чистопородный, незамутненный ничем секс.
А вот мужчина с дермантиновым портефелем, на нем дешевый серенький пиджачок, растянутый в локтях. У него кривые очки и пугливое лицо. Он, застрявший в середине 80-х сотрудник НИИ, отложивший последние деньги, чтобы трахнуть молодую задницу. Ведь именно об этом он мечтал в своей спальне с блеклыми обоями в цветочек, мастурбируя перед сном.
Я вспоминала Калигулу Брасса и миниатюры Озона. Развратные оргии и я стою в стороне и смотрю на все эти пьяные, молодый, старые тела. Такой праздник их плоти.

На самом деле люди просто ходили вокруг памятника, пили пиво и изредка переговаривались. Только этот взгляд открытый, ищущий.
Этому стоит учиться. Вот почему среди гетеросексуалов сущетвует негласный запрет? Сказать что вот я сейчас стою здесь, пью гинесс, пытаюсь с трех метров попасть бычком в урну и думаю о прекрасном и высоком - стыдно. Вы, девушка, совсем ебанутая - скажут. И еще чего-нибудь добавят. сделают чопорне физиономии и убегут. Потому что хочется этим чинным того же самого.

Когда Саша Васильев был молод и еще не написал "Романс", но уже была "Война" и "Невский проспект", и "Серебряные реки" его звали Макс Ив'анов... То есть наоборот.

Или не так.

Два двойных португальских портвейна, именумого "Королевским", сухого красного разливного6 еще, еще, еще.
Драйвовые эти ребята - "Торба на круче".
Душно. Сигарета преет между пальцами. Мокрый затылок и капля стекает вдоль, по бугоркам позвоночника. Люди пытаются не расплескать алкоголь, идут куда-то мимо. Сигареты гаснут под каблуком или в пепельницах, или в пустых бокалах.
Когда такая концентрация всего: звуков, углекислого газа, движений, - необходимо. Чтобы сзади, когда спиной чувствуешь не свой пот, потому что крепко и очень близко, кто-то - кто, стоит, лишь чуть-чуть раскачиваясь в такт, и обнимает крепко. Тогда можно не дожидаясь "бис" сбежать в ближайшия темный двор, или прелый подвал.
Чтобы знать только имя.

Или даже так

Была сегодня в "Запаснике". Видела бюст Ленина :-)

Хорошо, особенно "звезда моя"

Как в году есть осень и весна, в сутках есть два времени достойные. Не чего либо, а просто достойные - ночь и раннее утро. И не важно, проснулся ли ты в пять по полуночи, когда можно умчаться на велосипеде в опухший от сна Седьмой континент за йогуртом с мюсли. Когда так просыпаешься, думаешь, что весь мир принадлежит тебе - безлюдный, забавный, сонный. Или едешь на такси домой. Солнце проказничает и слепит правый глаз. В правом глазу радужные круги и немножко черного. Прохладно руке с сигаретой, выставленной в раскрытое окно. На остановках бабушки с этими сумками на колесиках. Машин мало и те бело-синие.

- А вам куда на Вернадского? В начало? Это хорошо, а то ленинский перекрыт. Не иначе Фрадков на работу едет, он же по Ленинскому ездит.
- Так время начало шестого утра!
- Что ему еще делать, кроме как на работу ездить.

И я не виновата что у меня плохая память. Особенно на имена. Тем более на фамилии.
И мы задним ходом пересекли сначала Крупскую, потом Марию Ульянову и пробили заднее правое колесо.
Я просто перепутала Кравченко с Косыгиным.
Простите.

Эта песня просто стоит на репиде в моем плэйере.
http://www.zvuki.ru/S/P/57157
И не спрашивайте как мне, ок?
Единственная неувязка - в этоми городе еще не все знают, что я гений.

- У тебя что, смеситель окончательно по пизде пошел? Смотрю, ты даже душ разобрала. Или... Да ты мастурбииировала!

Это цитата сообщения Шляпа_Трилби Оригинальное сообщение

согласно 2-му закону, в след поколении потомство расщепляется на сечиных и сурковых, 3:1.

Пустопорожний пиздеж как испорченный презерватив - вроде и ощущение безопасности, а потом начинает тошнить.

Ты, - говорит, - меня, конечно, извини, но способность разбираться в мировом кинематографе это так... провинциально.

А 19 лет назад был такой же ветренный и холодный вечер. Много вечеров и дней, холодных и ветренных. Общежитие какого-то НИИ, с огромными стилажами и клопами, и маленький кабак, где бутерброды с яйцом и черной икрой. Маленькие грузинские кафе на Невском, где лепешки из сулугуни и настоящий тархун. Белые ночи, Зимний дворец, Кронштадт на горизонте и фонтаны Петергофа. А еще 19 лет назад я впервые идентифицировала режиссера. Может потому, что отец, выходя из кинотеатра, стыдливо прятал в ладонях слезы. Или из-за музыки. Короче, Милоша Формана я запомнила.


"Амадей" стоял на полке нераспечатаный месяца два. Если не больше. Это как с книгами, которые когда-то уже читал - может взял у кого-нибудь когда-нибудь и прогуливаясь по книжному вдруг решил, что эта книга обязательно должна быть дома. И, вполне возможно, что спустя много-много лет страницы так и останутся склеенными.
Но сегодня действительно твориться что-то. Небольшая температура может быть, и спать хочется и работать. Вообще сделать что-нибудь такое, важное. Ведь до ларька 15 метров, а каждое дерево - твой потенциальный убийца. Из-за этого сначала вытаскиваешь из магнитофона Лолиту, которая там покоилась больше месяца и включаешь Амадея. А после еще "Полет над гнездом кукушки" - но уже фоном. Чтобы совсем не грузиться.

А служанку Моцарта, подосланную Сальери играет Миранда из "секса в большом городе"

Голый пупок сегодня был явно лишним.
Это вчера, провожая взглядом очередной кабриолет, думалось Настасье Вартановне о теплых ночах, о закате, тонущем в темной зелени стекла уже пустой бутылки, о пустых шоссе, запахе раптора в лесу и завтраке в безлюдном уличном кафе, укутавшись в клетчатый клед. С манной кашей и сангрией. Часов этак в пять утра.
Сегодня, пока Настасья Вартановна страдала в поисках этакого-растакого, пытаясь набедренные джинсы натянуть на этот чертов пупок, она пришла к выводу, что нет ничего лучше как забраться под одеяло, попытаться скрепить окоченевшие пальцы ног и уснуть под "Бешеных псов". Упившись предварительно виски и выкурив крепкую вонючую сигару.
А там авось и думы о летних ночах вновь станут актуальны.

Лето я, видимо, проспала. Ну зато выспалась.

Я, наверное, очень испорченая. Я умиляюсь на мужчин, которые смотрят телевизор или тонут в мониторе, или качают головой над газеой, пусть даже она перевернута верх ногами. Когда они уже не смотрят в глаза, заискивающе, ищуще, изобличающе и можно просто сидеть в кресле, тянуть мускат и не думать о том, что думают о тебе.
Когда можно без стеснения любоваться кистями и пальцами - эти косточки и вены, напряженным взглядом, затылком и профилем.

И именно поэтому, я чаще вижу глаза, нежели затылок. Чтобы было к кому тянуться. Даже если хочется до утра висеть в интернете. И чтобы не отвлекали.

Один мужчина трогал мои запястья. По особенному так. Так, что мы никогда не могли дождаться заказ и убегали. Вдоль галерии закрытых магазинов. Потом направо, в темный коридор.
- Осторожно, там полки.
А дальше маленький холл с гладкими стенами и покрытым ковролином полом. И с дверью. В соседний отель. Дверь всегда закрыта. Там обычно тихо, так тихо, что можно подумать - никого больше нет, только ты и еще ты, в зеленом мерцании. Лишь однажды кто-то дышал по ту сторону двери. И вскрикивал вунисон.

И официанты больше никогда не приносили еду раньше, чем мы вернемся, смущенно пряча синяки на коленках под юбкой.

Но если в Москве захочется съесть картофельного пюре единственный выход вызвать повара домой.

и я очень сильно хочу:
- заниматься любовью. Поэтому я два часа заставляла себя вылезти из ванны, несмотря на... Словом, отец Федор так и остался на вершине горы, разговаривать с царицей Тамарой.
Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя супруги.
- кушать. Я рву на мелкие кусочки тильзитер и скребу ложкой фету. Мочу горбушку в кефире или гренки в супе из белых грибов. А сейчас вкушаю тонкие, почти прозрачные ломтики форели, сдобренные черным перцем и соком апельсина, потому что лимон кончился.
- работать. Вдруг глупость стала простительна, а пиздастрадания последнего месяца - неприлично мелкими и удивительными. Стоило ли так убиваться?

Начать, наверное, надо так.
Когда Наночке было почти пять лет, ее отдали постигать иностранные языки. Точнее один. Папа, хоть и занимался переводами каких-то невероятных биологических трудов, славился полным отсутствием педагогического таланта. Мама педагогическим талантом хоть и обладала, но совсем не полиглот, потому Наночкиным образованием занялась посторонняя тетенька.
Из всех apple, toy, Наночку большу всего восхищало слово umbrella. Своей нежностью и певучестью, оно притягивало куда больше задорного elephant. Umbrella, Мария Мирабелла такая. Сказочное, в общем, слово.

Сегодня я купила себе зонт. Вот вы сейчас фыркните, подумаете глупость какую, типа "Ну ваще, событие. Мудрая, ты забыла сказать: "Чмааакииии, маи пчёёёлки". И будете дурашки. Потому что это первый зонт в моей жизни. Я его хотела купить всякий раз, когда промокала до нитки последние девять лет. Он должен был быть длинный, типа трость, с деревянной ручкой и черный, и огромный такой. Но не складывалось. Чаще я ловила ртом капли, и любовалась телом, облепленным мокрой одеждой, или оставляла очередной взятый на прокат зонт в общественном транспорте. А сегодня мне стало жалко пиджак, настолько классический, что его просто необходимо носить с белыми майками и драными джинсами.

Но на самом деле я зашла в переход на Пушкинской площади, потому что мне очень был нужен золотистый лак для ногтей и парочка мелодрам. Не нашлось там лака, какой я хотела. И мелодрам тоже, тех самых - дешевых и слезливых. Сплошь Бунюэли да Пазоллини. А от них же уже тошнит. "Амадеус стоит нераспечатанный, "Дневная красавица" Денев уж точно задохнулась в целофане. А я не хочу сейчас этих гениев, я хочу тупого и простого действа, чтобы герои влюбились, пережили пару трагедий из разряда он не позвонил6 она опоздала на свидание и все у них стало хорошо. Допускаю пару гэгов. А нетути!
Поэтому я купила зонт.
Черный.
Складной.
Трость слишком громоздкая и даже соображения стиля тут не помогут.

Человек с зонтом - это такая маленькая, независимая и одинокая вселенная.
Вот они идут, никого не видят, и ничего, только лужи, чтобы ноги не замочить и никакого взаимодействия с прочим миром. Иногда они цепляються спицами, но вряд ли оглядываются. Толкаются.
Я с зонтом - оглядываюсь пуще прежнего, путаюсь в рюкзаке, зажигалках и пачках сигарет, удивленно смотрю на хлюпающие босоножки - несмотря на зонт, ноги все равно мокнут. Отказываюсь от пива, потому что невозможно одновременно курить, пить и держать зонт. Прыгаю по лужам. Чуть не душу себя наушниками на акустической версии Shape of my heart. И просто не знаю куда его деть и как умудриться не забыть его в метро. Но при порывах ветра, когда меня грозит унести на проезжую часть Тверской, я представляю себя Мэри Поппинс:
- Эй, сорванцы!

Вчера в ожидании сериала "Секс в большом городе" пришлось слушать новости. Из новостей я узнала о создании Большого жюри по жалобам на прессу, в которое вошли все те же писаки-говоряки. Причину обозначил Сагалаев - СМИ у нас уже ни разу не четвертая власть, Сми - забиты, унижены, оскорблены в лучших чувствах, растоптаны и задушены. Следствие прокоментировал Засурский, декан факультета журналистики - с проказниками должны разбираться товарищи, и суд должен быть товарищеский, чтобы без всякий прочих судебных органов и не дай боже органов государственных.

Идея мне понравилась, то есть напишу я с бодуна какую-нибудь вопиющую глупость, к примеру, Вагита Алекперова назначу генеральным директором ООО "Таас-юряхнефтегазодобыча". Вагиту это не понравится, он сразу начнет грозить судом и большими штрафами, а я его значит посылаю, нет не нахуй, а в Большое жюри. Нехай жалуется. Уж коллеги-то поймут, похмелье, депрессия, жара, общая социальная неустроенность и отсутствие Рокфеллеров в родственниках, ну с кем не бывает. Я извинюсь, напишу опровержение и разойдемся мы с Вагитом Алекперовым большими друзьями - ну что у него похмелья ни разу не было? И никаких тебе дорогостоящих адвокатов, судебных издержек. Вдруг цены на нефть рухнут? Ни к чему господину Алекперову такие затраты.

Суды разгрузятся.

И государству тоже станет сразу легче. Вот ситуация, напечатал один журнал интервью с Борисом Березовским. Государство сразу возмутилось, особенно в лице изменились сотрудники администрации президента. С рупором, то есть с рупорами разобрались вроде - стали они ручные и покладистые, так ведь нашел лазейку, мало того, что в дружественной Украине разактивничался, так еще в журнале выступил, сказал гадости, с каким-то Володей попрощалси. Администрации президента от всего этого взбледнулось - Володи у нас как бы два, по их сугубо личному мнению: один в Мавзолее, другой рядом с Мавзолеем. Растерялись в администрации от такой наглости, они бы Борю на коверчик, так он далеко. ничего не осталось у администрации как с изданием провести воспитательную беседу. Смешно конечно, и грустно. Чего с изданием разговаривать? Но теперь администрация президента может обратиться в Большое Жюри, пожаловаться и там бы их успокоили, сказали бы.... ну не знаю, хотя бы то, что в России очень много Володей.

Как бывает: поздний вечер, почти ночь, дождь ненавязчивый, алкоголь средней крепости. Сидишь прикуриваешь одну сигарету от другой и думаешь - спокойно-то как, расслабленно, у-ми-ро-тво-реннн-но! И ничто не колышет и никто не волнует. Такое философское смирение6 когда еще умудряешься остаться при своих. Страстей, конечно, жалко. Когда сердце быстро-быстро, и комнату шагами измерил, сексуальное белье просто так и накрашенные ресницы. Когда хочешь убить, вот прямо так, чем-нибудь тяжелым по голове - хуяк!!! Получи, скотина!
Или поцеловать, ну лежишь в постели, уже засыпаешь, а потом поворачиваешься и целуешь. Куда-нибудь. Не важно. Например, в висок. Или шею. В плечо тоже можно.
И вот это проходит, чтобы мотор тук-тук-тук-тук и телефон опять разлетелся на куски. Просто радуешься, улыбаешься про себя или незнакомцам на улице. Тебя уже не тронет, не волнует тебя ничего, кроме того что уже есть - счастье такое. Ти-хо-е. И больно уже не будет. Ты так думаешь. Даже нет, почти знаешь.

А потом происходит какая-то незначительность. Обрывок фразы, или взгляд. Повседневность, банальность, уже давно пройденный материал. И всё. Счатье? Бу-га-га, не смешите меня! Спокойствие? Ну да, если выпить много-много валерианки... Не больно? Может просто перестать мешать с портвейном анальгин? Хотя, ты уже не воешь, не сидишь на подоконнике с бутылкой граппы, не швыряешь вещи, не пытаешься ликвидировать к примеру эту Мудрую - потому что заебло. Нет, такого уже нет. Просто тошно. Ну знаете, когда духота перед грозой, ноги еле волочишь, голова мутная, хочется дождя и холодного брюта."Что это??? Зачем?" - думаешь.

Но я сейчас съела гречневой каши, если вы представляете о чем вообще я, поэтому в пизду все эти глупости.

Не узнала собственную тень.
Наверное стоит перечитать Шварца.

Там гром. Громко-громко. Ветер кидается веточками в окно и ливень. Стеной. Я выключила радио и телевизор. Свет потушила. Сижу слушаю.
А когда-то давно. Когда почти не любила своего мужа, я жила на даче. Там не было электричества. И можно было на походной плитке приготовить картошку с тушонкой и зеленым луком. Читать при свече и пить дешевое пиво. Ждать кота Люсю, и вставать в пять утра.
Как-то утром я покормила беременную Багиру, погладила кота и начался такой же ливень. мне надо было на работу. Я вся-вся промокла. А мальчик в большом красном автобусе, который весело подпрыгивает, больно ущипнул за сосок.
- патамушто он мокрый и торчит.

"Записки мертвеца" Булгакова. Гламурное, однако, чтиво" (с) HukuTA