Я разлюбил тебя... Банальная развязка.
Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.
Я оборву струну жестокого романса,
гитару пополам — к чему ломать комедь!

Лишь не понять щенку — лохматому уродцу,
чего ты так мудришь, чего я так мудрю.
Его впущу к себе — он в дверь твою скребется,
а впустишь ты его — скребется в дверь мою.

Пожалуй, можно так с ума сойти, метаясь...
Сентиментальный пес, ты попросту юнец.
Но не позволю я себе сентиментальность.
Как пытку продолжать — затягивать конец.

Сентиментальным быть не слабость — преступленье,
когда размякнешь вновь, наобещаешь вновь
и пробуешь, кряхтя, поставить представленье
с названием тупым «Спасенная любовь».

Спасать любовь пора уже в самом начале
от пылких «никогда!», от детских «навсегда!».
«Не надо обещать!» — нам поезда кричали,
«Не надо обещать!» — мычали провода.

Надломленность ветвей и неба задымленность
предупреждали нас, зазнавшихся невежд,
что полный оптимизм — есть неосведомленность,
что без больших надежд — надежней для надежд.

Гуманней трезвым быть и трезво взвесить звенья,
допрежь чем их надеть,— таков закон вериг.
Не обещать небес, но дать хотя бы землю.
До гроба не сулить, но дать хотя бы миг.

Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь.
Как тяжело потом из этих самых уст
услышать звук пустой, вранье, насмешку, грубость,
и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

Не надо обещать... Любовь — неисполнимость.
Зачем же под обман вести, как под венец?
Виденье хорошо, пока не испарилось.
Гуманней не любить, когда потом — конец.

Скулит наш бедный пес до умопомраченья,
то лапой в дверь мою, то в дверь твою скребя.
За то, что разлюбил, я не прошу прощенья.
Прости меня за то, что я любил тебя.
(Е. Евтушенко)

Немного устала от сложных вибраций судьбы…
Но женщины лишь на минуту бывают слабы,
А долгие годы несут целый мир на руках,
Где разум не дремлет, а сердце опять в облаках…

Немного устала от шлейфа злословий пустых…
Вчера мне казалось, что ветер задиристый стих…
Сегодня он путает мысли и волосы вновь…
Что нужно для счастья? Здоровья родным и любовь…

Немного устала, но вида другим не подам.
Я словно трёхлетний малыш с громким: «Мама, я сам!»
На плечи чужие – проблемы свои… Так нельзя…
Я буду идти, хоть опасна порою стезя…

Немного устала… Так хочется капли тепла…
Чтоб верить самой, что живу, а не раньше жила…
С пломбиром в руках и с улыбкой по-детски смешной…
Мне хочется верить, что мир не воюет со мной…

Немного устала… По-женски слезинку пущу…
Умоюсь, накрашусь… И больше уже не грущу.
Мне просто чертовски идёт сильной женщиной быть,
Чтоб с лёгкостью ношу судьбы, словно бусы, носить...
© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт

.. И не буду я больше писать писем. Зачем сообщать кому-то, что я меняюсь? Если я меняюсь, я уже не тот, кем был, я уже кто-то другой, и, стало быть, у меня нет знакомых. А чужим людям, людям, которые не знают меня, я писать не могу...

Здесь случается вечер со вкусом утра, здесь чужие запахи темных комнат, расставанье просчитано по минутам, словно ты ненадолго ушла из дома – прогуляться, выпить гляссе в кофейне, посидеть на скамейке в знакомом сквере… Ты вернешься с очередным трофеем – и поймешь, что кто-то захлопнул двери, что тебя не ждут, не встречают песней, незнакомый голос ответит: «Поздно»… Здесь становится жарче и интересней. Это яды весны проникают в воздух. Ты увидишь нервные, злые пальцы на ее сандалово-смуглой коже… Шторам лучше вовремя закрываться, чтоб запретной игрой не смущать прохожих. Ты услышишь эхом другое имя, прочитаешь новую рифму в тексте, твое счастье будет разбито ими – совпаденьями сотен несоответствий, непохожих на все, что вошло в привычку обладать таким невозможно нежным…

Ты проснешься уставшая – как обычно. Сон бредовый – как и десяток прежних. Это солнце злится, дыра в озоне, напряженный график, восточный ветер. Ты опять позвонишь, если будешь в зоне, ты опять позвонишь – и тебе ответят, голос будет близким – невыносимо: «Не скучай, дорогая, спокойной ночи…»

Только море покажется слишком синим – самым странным из прожитых одиночеств.
(Кот Басё)

Ловлю ладошками лицо, и губы дрогнули,
коснувшись тоненьких ресниц хмельным движением…
Для вспышки страсти сумасшедшей надо много ли? -
на миг отдаться, без сомнений, притяжению…

Впитать на вдохе тёплый взгляд до опьянения,
щекой к щеке и вниз, к губам, уже безумствуя…
Со всем, что есть в душе, поддаться окружению
твоих ладоней, пальцев, рук… И просто чувствовать…

…и просто чувствовать тебя, забыв всё грустное…
Всю нежность в выдохе излить, всю страсть до донышка,
с такою силою обнять, чтоб сердце хрустнуло…
Желанный мой, любимый мой… Ты нужен, солнышко!..

До боли стиснуть, отпустить, и легче пёрышка
запомнить пальцами тебя… Губами линии
твои испить… Вдохнуть… Вобрать… Застыть беспомощно,
не в силах выпустить из рук ладони сильные…

Растаять в близости свечой, хрустальным инеем…
Щекой к ладони, замереть на взгляды долгие…
Чуть-слышно шёпотом назвать тебя по имени,
и видеть, как в улыбке нежной губы дрогнули…
(Ирина Мураховская)

Да, это так… Я – твой невинный грех…
И помыслов - соблазна икебана…
Я струны твоей музыки помех
На мониторе - рации экрана…

И ты не сможешь передать свой «sos»
Останется затерянным мой остров…
Куда тебя ветрами рок занес…
Лоскут земли с душой святого монстра…

Я – грешный сон…с любовью колдовской…
Ты сам просил испить густое зелье,
Клубящееся дымною тоской…
А я предупреждала о похмелье…

И сам лукавый плакал у костра,
Что сладкий ад, увы, не он придумал…
Я – нежной боли страстная сестра…
Я – тоже Ангел, но совсем безумный…

Недостижимы крыльям небеса…
Но в пене облаков холодно-мыльных…
Икаром – каждый, кто смотрел в глаза,
Скреплял надеждой (вместо воска) крылья…

Но был фальшив надежды шелкопряд…
И ты увяз в своей же паутине…
Я – нимфа…Мой отсутствовал наряд…
Я просто плавала в лагуне неба синей…

Да, это так… И почерком греха
Написано на сердце заклинанье…
Я – просто сон, где телом на меха
Легло мое невинное сознанье…

И где бы она не скиталась, не находилась
и как бы не насмехалась над ней погода,
но у нее была странная необходимость -
увидеть его. хотя бы и раз в полгода.

и с кем бы она в обнимку не просыпалась,
кого бы не называла «своей судьбою»,
она без него неистово загибалась.
и ей не хватало сил, чтобы быть собою.

она убегала честно, не без причины.
но каждую встречу, как святость, в себе носила.
искала его оттенки во всех мужчинах…
она никогда не любила его.

…не любила?..

(Рыжая Надежда)

Он говорит: ухожу навсегда, ухожу в никуда, мне странно тебя любить.
он говорит, что я дикая, тикаю в сердце взрывчаткой, и боязно с этим жить.
всё бы со мной хорошо и красиво, и ладно, да только оно не так, как у всех,
хочет он то, что понятно, разгадано: слёзы, где грустно, а там, где весело – смех.

много покорных, податливых женщин, ракушек открытых. а я, другая, одна.
им бы – тепло у камина, спящий мужчина, детская люлька. а мне бы – моя война.
мне бы с одной полосы на другую, по разным по странам бежать, не дыша, в костёр.
он же меня сторонится, как старый мулла – танцовщицы, вошедшей в его шатёр.

всё потому, что я знаю его, как себя. и я вижу его насквозь.
как ни метался бы, штопая сердце, он никогда не забудет меня всерьёз,
то, что безмерно любим, часто бросаем из страха нечаянно потерять.
после, прозрев, будто нищие просим любви у чужих, но не в силах её принять.
(Елена Никитаева)

я слышу как ты дышишь

А человеку нужен крепкий чай…
А не меха, какие подороже.
И просто слышать: — Как же я скучал!
И улыбаться: — Я скучала тоже…

А человеку нужен дом и сад,
И два окна, и старенькие двери.
И просто слышать: — Как тебе я рад!
И отвечать: — Ах, как тебе я верю!

Нужна заря… И в окна тихий стук.
И верный пес, который скрасит вечер.
И просто слышать: — Что с тобою, Друг?
И отвечать: — Хочу расправить плечи.

Чтоб наши чувства — не свели к нулю,
И, кто далек — стал ближе и роднее.
И просто слышать: — Я тебя люблю.
И отвечать: — А я тебя — сильнее!
(Алена Васильченко)

- Заболей ты мной, заболей,
Чтобы плохо спалось ночами
И слезами весь Свет залей,
Жди когда за семью лучами
Я войду в твою жизнь навсегда,
Чтобы в ней до конца остаться,
Чтобы в будущем никогда
Нам с тобой уже не расстаться!..

Полюби ты меня, полюби,
Я весь Мир твой раскрашу красками!..
Будем жить мы с тобой - на бис,
А хмельные сонеты с ласками
Буду я каждый день дарить,
Доставая из снов по крупицам
И с тобой - о любви говорить,
И твои целовать ресницы!..

Будут пахнуть мои стихи
По утрам предрассветными розами!..
Будет счастье, а дням лихим
Не убить наши чувства морозами!..
Мы войдём в наш рассвет цветной
Еле слышно, почти неприметными,
И обнимет нас рай земной
Опоясав мечтами светлыми!..

Заболей ты мной, заболей,
Чтоб сердца в унисон стучали!..
Нет у радуги тусклых дней;
Я приду, чтоб твои печали
Разделить на двоих, как крест -
Нас с тобой обручил Суд Высший!..
Этот солнечный Дар Небес
Приготовил нам, Сам Всевышний!
(Валерий Штерн)

Застыл луны иконный лик. Спешу к тебе, как на причастье, С тобою рядом каждый миг Наполнен сумасшедшим счастьем. Забыть, что было, не могу, Поверить в будущее сложно. Пытаюсь сбросить на бегу, Что, в общем, сбросить невозможно. Ну где же ты была, скажи? В какие призрачные дали Тебя манили миражи, Ветра неведомые гнали? Как долго я тебя искал, Ни слухам, ни друзьям не веря, Среди тоски, цветов и скал, Моя случайная потеря. И вот я нежностью пленен, Твоими опьянён устами, Волос белёсых тонкий лён Касаться хочется перстами. Что делать? Я схожу с ума С тобой и без тебя, в разлуке, Как будто чёрная сума Упала с посохом мне в руки. Но нет, не пуст, не нищий я Ни сердцем, ни душой, как видишь, Быть может оттого меня Так любишь ты и ненавидишь. Павел Тесленко *** Я помню твои руки дрожащие! Не ловкие прикосновения их! И губы без меры спешащие! Нельзя было, остановить мне их! Желанья твои понимая! Стыдилась сама я себя! Но в твоих страстных объятиях, Я сгорала и таяла, как свеча! Хотелось подольше остаться, И снова, и снова возрождаясь, Неистово так гореть! И целоваться с тобой, целоваться! И снова, и снова продолжать, едва сгорев! Как хочу я, твои поцелуи! Как хочу я их, и здесь и там! Как хочу я, тебя, мой милый! Как хочу я, ты знаешь сам! О, эта страсть сумасшедшая… Пленит и разум и стан! И пусть сегодня, увы, не вместе… Но я как прежде… Я хочу тебе сказать! Хочу с тобой! Хочу продолжать с тобой, продолжать! Страсть – это любовь и мука! И колени, и голос дрожат! Как хочу, я, тебя мой милый! Как хочу я сейчас, хочу как в первый раз! Екатерина Рудник

... Ты спишь… И мне кажется я слышу твоё дыхание… Кроткое, прерываемое шёпотом и мёдом губ… лёгкое, как фата невесты и невидимое, как след поцелуя, отправленного мной тебе по облакам… Мне не важно то, что я не слышу твой голос по телефону, хотя мне кажется, что мы часами разговариваем с тобой... И это ничего, что нас разделяет огромное расстояние – я тебя слышу!. … Ну и пусть, когда я провожаю закат, ты уже встречаешь рассвет, и когда я куда-то тороплюсь, ты уже сладко спишь. Это не важно! Важно то, что ты всегда рядом… Нет, я не забыл про весну, она впереди…я точно так же как и ты хочу сказать то, что не успел! … … А сейчас…. Сейчас выпал снег и мы идем гулять…. Мы словно дети радуемся этому белому снегу и играем в снежки… У тебя полный капюшон снега, а в варежках маленькие льдинки….Ты громко смеёшься, потому что я как снеговик с красным носом и в красном шарфе… И ты говоришь, что замерзла … А вот мы, взявшись за руки бежим домой пить чай с корицей….. Потом, забравшись с ногами на диван смотрим фильм, про который ты мне рассказывала….. но мы не досмотрим его до конца…… на середине мы засыпаем, потому что играли в снежки… потому что устали…..потому что чай с корицей…..но когда ты проснешься меня уже не будет….потому что все это тебе снилось… потому что ты там, а я здесь ….рассказываю тебе, как мы играли в снежки …. ….С тобой можно не произнеся не слова, насладиться разговором, не страшно уронить слезу или сказать, что-то невпопад.…Просто потому что это ты! Ты… которой не надо ничего объяснять, ты же всё знаешь…ты просто знаешь это! … …. И я шепчу тебе: Спасибо, за то что твоё сердце близко, здесь, рядом со мной… что оно бьется успокоительно, как часы в тишине, а голос томный и нежный шепчет : «успокойся, всё хорошо!»… И так приятно понимать, что на этой планете есть Ты.....! Ты спишь…. Спишь …. Я слышу, как ты дышишь…Твоё дыхание наполняет моё сердце нежностью и такой тонкой щемящей грустью… Я завидую твоей подушке, которую ты обнимаешь и сжимаешь в объятиях, и которая пьёт твоё дыхание… У нас с ней много общего, - мы обе любим тебя… Она всю ночь рядом с тобой, и всю ночь вдыхает запах твоей кожи, твоих волос… Она видит твои сны, и слышит твои бормотания во сне… Это на неё ты наваливаешься, ложась спать, и блаженно, со стоном вытягиваешься на постели… Она знает твои мысли и становится свидетелем твоих желаний… Мы обе любим тебя… Одна – всегда рядом, другая – на расстоянии… Я слышу, как ты дышишь… Я тоже знаю, какие сны тебе снятся, и я тоже чувствую твои желания, - издалека… Здесь, далеко, - свои подушки, свои желания, своё дыхание… Странная это жизнь, когда всё происходит на расстоянии, и в то же время как будто рядом… И уже – это я вижу твои сны вместе с тобой, чувствую на щеке твоё дыхание, и твоя рука обнимает меня всю ночь… И я всю ночь вдыхаю запах твоей кожи… Кто из нас рядом с тобой?.. А кто на расстоянии от тебя?.. Кто на расставании от тебя?.. Как на другом конце Вселенной… Я слышу, как ты дышишь… ... Любовь - фантазии от одиночества ...

- Скажи, что самое важное во взаимоотношениях? - Умение прощать. - Всего лишь? - Да. Но это совсем не мало. Тем более, что прощение - оно многогранно. - Как это? - Прощать можно двумя способами: отрывая от сердца и вкладывая в него. - Зачем такие сложности? - Совсем нет. Это происходит очень естественно. Если ты понимаешь человека, то прощаешь его и докладываешь в свое сердце его часть, ведь ты понял человека на толику больше. - А если ты не можешь его понять? - Тогда прощение - это какой-то компромисс. И ты отрываешь от сердца кусочек. - Да уж. Это точно. А потом ходишь, как больной. Кажется, что ты вроде и простил, а сердце ноет. - Это на погоду саднит шрам или фантом несуществующего кусочка сердца. - Несуществующего? - Ну да. У людей с ампутированными конечностями иногда болят или чешутся несуществующие руки или ноги. - Страшно. - Обычно. Ты оторвал от себя прощение, а значит, болеть уже нечему. - А если ты часто отрываешь от сердца куски? - Оно заканчивается. - Совсем? -Ну, какие-то крошки остаются. - И как жить с этим? - Да с крошками всегда жить неуютно. И они вечно колются в постели. = Любовь - фантазии от одиночества =

О бессмысленности ударений

... поезд перебирает меланхолично рельсы, здесь я, а вот она здесь ты поезд одесса-москва-одесса вот здесь ты, а вот он здесь я... к прошлому я не ревную, стоит ли ревновать там свои герои свои любови, пажи-корсажи, валет-поклонник, а может даже замужество с белой фатой и платьем как торт огромным, чужие объятья первая ночь на чужой постели жена, два сына, и еле-еле концы сводимые (ли?) с концами и раз в неделю поездка к маме седой, уставшей, в пустой квартире в халате застиранном в рваные дыры чувство вины, как картечь навылет глупое сердце стучит, ну выбьет картонку груди, опавшей до срока.. а жизнь-обманщица, жизнь-воровка: какими сказками заманила, вот берег Крыма, вот устье Нила, а вот Херсонес, Пирамиды, рифы... от криков страсти можно охрипнуть, любовь, короткие юбки, девки, игра и деньги... но где ты, где ты? мой мерный поезд, ты сбился с ритма в пустом купе я так тщилась крикнуть что все остановки давно в минувшем. .................................... тебе за 40. смеешься в душе. М. Я.

Нас с тобой не пускают друг к другу дожди. Проливаясь, смывают остатки дорог и тропинки Мы так трудно пытаемся всё же друг к другу идти, Не смотря на промокшие насквозь ботинки... Наши души устали от этих разлук, Друг без друга устали сердца - им так хочется счастья... Кто поможет взорвать этот замкнутый круг? Эту зону дождей и сплошного ненастья? Ты не верь, что в душе у меня не осталось тепла, Я его как могла стерегла, собирала. Просто тоже промокла и сильно устала По размытым тропинкам ходить без тебя. Ангел Вдохновенья

Это боль на расстоянии ладони…
это свет на расстоянии души…
Это капает с дырявых кровель
ожиданье бешеной весны

Это ночь идет на лапах мягких,
чтоб обнять, забрать и задушить
Это в коридоре чьи-то тапки…
и вопрос – как буду дальше жить?

Это рассыпает соль горстями
старая соседка за стеной
Это что-то встало между нами,
что-то унесенное тобой

Что-то незамеченное раньше –
чай в стакане, крошки на столе
В голосе совсем немного фальши..
Только вот больнее-то – вдвойне

От того, что раньше не заметив,
по привычке двери отворив
Улыбалась солнцу на рассвете..
Улыбалась, правде вопреки…

А она такая непростая, эта правда,
так с ней тяжело…

Белой-белой голубиной стаей
бьется память в прочное стекло…


Миранда Грей

Вам не нужен никто? Да полноте… Никуда не сбежать от памяти. Вы одна в полутёмной комнате Равнодушно роман листаете. Тишина обнимает омутом. Мысли вьются воронкой мусора. И в бокале вино не тронуто, И конфета чуть-чуть надкусана. Но назло липким серым морокам, Глубоко пряча сны усталые, Подсознание ловит шорохи Там.. за дверью… А вдруг?… А мало ли? Вам одной хорошо? Да полноте… Никуда не сбежать от памяти. Как всегда… в полутёмной комнате Вы ведь ждёте ЕГО!!! Вы – знаете? (Виктор Ёж)

Можно сегодня приду?
Не волнуйся, никто ничего не заметит.
Ведь не все замечают в паденье звезду,
И не все обращают вниманье на ветер.

Я приду утонувшей в прохладе зарей,
Тихим шепотом трав, напевающим оды,
Пo окну проскользнувшей небесной слезой,
Яркой молнией, режущей гладь небосвода.

Я приду золотыми лучами луны,
Как обычно приходят заветные строфы,
Ароматом сгоревшей от страсти весны
И коньячными каплями в чашечке кофе.

Я к тебе прикоснусь и отправлюсь назад….
И пускай мы не встретимся радостным взглядом,
Я приду все равно… Через сотни преград,
Чтоб на миг ощутить, что мы все-таки рядом…
(Злата Литвинова)

Есть мужчины, с которыми хочется быть женщиной. Вопросительно-мягко наклонять голову, щуриться сквозь ресницы, качать головой с понимающим видом, выслушивать вдохновенные речи, светиться полуулыбкой стиля «мы с тобой одной крови». Хочется откровенности — но не на все темы, а только на те, на которые как раз и не принята откровенность, остальные темы с ними вообще не важны. Хочется протянутой руки, хочется припадать к плечу, и еще: знать, что вся эта чепуха из книг для подростков — все-таки не совсем чепуха. Ну не шептать «милый», конечно, и вообще без пошлости, но как-то так. Чтобы искры в зрачках и удивление в собеседнике, потому что красиво, потому что игра. Да, у меня конечно же забрать сумку. Да, меня безусловно проводить. Да, я однозначно никогда в жизни не сумею самостоятельно налить себе чаю. Я пролью, расплещу, перепутаю, обожгусь, растяну, упаду, сломаю, порежусь, заражусь и умру. Спасибо. Да, уберечь. Да, размешать. Да, протянуть. И пусть расправляют плечи и приосаниваются: им идёт. Не всем, только им. С остальными такое выглядит смешно и по-детски, неуместно и почти непристойно, да просто глупо, в конце концов. А с этими можно: хотя бы за то, что только у них одних есть эта нежная, слабая, невыносимая, мягкая, тёплая ямка у шеи чуть-чуть до плеча, в которую одну и можно уткнуться благодарным усталым носом.
(Виктория Райхер "Полисексуальность")