Глава третья.
«А ночью ему приснилась маленькая светло-зелёная фрёкен Снорк. Она была похожа на него самого и он подарил ей розу, чтобы она носила её за ухом.
— Глупости какие, — буркнул он утром, проснувшись».
(Т. Янссон, «Муми-тролль и комета»)
Зяма спал. И снилась ему его «невеста» Беляна.
Причём она предстала его взору в полный рост — в ярких сафьяновых сапожках (почему-то во сне она стояла на одной ноге), в светлом сарафане и со светло-русыми волосами, как у всех оборотних её породы.
— Тьфу, — сплюнул он наутро, проснувшись. — Дожил. Уже девчонки начали сниться!
— А говоришь, не любишь, — усмехнулся Зверь, когда за завтраком Зяма рассказал братьям свой сон.
— Но ты, Зяма, смотри, жениться — не воды напиться! — тут же обрадованно подхватил Лис.
— Дурак ты, Лис. Будто не знаешь, что лебеди испокон веку только на своих женятся, — оборвал его старший брат.
— Слушай, Зяма, — внезапно посерьёзнел Лис, — а вот у нас, лисиц, такая примета есть — если кого-нибудь, кто женского пола, первый раз во сне видишь, значит, скоро в твоей жизни какие-то перемены из-за этой особи произойдут. И я не раз слышал, что правда это.
— Ну, так что же? Или ты и впрямь считаешь, что я жениться на ней собрался?
— Да Бог с тобой, — улыбнулся Лис. — Просто предупреждаю, чтобы ты знал.
— Да я всё равно в это не верю. Да и какие перемены-то могут произойти, чтобы с ней были связаны? Может, раз ты уж такой умный, то заодно и расскажешь?
— А может, её родители им больше дружить не дадут, — вставил Зверь. — Любить-то у них только своих можно, так может, и насчёт дружбы так же.
— Да я вообще удивляюсь, как у них с такими-то строгими нравами хоть кого-то любить разрешается. У этих лебедей же все девицы — такие скромницы, что только пожалеть можно, не зря же только светлые одежды носят!
— Ну, она-то ещё не девица, а девочка, шестнадцать лет же только. Касательно девочек, не достигших ещё возраста полётов, у них всё-таки чуть посвободнее.
— Ага, а как подрастёт, то прямо как в монастыре будет жить, — сочувственно кивнул Лис. — То нельзя, другое нельзя!
— Так что разлучат небось вас с ней уже через пару десятков лет, Зяма! — широкая ладонь старшего брата погладила младшего по затылку.
— Если ещё раньше что-нибудь не случится, — возразил тот. — А то сон этот...
— А вообще, ничего так она себе, красавица... — вдруг задумчиво произнёс Лис. — Была бы постарше, так я бы небось и сам в неё влюбился.
— Да любая лебедь — красавица. Порода у них такая, — напомнил Зверь.
— Да, хорошо ей, у неё-то настоящая семья... — внезапно вздохнул Зяма. — А мы кто? Из детдома! Как вспомню, так вздрогну!
— Ну, вообще-то, там тебя на ноги поставили, — напомнил Лис.
— Ну, вот только что. Так она там единственная с сердцем и была, эта ведьма-фельдшерица.
— А у нас что же, не настоящая?! — перебил братьев Зверь. — Али я вам плохо отца заменяю?!
И глянул на
