[600x399]
[218x290]"Я часто думаю, зачем мы слепо убегаем от проблем.
И мне так хочется понять, куда мы так боимся опоздать.
Боюсь, никто не скажет нам, что не то мы ищем и не там.
Секунды превращаются в года и мы свой шанс теряем навсегда.
Как же так может быть, что мы не ждём любовь.
Как же так может быть, что больше не хотим чудес.
Как же так может быть?
Едва проснувшись, засыпаю вновь…" (с)
Что я делаю? не знаю
Что делаешь Ты? Какие к чёрту шептания на ушко и зажимания в углу у всех на виду?
Ты не знаешь, на что ты себя обрекаешь.
Если я войду в твоё сердце, то я навсегда там останусь.
Если ты меня пустишь к себе в душу, то уже не сможешь меня выгнать.
Я не могу. Я не могу себе позволить.
Милый, милый мой мальчик, остановись пока не поздно.
Остановись, пока все не зашло слишком далеко.
Не буди мой темперамент. Не задевай струны моей души.
За окном огни большого города.
Все-таки как здорово выглядит Москва ночью в свете огней с высоты крыш или высоких зданий! Стоишь и смотришь на эти мириады движущихся и горящих светляков. Светомножество рвущее ночное небо рекламных щитов, пролетающие огни самолетов, вспышки светофоров. Струя "Ленинградки", она подмигивает и перемигивает, плывет потоком и бесконечно выплывает откуда-то издали, из тьмы. Я обожаю смотреть с этих окон. Это удивительно, но чувствуешь каким-то романтиком себя, наслаждаясь зрелищем и слушая новый альбом Тату. It's all about us. Хочется влезть в заряженный купе и нестись с близким и любимым человеком вдаль по трассе.
А сейчас, сейчас стоишь с тихой грустью и думаешь что у кого-то не ответил телефон, кто-то ушел раньше с работы, кто-то толкается и смеется в Рамсторах, а кто-то уже в баре "Ролана" или смотрит кино на задних сиденьях, или быть может в "Стреле". Кто-то сорвался и мчится в казино, кто-то радостный едет домой обнять и подарить свою улыбку, прорываясь через пробки. В этот момент я гашу в этом офисе огни и сижу в темноте.
Входит партнер и мы начинаем думать о проектах, а мысли не в них. Что-то несвязно отвечаешь. Что-то несвязно получаешь в ответ. И совершенно нет никакого желания ехать через I-Битцу в этот район гастарбайтеров. Какие контрасты в этом городе и как сложно в нем быть вечно веселым и счастливым.
- Ты помнишь "Огни Большого города" Чаплиным?
- Да, конечно.
- Теперь Москва - это огни большого города, а ты в них. Среди этого великолепия и грязи, золота и нищеты.
Утром перед тобой преклоняются многие , а ночью наступает война и когда идешь важно не упасть. Потому что упав, тебе сожрет какая-нибудь шавка-гиена, или мелочь. Потому что Москва это еще и джунгли каменные, в которых много невидимых призраков, монстров и подонков, потому что Москва - это Нью-Йорк давний, Чикаго настоящий и при этом Свет Божий. Нет ни одного города в России, где есть все эти потоки, Есть лишь одно желание идти на свет этих огней и не отходить в тьму. Хотя порой тебе поможет и свет и тьма, а порой стадо гастарбайтеров встанут за тебя горой, порой и наоборот. Все это происходит само собой, в том как ты осознаешь мир, как ты умеешь говорить на любом языке, а это главное. Потому тебя примут везде: от зоны до Кремля. Потому ты можешь быть везде своим, но при этом в сердце оставаться не тут. А там где-то на высоте 100 метров над землей и с желанием сесть в купе и лететь по магистралям с любимым человеком, выжимая полный газ и шутить, слушая новый альбом Тату и просто сказав:
It's all about the us
Каждый день по чуть-чуть себя заставляешь терпеть, молчать, виду не показывать. Долгие месяцы маленького такого терпения. Кап кап кап кап
Потом привыкаешь, забываешь, кладешь хуй.
А однажды, оглядываешься назад и видишь (точнее уже не видишь) границы своего многострадального терпения.
«Нихуя себе, - думаешь ты, - как же это я, такой маленький гордый орел, так лихо запихнул свою большую гордость в свой маленький орлиный зад!?»
Наверное уже нет смысла вести все эти разговоры.
Слова остались ненужными.
Кровать делится на две части.
Одна для меня, другая для тебя.
Мы ложимся в разное время.
В разные стороны.
И смотрим на разные потолки.
[300x400]
[699x482]

[661x479]