Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

...Ответить на письмо профессора Мэнделла когда будет случай и терпение. Попросить его больше не присылать сборников стихов. Мне и так хватит на 1 год. Всё равно меня уже от них тошнит. Человек идёт по пляжу и к несчастью по голове ему лупит кокос. Голова его к несчастью раскалывается надвое. Затем по пляжу идёт его жена поёт песенку и тут видит 2 половинки и узнаёт их и подбирает. Ей конечно становится очень грустно и она плачет души раздирающе. Вот где именно меня тошнит от поэзии. Предположим дама просто подбирает две половинки и очень сердито в них кричит "А ну прекрати!" Однако, не упоминать этого когда будешь отвечать на его письмо. Это весьма противоречиво а миссис Мэнделл кроме того поэтесса...

stihi.ru/avtor/kostrub1

[500x500] ружи
серого
щебечет синь" />* * *

Апрель – это первый
кусочек пространства,
отломившийся от
воробья



* * *

Кожа влюбленных
женщин журчит,
наполняя кувшин
мужчиной



* * *

Листопад сочиняет
настоящее, но
получаются только
листья



* * *

Лопнувший март
истекает глазами
кошек>>>

старые картинки

Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

– Как это было? До войны? – Она знает, что была тогда живой, ребёнком, но она не об этом. Беспроводные, атмосферно помешанные статики «Вариации Фрэнка Бриджа» - расчёска для спутанных мозгов по «Внутреннему вещанию Би-би-си», бутылка «Монраше», подарок Пирата, остывает на кухонном окне.

– Ну, в общем, – надтреснутым голосом старого брюзги, паралитичная рука тянется стиснуть ей грудь так мерзко, как только он умеет, – девчоночка, это смотря какой войны, – и вот оно, фу, фу, слюна собирается в уголке нижней губы, перетекает и падает серебристой нитью, он такой умный, он репетировал все эти отвратительные…

– Не смеш меня, Роджер, я серьёзно, Роджер. Я не помню. – Смотрит, ямочки проступают по щекам, пока он взвешивает, странновато ей улыбаясь. Так будет, когда мне стукнет тридцать... вспышкой несколько детей, сад, окно, голоса Мамочка, что... огурцы и коричневый лук на разделочной доске, цветы дикой моркови окропили блистательно-жёлтым простор тёмной, очень зелёной лужайки, и голос его…

– Я помню только, что это было глупо. Просто ошеломительно глупо. Ничего не происходило. А, Эдуард VII отрёкся от престола. Влюбился в…

– Это я знаю, я умею читать журналы. Но как оно было?

– Просто… просто чертовски глупо, и всё. Волновались из-за того, что не… Джесс, ты по правде не помнишь?

Игры, переднички, подружки, чёрный бездомный котёнок с белыми лапками, отпуск у моря всей семьёй, солёная вода, жарится рыба, катания на осликах, персиковая тафта, мальчик по имени Робин…

– То, что ушло по-настоящему, чего я не найду никогда больше, – нет, не помню.

– А. В то время как мои воспоминания…

– Ну? – Оба улыбаются.

– Глотал много аспирина. Почти всё время пил или ходил пьяным. Беспокоился, чтобы пиджачная пара сидела как влитая. Презирал высшие слои, но отчаянно пытался вести себя, как они…

– Громко визжал – он по дороге домой потерялся…1 – Джессика не выдерживает и начинает хихикать, когда Роджер тянется по её боку в свитере до того места, где, как ему известно, она не переносит щекотки. Джессика ёжится, елозя подальше, а он прокатывается мимо, отскакивает от спинки дивана, но удачно подымается, и теперь ей щекотно уже повсюду, хоть за щиколотку хватай, хоть за локоть…

Но ракета внезапно – бабах. Потрясающий взрыв, неподалёку за деревней: вся ткань воздуха, время – изменились… створное окно вдуто внутрь, отскочило с древесным скрипом и вновь шарахнуло, а весь дом ещё содрогается.

Их сердца колотятся. Барабанные перепонки, скользом натянутые ударной волной, звенят от боли. Над самой крышей вдаль уносится незримый поезд…

Они сидят тихо, как нарисованные собаки, молча, странно неспособные коснуться друг друга. Смерть вошла через кладовку: стоит, смотрит на них, железная и терпеливая, - дескать, попробуй пощекочи меня.

для _r_o_s_e_

Бабушка сказала, чтобы я сходил за покупками. Она дала мне список: хлеб, колбаса, масло. Я вышел затемно, чтобы успеть домой к обеду. Жёлтые подъездные огни провожали меня в туман. Дорога шла через лес. Дорогой незнакомец увязался за мной. Он знал короткий путь и поспорил со мной, что быстрей моего доберётся до магазина.

Он курил сигареты одну за другой и дрожал от утреннего холода под плащом. Он сказал, что тоже однажды вышел из дома рано утром за покупками, и тоже встретил незнакомца на пути, пошёл за ним и был дома уже через пару часов - правда, так ничего и не купил.

Очень быстрый путь, очень быстрый, повторял он - а у самого зуб на зуб от холода не попадал.

Он шёл за мной, собирая цветы, напевая песни, и прятался в лесу каждый раз, когда кто-нибудь попадался навстречу. Пели, просыпаясь, птицы. Свет солнца, пробиваясь сквозь деревья, расчерчивал дорогу полосами теней, и мне казалось, что я задеваю невидимую струну каждый раз, когда моей кожи касалось его тёплое золото.

Хлеб, масло и колбаса для моей бабушки. Сигареты для незнакомца мне продавать отказались. Если он хочет сигарет, пусть сам зайдёт и купит, сказала продавщица. Хотя на обратном пути его я так и не встретил, видел только плащ, висящий на дереве на обочине, с торчащим из кармана букетиком.

Я знал, что этот плащ оставлен для меня, а незнакомец ушёл по одному из коротких путей, о которых он говорил. Но ночью будет холодно, и он обрадуется, обнаружив свой плащ на месте.

Моя, это значит, что я крепко держу её так, что от меня иногда остаётся только она одна, девушка, работает, разваливается на части, скулы, губы, подбородок, и я потом собираю её добавляя свои неплотно держащиеся, врачом в детском доме, грачом в доме птиц, которые никогда не вырастут, загнанном в угол, выгнанном почти что в лес, на задворки задворков пригорода, на сломанном ответвлении улицы, когда не осталось больше сигарет, чтобы ждать, тяжело опускаешься на асфальт перед его воротами, моя девушка, раскрывается её белый халат, и вся малышня вываливается, перемазанная косметикой, с твёрдым намерением бежать уже всё равно куда, ломая ветки и кости, к верхушке белого дерева, сотрясаемого ударами топора, черепушки сыпятся с ракушечным звоном, проскользнуть под припаркованную неподалёку автомашину, не глуши мотор, под неплотно закрытую проржавелую крышку багажника, в пыльную темноту скурившего уже все до последнего бычки в ожидании, оставляющие ожоги на молочной коже слишком горячей, её не согреть даже этими, подобранными вместе с горстями асфальта, я сплёвываю камешки и улыбаюсь губами в чёрной крошке, прочь за ворота и сквозь прутья ограды, дешёвая зажигалка вспыхивает в полумраке, как птица, плавится пластик, вечер рабочего дня, я заберу свою девушку в лес, машина осталась у конца дороги и тела у ворот детского дома, а души катятся вниз под уклон свободно, как лопнувший набитый десятикопеечными монетами мешок, лопается детский дом, чучело с нарисованной на мешковине улыбкой понеслось по дороге, упало и лопнуло, шарь по карманам спящего пьяного равнодушного города, улица в стеклянных глазах дрогнула и поплыла, когда нас выносили из взломанной квартиры, и мы поплыли по течению, оставляя костёр, пепелище из личных дел, библиотеку детской литературы, прочь в окружении детских лиц в серебристых кронах у красных ручьёв, прочь унося в разбухших карманах мелкое говорящее волшебное зверьё, под одеждой и на полу под сиденьями у нас под ногами, сжатые пальцы тщетно пытаются вытащить схваченное во сне, между зубами у меня застряли, повисли на серёжке у тебя в ухе, скачут по белым ветвям по-над синей травой.

Это весна или осень, во всяком случае, деревья стоят без листьев, и машины плещутся в лужах как свиньи. Давид встречает ангела, хотя поначалу и принимает его за уличный фонарь. Что неудивительно. От ангела исходит голубое свечение, и он висит в воздухе, неотличим от сотни таких же фонарей вдоль дороги. На него невозможно смотреть. Давид прикрывает лицо рукой. Он предпочитает ходить без зонта в дождь, как и сейчас. Давида поглощают улицы, и он наслаждается безнаказанно. Ни одного знакомого прохожего. Хотя ты и вырос на этих улицах. Это не широкие проспекты, не бульвары, не набережные, а почти ничтожные расстояния между домами, где две машины и человек с трудом разминуться могут. Они никогда не бывают прямыми, но вьются и перепутываются, как волосы, опускаясь и поднимаясь. Дома спят, как спят и ночные прохожие между ними, чёрные гнёзда с огоньком не выключенного телевизора на дне, лоскутом ковра, скрипом дивана, поцелуем матери перед сном, неожиданным концом телефонного разговора с кем-то кто тебе мил, повисающем в воздухе, и ты остаёшься один, и, стоит сомкнуть глаза, как утро наступит почти сразу. Но ты можешь ещё побаюкать в себе этот сон, скользнув вниз по течению улиц, как это сделал Давид, и ты вместе с ним, натянув джинсы и надев кожаную мотоциклетную куртку отца, в которой ты почти тонешь, поднимая руку в тяжёлом рукаве, чтобы заслонится от ангельского света, - а когда ты остановился, ещё и пение слышится в воздухе, похожее на пение электричества, но это небесный хор, просто поначалу ты отказываешься признаться себе в этом, - он ещё звучит в ушах, когда ангел исчезает, растворяется в неоновой мороси, фиолетовом свечении городского неба, делая немножко чудесным всё вокруг, как бы чуть приподнимая тебя над грязным асфальтом, по которому ты возвращаешься домой.

Это цитата сообщения _r_o_s_e_ Оригинальное сообщение

Тебя не смогли найти при обыске, при самом тщательном осмотре; единственный способ, каким они могли бы обнаружить тебя – это подкинуть тебя самим. С собой у меня были твои фотокарточки, документы; список твоих любимых книг. Одну из них ты читал прямо там, в комнате личного досмотра, маленький лорд, смирившийся с необходимостью всех формальностей: каштановые кудри, тонкие пальцы; взгляд лишь изредка отрывался от текста, чтобы встретиться с моим, когда ты перелистывал страницу, и тут же опускался, избегая излишней внимательности.

Собственно разгадка твоего существования находилась у них под самым носом, моё маленькое чудо робототехники. Никто из этих тётенек, рассматривающих мои груди, подмышечные впадины, с живот с полумесяцем пупка и чёрным треугольником волос внизу, не удосужился задать себе вопроса, как именно это тело работает, для чего оно было мне нужно? То есть они –то знали для чего оно должно быть , но и только: те же конструкции, что и у меня, так же прикрытые и, как я старалась себя убедить, пахнущие точно так же, - и однако с помощью них мы преследовали в этой ночи (неон и хром, рёв двигателей и бесконечные бетонные поля под мокрым снегом), которую они называли жизнью, абсолютно разные цели – небесами была моя цель, небесами с тобой. Звуками перелистываемых страниц и гладящими прикосновениями перчаток.

Я хотела бы отвечать на их вопросе на немецком или идише: «Я не понимаю», «Мне холодно», «Могу ли я увидеться со своими родителями» и «Вы не имеете никакого права меня здесь удерживать»; «Я бы хотела чтобы меня досматривал мужчина»; «Ваша вероломность не останется безнаказанной»… но всё на что меня хватило, это прошептать «зиг хайль», - и прежде, чем перелистнуть страницу, ты махнул мне в ответ устало и не глядя, мой небесный мальчик.

Можно сказать, и я себе разрешаю. Думай, что говоришь.
Мы трудились, не покладая рук, отданных на отсечение.
Золотое сечение - всего лишь стечение обстоятельств,
Описанных дождём и снегом в дневнике прохудившихся крыш.
Мы занимались побегом — но росли слишком быстро,
Так, что стебель треснул, и, под собственной тяжестью подломившись,
Мы лежим и тихо смеёмся, глядя в проломленный потолок
Синего цвета. Сумерки. Хорошо — не вышли, но получились.

в остальном

Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

ЖЛГ - декабрьский автопортрет (1994)

...Ему принадлежала надежда, но мальчик не знал, что важнее всего -
кому принадлежит он,
какая тёмная сила имеет на него права.

Обычно это начинается так:
приходит смерть,
и тогда мы надеваем траур.

Я не знаю точно почему, но я делаю наоборот.
Сначала я надеваю траур,
но смерть не приходит -
ни на улицах Парижа, ни на берегах Женевского озера.

Я не должен был покидать Самарканд, отнюдь...
Препятствия приходят сами собой: это жизнь.

Это может объяснить мой слегка расстроенный вид на этой фотографии,
расстроенный не потому, что я просто заработал затрещину или вывих,
и не потому, что исказил правила на воображаемом Страшном Суде.
Единственная настоящая цель этого фильма -
определить это.

Нет, я уже носил траур по себе -
он мой верный и единственный компаньон.

И я подозреваю, что душа моя споткнулась о тело,
и что она ушла, забыв предложить руку...

Тот редкий день, когда мы не были в школе вместе. Но ты не болела, я бы знал об этом. Что-то другое случилось - достаточно важное, чтобы не прийти на занятия. Между домом и школой.

Я смотрел из окна коридора на втором этаже школы в ту сторону, где находился твой (а рядом - и мой) дом, и мне начинало казаться, что школа, словно улитка вместе со мной сдвигается с места и ползёт по улице, ища тебя, заглядывая во дворы, перегораживая собою ошеломлённую улицу - и наконец находит тебя у твоего подъезда. Ты поднимаешь голову и кричишь мне на второй этаж:

- Почему ты не стал искать меня?! - и я начал хлопать руками по карманам в поисках. Какая-то мелочь, сигареты... тебя нигде не было. Когда я снова посмотрел в окно, ты уже взошла на подползшую к твоему подъезду железнодорожную платформу.

Я кинулся по ступеням вниз к выходу из школы, а вместе со мной и половина учащихся - потому что другая половина бежала обратно, что и говорить - манёвры зданий, как бы незаметно ни старались последние их провернуть, привлекают внимание. О том, чтобы выйти из школы по-человечески нечего было и думать, - и я как можно незаметнее выскользнул в первое попавшееся окно...

Потом я ещё долгое время работал у тебя в часах цифрой три - но это уже совсем другая история...



Как-то так уж получилось, что я оказался в твоих наручных часах на месте цифры три. Делать там от меня особо ничего и не требовалось. Просто делать вид, что я тройка, когда ты на циферблат посмотришь, работка - не бей лежачего. Ну и компания подобралась - соответствующая. Некоторые на самом деле верили, что они цифры - только сумасшедшие. Хорошо, вы сумасшедшие, но где тогда врачи по-вашему? Где успокоительное? Где "Ну как мы себя сегодня чувствуем"? Оставалось только признать очевидное.

В основном хотя люди были серьёзные. Твой отец, например, был одиннадцатью... а самым офигительным был четвёрка, он был настолько крут, что когда ты отводила взгляд, попросту исчезал, не удостаивая остальных и словом. Какой-то байкер, по-моему, или профессор, а может быть и то, и другое...

В основном мы общались (и валяли дурака) с лебедем, замиравшем на твоих часах на цифре два и рыженькой девчушкой с той стороны циферблата, восемь, по-моему. Из развлечений были только разговоры, да разный цветастый мусор и мелкие существа, сыпавшиеся на нас с разных сторон. Насколько я понял, в этой конструкции часов метафорически обыгрывалось выражение "время стирает всё". Оно действительно стирает - в значении "отмывает".

Во время "стирки" тебя самого не кружит, но кружится всё вокруг тебя то быстрей, то медленней, и так кажется всем "цифрам" - мир вращается вокруг них. И вот эти розовые чулки, листья экзотических растений, золотистый морской песок, стрекозы, лиловые страницы дневников (причём по-моему даже не твоих), конфетти, живая голубая мышь - всё это сияет, мерцает и валится на тебя постоянно...

Однажды я перестал делать вид, что я тройка. Но до сих пор скучаю по тому времени.

Слушать этот музыкальный файл

[499x500]

(ПЛЯЖ)

Вместо твоей подписи на бледно-сиреневом камне нарисован женский силуэт. Губы мои испачканы чем-то чёрным. Буду пить из твоих следов всю ночь.

(РИСУНОК)

Шестерёнки в моей голове, среди засушенных бабочек, незакрашенных цветов щёлкают, сжимая зубы, натягивая улыбку... Секунда - и я уже не здесь.

Это цитата сообщения esprit_gentille Оригинальное сообщение

Без заголовка

а ведь "я пьяна" звучит гораздо лучше,чем "я пьяная"
[560x700]

poetryfoundation.org/poetry...cle/246328

Английская детская поэзия, написанная не для детей.
Например, "Стихотворение" Рона Пэджетта

Снаружи хорошо: тёплое
солнце на холодном снегу.
Первый день весны
или последний - зимы.
Мои ноги бегут вниз
по лестнице и за
дверь, моя верхняя
половина здесь, печатает


или "Я живу в пианино" Катерины Рудченковой

Да, я живу в пианино,
но тебе нет никакой необходимости
заходить ко мне в гости.


Комментарий составителя (Лемони Сникета):

"В стихотворении Рона Пэджетта я отлично понимаю, что он имеет ввиду. В стихотворении Катерины Рудченковой я понятия не имею, о чём она говорит. Не уверен в том, какое из них мне нравится больше."

[700x466]

Это цитата сообщения _r_o_s_e_ Оригинальное сообщение

The tramb I slowly melt in the Pyatigorsk summer eyes

My love in loving grey-scale skies and dry leaves float like children grow wild and free and dead-away from their family tree. I goe softly down like a tree fluff a milk tooth, or a murder reflection - traceless and thin.
I'm note ghost juste a half-dissolved in the surroundings - juste like a living pill of the world.
Me, I just can note write my travellings acurately for the description is another travelling or maybe I've never been anywhere.
My eyes are hard like a pebble and a shell crushed and blasted out with every new wave on my poor world.
They say the feelings fade-out in time. With all my heart I hope death will be like falling asleep.
Not like another blast !

По сухой траве ветер бежит
Несёт смех и вопли и босые пятки в пыли

Зреет красный рисунок царапин на загорелых ногах
В потоках золотистой пыли в беспросветной голове
Зреют звёзды будущей ночи такие большие
Что от головы ничего не остаётся уносит в вечернее небо

Клацая зубами от холода сначала мы целовались чтобы согреться
Мы не знали что второго раза не будет
А будет только этот бесконечный первый.

– А что написать? Сообщение автоматически сохранено в черновике.

– Напиши, что я всех люблю...

– Сохранено в черновике. Про Пятигорскую повесть написать?

– Ну напиши...

– Короче он пишет такую повесть, как Исэ Моногатари, "Повесть из провинции Исэ", если кто не читал - это произведение, разделенное на коротенькие отрывки, в основе которых (в основе каждого из которых) лежит маленькое стихотворение (хайку или танка, или нечто среднее), написанное автором в разные периоды его жизни. В идеале каждая история должна иметь абсолютно законченный вид, будучи рассказанной как бы об абсолютно отдельном человеке...

– Вряд ли когда-нибудь я допишу её до конца...

– Само собой. Ты НИКОГДА не дописываешь ничего до конца.

– Ну да, так ведь больше похоже на жизнь. Оканчивается внезапно.

– ...

– Вот; а ещё я перевожу самые короткие и простые свои стишки на английский. получается что-нибудь вроде hands are reaching for the sky/ they are carrying flowers and then fruits/ to the sky which is so high/ they can never reach it/ only the fallen fruit knows/ the sky is down there.

– Позорище... Ну а в остальном?

– Что в остальном? А, да - Лена уехала, а вместе с ней и последний повод пить. курить и матюкаться.

– Подожди, сейчас Галя приедет...

– Да, кстати, Лена, ты не поверишь: помнишь, ты про Галю спрашивала? Как она там, жива ли, так вот – я сейчас с Андрюшей говорил, всё к тому идёт, что Галя сюда приезжает!

– Ух ты, ух ты!

– Да, ну а так в основном ленюсь конечно. Ленюсь и служу. Без сигарет из жизни исчезло отчаяние, а с ним – и отчаянная потребность писать рассказы. Прекрасные серые дни. Ты как будто отдыхаешь на море - просто его нигде нет.

.

Это цитата сообщения zarajara Оригинальное сообщение

"Скрытая женщина" Рене Маргитта

René Magritte - Je ne vois pas la [femme] cachée dans la forêt, 1929 Photomontage pour La Révolution Surréaliste No. 12 (15. Dec. 1929)

Точный перевод "Я не вижу скрытую в лесу..."

Это фотомонтаж Рене Маргитта, где вокруг обнаженной женской фигуры - портреты сюрреалистов с закрытыми глазами.

слева направо. 

верхний ряд: 1. Максим Александр, 2. Луи Арагон, 3. Андре Бретон, 4.Луи Бунюэль, 5. Жан Купен  (Caupenne)

второй ряд Сальвадор Дали, Поль Элюар

третий ряд Макс Эрнст, Марсель Фурье

четвертый ряд Камиль Гёманс, Рене Маргитт

Нижний ряд: 1. Поль Нуже, 2. Жорж Садуль, 3. Ив Танги, 4. Андре Тирион, 5. Альбер Валентин

[442x600]

Для удобства поиска, имена в оригинале

Тут все участники начиная с первой фотографии в верхнем ряду и далее по часовой стрелке:

Maxime Alexandre, Louis Aragon, André Breton, Luis Bunuel, Jean Caupenne, Paul Éluard, Marcel Fourrier, René Magritte, Albert Valentin, André Thirion, Yves Tanguy, Georges Sadoul, Paul Nougé, Camille Goemans, Max Ernst, Salvador Dalì

http://www.dailymotion.com/video/xalclx_je-ne-vois-pas-la-femme-cachee-dan_creation