Это цитата сообщения Кофейная_кантата Оригинальное сообщение

Прости мой французский прости мой французский прости мой французский прости

Осенью ехал туда
Весной еду обратно
В машине
Любовь не про меня
Но заткнуться не могу
Осенью опадала листва
Весною - небо
Хоть бы хны
Не умер
Даже не заболел.

Над запрокинутой головой горит
Змея моего языка
Не сказанные сразу на всех языках
Слова покрывают меня целиком
Шепчущими ртами семян
Когда я перестаю дышать
Сухая ветвь среди рвущихся наружу
Их поток сломал и несет меня
Вслед за змеей языка
В небо над твоим миром



невидимое стихотворение

Буквы у меня во рту Йаннг Ммнг Гифф
Стрекочущий шепчущий рой я глотаю И
Серебряные нити повисают
Между твоим членом и моим ртом

И снова
Буквы не сложившиеся в слова
Падают мне на грудь тебе на бедра
Гллк Аххммн соляными головоногими
Девонского периода Застывают
У тебя на брюках у меня на блузке

Сеть мира растянута порвана
Как порваны колготки на коленях
Нет названия тому чему нет названия
И хоть я молчу но это молчание пейзажа
Раскрыв рот я слушаю

Всегда существовала комиссия. Я не был её председателем, просто входил в состав. Мы никогда не решали чью-либо судьбу, скорее - разбирались с последствиями. Был коридор, который ты проходишь по сто раз на дню, оставляя незамеченными подробности, тебе до них и дела нет. Кабинет в конце коридора. Комиссия проводила свои заседания регулярно. Руки, которые некуда пришить на твоём теле, слова, может быть, к тебе и не относящиеся. Мы предпочитали проводить свои заседания по ночам, по ночам вероятность того, что нам помешают, была значительно меньше, меньше свидетелей. Мотылёк, закружившийся по комнате, пьянь, перепуганная до смерти собственными мыслями больше того, что на самом деле вокруг происходит. Мы исповедовали политику невмешательства, наш девиз: "если любишь кого-то - отпусти и поиграй". Днём мы больше похожи на пыльных кукол, статистов, днём всё это больше похоже на сон. Если тебе так уж необходимо на улицу выйти, хотя бы одень очки с толстыми стёклами так, чтобы все окружающие не более чем размытыми силуэтами казались. День тяжёл. Дневные дела комиссии не касались. Люди-поплавки, неспешно скользящие и вращающиеся на поверхности дня.

Председательствующий, так его все называли. Председательствующий. Если вы не против, я буду записывать. Мы - колонна с серыми наволочками на головах, выстроившаяся в очередь на убой. Мы спускались по лестнице, держась затылок в затылок. А дальше стрекочущий транспорт разносил нас по колыбелькам, люлькам, качавшимся высоко в ветвях. Во сне мы спускались по лестнице, затылок в затылок. Руки в карманах сжимали деньги, нам заплатили. Мы нашли деньги, блестящие, как солнце, под подушкой во сне, мы спускались по лестнице под шум ветра в листве над головами. Всё глубже, оставляя комнаты в листве, всё глубже под землю. Люди-слоны с наволочками, скрученными в хоботы на головах. В комнате из листвы, где никто не пожелал остаться, председательствующий вылез из-под стола и ужасно извинялся перед людьми в наволочках, как гусеничка, одетая в извалянный в пыли костюм:

- Я ужасно извиняюсь, я не хотел никого потревожить (что вы, о, нисколько), но я внезапно обнаружил, что сидеть под столом (особенно под столом председательствующего), намного удобнее, чем за ним. Все эти камеры, микрофоны - так ужасно нервируют. Простите, простите, простите меня (говорил он нараспев, ерзая, усаживаясь поудобней в огромном кресле). Чаю?

Вошла секретарша с подносом, словно молодой жирафёнок, переступая своими тонкими и длинными ногами во всех направлениях сразу и, тем не менее, не теряя равновесия. В её огромных глазах, распахнутых настежь как карие дверцы салуна, председательствующий сидел, откинувшись в кресле, закинув ноги в ковбойских сапогах на стол; почёсывая мушкой кольта за правым ухом под надвинутой на затылок шляпой. Председательствующий. Чашки, поставленные на стол перед комиссией, сразу дали каждому из них по маленькому фарфоровому собеседнику, дружественному уху и, одновременно, отражению, которому можно доверить все свои тайны, не боясь быть услышанным. Если же сказать нечего, то было достаточно просто отпить из него... Секретарша замерла у стола с пустым подносом, прижатым к груди, невольно любуясь плодами своего труда.

Председательствующий. Весёлый шорох вороха бумаги, в которую ты погружаешься с головой, отчёты, которые никто не читает. В одной из оставленных людьми реальностей - пустые улицы до самого горизонта. В костюме явно слишком большом для его субтильного тощего тела, - одежда, неудобная для путешествий, но для погружения в сон - самая подходящая. В конце концов председатель исчезнет окончательно, скользнув серебристой змейкой в одну из марианских шёлковых складок подкладки. Но, пока этого не случилось, - чай в птичьих лапках, ароматный пар, очки для чтения запотевают и соскальзывают с носа на золотистой цепочке в бездонную прореху между пиджаком и рубашкой, пластиково брякнув по гильзе авторучки, торчащей из нагрудного кармана. ну а дальше - всё как обычно

Снегом замело всё. что могло, подоконник и ненастоящую девочку, она потягивается сладко, завтра, потом приходи - сегодня день не для тебя, не для тебя ночь, выберешь какой-нибудь другой, какую-нибудь другую - но ведь и мой ответ тут же, вот он: я выберу другую, и тьма будет сношать меня, как никогда до этого не делала ты. Одинокие любовники. Выберем кого-нибудь другого, мы как стеклянные двери - люди проходят сквозь нас, а мы ещё долго хлопаем, стонем и шепчем. Лес, сад, душ, гора, туалет, а мы ещё долго, лабиринт, серый день, ночь, капает внутри вода, тишина, свет. Возвращайся назад, не уходи, останься. А мы навсегда, в одну и в другую сторону, вечно, и на секунду отражаем твоё лицо, а потом - всё, свет, тьма - всё. Автомобили, прохожие, автопрохожие, ступени уходят под мостовую и ты исчезаешь по шею, пояс, горло, по другой фильм. Выдуманная девочка на подоконнике, серый пепел, рассыпанный по белой поверхности, мы с тобой - всего лишь серый пепел на белом поле, порезанном на чёрные лоскуты.

Снегом замело всё, что могло, под снегом стёкла, за стёклами свет, ты дуешь и дуешь на падающий снег, чёрные тела деревьев, прозрачные лужи. Ты рисуешь то, что не хочешь говорить, чёрным и белым, чёрные ладони, полные невесомой белой тяжестью. Небо тяжело неимоверно, и голова падает с плеч, а ноги гоняют её по лужам, целый день и целую ночь кружат, футболят о стенку в потёках голову-клубок, голову-глобус, с чёрными картами рек - больше нет ничего на этой земле-голове, потоки ледяных ветвей да отпечатки подошв, пустые места от горизонта и до горизонта.

Ненастоящая девочка на подоконнике, когда наступит весна, от неё ничего не останется, только лужа под батареей, ковёр, который надо вытащить на балкон просушить, её письма, её слова, её сны, чувство неловкости, когда я не помещаюсь в неё, торчу со всех сторон угловатой плотью, руки, ноги, голова, всё отстегнуть и снять прежде, чем я лягу рядом с ней, всё это - лишнее, в неё помещается только сердце, и у меня нет ничего, что можно было бы отдать ей...

Она потягивается сладко - завтра потом приходи. В городе праздник, небо за её спиной в окне взрывается фейерверками. И пока я спускаюсь-поднимаюсь по холодным лестницам между тёплыми этажами, пропахшими вином и вибрирующими, как наушники на огромной голове, музыкой, - без неё, а точнее - с нею у себя внутри, - я всё думаю, запивая горячим вином с фруктами фрукты и музыку, объятия и поцелуи, и танцы, очень странные, если посмотреть на себя со стороны, то ты - как контур дёргающегося тела вокруг расплывающегося пятна, - думаю, что завтра и потом никогда не наступит, я навсегда останусь здесь и сейчас без неё с нею внутри. Показать ей фейерверки, развернув её лицом к окну, пятну дыхания на стекле, опечатку лица на этом пятне, - всё это должен сделать кто-то другой, а вовсе не я, - просто ей не достало смелости сказать, а мне - сообразительности услышать это.

Сегодня день не для тебя, ночь не для тебя - и я занимаю место рядом с пассажирами, занимающими место, щёлкающими обратный отсчёт цифрами в человеческом обличии, в зале ожидания - где позже нас сменят другие без ощутимой разницы, и раз это так, раз нас на самом деле нет и мы никак не можем контролировать свои судьбы, я хотел бы провести эту ночь целуясь и говоря слова любви, танцуя в экстазе и восхищении перед людьми, что окружают меня сейчас.

Это цитата сообщения ивовая_принцесса Оригинальное сообщение

Перевод с польского - Константин Георгиев

Часть I. «ДРАКОНОЛОГИЯ»
(пособие для начинающих психологов, психопатов и всех людей доброй воли,
а также — участников различных семинаров и тренингов)

           1. Все Драконы — наши. Чужих — не бывает.
Все наши Драконы — это те, которых мы создали или родили сами, или же впустили в себя и дали им кров и пищу

           2. В обычном состоянии все Драконы спят или очень вялы.
Есть масса способов их активизировать или выпустить, например, НАЗВАВ ИХ ПО ИМЕНИ.

           3. С Драконами невозможно работать — выращивать, приручать, уничтожать, видоизменять и т.п., — пока они неактивны.
То есть, если хочешь начать работать с Драконами — активизируй или выпусти их.

           4. Выпущенные Драконы могут пожрать и тебя и других, а активизированные — могут откусить от тебя много нужных тебе кусков.

?

https://spintongues.wordpre...ascertain/

— Ваша фамилия — каламбур.

— Вы — чья-то сексуальная игрушка.

— Вы используете кого-то как сексуальную игрушку.

— Вам обоим это по душе, и вы часто привлекаете других людей как сексуальные игрушки. Третье лицо, однако, слабо, ведет себя как девчонка и вовсе вам не ровня.

— За вами следят Они. Или нет.

— Ваша жизнь — пастиш из другого произведения. Вы смутно это сознаете.

— В той мере, в какой вы хоть что-то сознаете, оно смутно.

— Кто-то рядом с вами что-то курит, и вы хотите это попробовать.

— Ваш интерес и заслуги обратно пропорциональны номеру страницы.

— Вы совершали, совершаете или будете совершать акт отвратительного насилия.

— Вы совершали, совершаете или будете совершать акт отвратительной сексуальной трансгрессии. (Возможно, одновременно с актом отвратительного насилия.)

— Вы путешествуете. Пункт назначения не имеет значения и может быть вообще недостижим. Само путешествие не важно. Ничто не важно, если вдуматься. Подите-ка лучше займитесь каким-нибудь причудливым сексом в надежде, что это поможет вашей экзистенциальной скуке.

— Не помогает.

— Возможно, происходит что-то зловещее, а вы не можете поделать с этим ничего. Да и не пытаетесь вообще-то.

— Вы вообще обладаете индивидуальностью? Недавно ли проверяли? У вас ее отняли Они или вы ее оставили в других брюках? Не стоит и искать.

— Брюки, в которых осталась ваша индивидуальность, на женщине. Должно быть, она их носит потому, что лишь так ей удастся заиметь собственную индивидуальность. Займитесь с нею сексом. Внутри у нее механизм. Сперва удостоверьтесь, что она несовершеннолетняя.

— Возникает историческая личность! Эти любят секс, наркотики и рок-н-ролл так же, как и вы! Намылить, прополоскать, повторить.

[50 страниц о неизвестном эпизоде в истории техники или математики.]

/Вандроид Хелсинг, пер. Макса Немцова/

theost.ru/2009/the_limits_o...ntrol.html

не устану благодарить UltraKsyu за него:
наша жизнь, превращённая в саундтрек,
сама же его-себя дублирующая,
бессмысленная, великолепная, узнанная.

из Гэндайси, антологии послевоенной японской поэзии
Новое Литературное Обозрение, Москва, 2013 год
стихотворение Ясумидзу Тосикадзу (р. 1931) в переводе Елены Тутатчиковой

ПТИЦА

Птица видела сон.
Длинный-предлинный,
бесконечно длинный сон.
Снилось ей, что она не может взлететь,
Как ни бьётся.
Всё рвётся взлететь,
хлопает крыльями,
бегает, кружит,
но никак не сдюжит.
Только носится по земле,
топчет песок, пыль поднимает в воздух,
шлёпает по лужам,
сама на себя не глядя, бегает, бегает...
Время шло, шло, но
птица никак не могла оторваться от земли...
Не сон, а кошмар.

* * *
Спала,
спала,
но всё летала в небе.
Пробуждалась ото сна,
пробуждалась ото сна,
но всё парила в небе.
Как всегда,
как всегда,
несомая ветром,
птица парила в небе.
Вдали от земли и воды,
как всегда,
как всегда,
она летала.

* * *
Если летать
в облачном небе,
следует хорошенько помнить, что
ты перестаёшь понимать, что происходит
в тех, казалось, хорошо знакомых землях, - там, внизу.
Перестаёшь понимать дрейфующий лес,
не узнаёшь
ни сушу,
ни воду -
да и вообще, где вода, где суша,
где живые изгороди далёкого городка,
где далёкое небо,
далёкие души.
Вот и я, перестав понимать,
в конце концов,
лечу в зеркале,
полном облаков.

* * *
Может статься,
что пули
собьют меня с неба на землю.
Может статься,
усталость и ветер, дующий с моря,
сбросят меня в море.
Может статься даже так, что
привычки и зимний холод
заставят меня вернуться домой.
Но,
понятное дело,
полечу я в твоём направлении.
Я признаю
лишь бытие.
Всё время я буду лететь в твоём направлении.

дальше стихотворений слишком много, и они такие разные, не знаю,
имеет ли смысл их вообще с экрана читать, лучше, в самом деле, купить книгу

заказать книжку в издательстве

Это цитата сообщения gnomma Оригинальное сообщение

Wojtek Kwiatkowski – специалист по арабским скакунам, 4 года назад взяв в руки профессиональную фотокамеру, начал снимать своих любимых животных. Должен отметить, что получается у него это прекрасно.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]

Сайт автора - www.tenaflygallery.com/Kwiatkowski.htm

Мы держим пленников в клетке. Тут ведро для еды, а тут – не для еды. А тут – для маленьких морских животных. Если ты будешь доставать меня, мы выбросим тебя за борт и достанем нового. Ты должен понимать, что куда бы ты ни сбежал, из моря тебе не выбраться.

Вот смотри – птицы, ты знаешь, чего они хотят? Понаблюдай за ними. Когда мы хотим покормить их, мы бьём в барабан. У меня тоже есть птица – говорящий попугай. Хочешь узнать, что он говорит? Правильно, он слишком умён, чтобы говорить. Всегда надо знать, когда держать язык за зубами.

Птицы не ведают пощады, маленькие морские животные – но все боятся боли. Рыбы. Светящиеся морские черви, следующие в фарватере, блоха, кусающая капитана за бороду. Дьявол, начинающий шептать из твоего локтя, когда ты отходишь ко сну, пронзённый со всех сторон огнём. Думаешь, он не боится, а господь? Я встретил его как-то раз, он был одним из пленников и он говорил, что с этим страхом ничего не сравнится. Бог, он видит, когда его время на исходе, он знает, куда он попадёт, – так вот, он говорил, что страх этот был настолько силён, что страх и был болью, причём болью величайшей из испытанных, и нет ничего страшней.

Этот мир, залитый солёной водою рот утопающего, он охватывает всех нас, и только человек волен выбирать, кем ему быть и что делать, только человек видит богов и чертей, и беспомощных животных, ты когда-нибудь видел, как сильный поедает слабого? Не беда, ещё увидишь, тут этого добра, так вот – ты чувствуешь и позвонки у тебя на зубах, и зубы у себя на шее, можешь видеть чужие сны, просто взглянув. Но я тебе скажу что происходит, человек, прямо как ты сейчас, отворачивается, единственный из всех, кто заснуть не может – строит искусственный сон вокруг себя всю свою жизнь. Привычки, говорить с пленниками – одна из них. Никогда ещё не слышал, чтобы мне отвечали, тычок ножом – и снова тишина, божественная тишина, плеск волн. Однажды я слишком долго смотрел на волны и не заметил, как деревню, где я жил, сожгли, не слышал ни криков, ни запаха дыма, шаги, тень из-за спины, удар по голове, и снова плеск волн, только на этот раз – из-за прутьев решётки, что скажешь, может быть это был ты, а не я, и никакой деревни и не было, может это свой голос ты сейчас слышишь?

Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

[700x385]
[700x335]
[669x494] [684x580]

Наидобрейшее из утр! За то время, что мы не виделись, прямо скажем, не многое изменилось. Михаил Юрьевич развелись. Папенька увлеклись охотою, что как вы знаете, сопутствует несчастным случаям и пьянству. Вениамин Александрович всё пишут из Петербурга, зовут к себе, а ведь у человека, на секундочку, двое внебрачных детей и именье заложено. Ольга Павловна увлеклись новомодными течениями, разъезжают по окрестным сёлам, агитируя крестьян отдавать сыновей в губернское училище, что по мне так развал хозяйства и типичное воплощение про немогущие низы и нехотящие верхи: закупленные по целковому учебники мало того, что морально устарели ещё при Александре Николаевиче, так ещё и хранятся чуть ли не под открытым небом, представляя из себя зрелище до крайности печальное.

Лишь воспоминания о наших бесконечных совместных пеших прогулках, кажущихся теперь, по прошествии времени, столь редкими, моя милая! И разуму представляется неподвластно удивительным, как это мы имели дерзость думать, что счастье встреч нам дарованное, никогда не прервётся расставанием! А ведь оно не прервалось, ведь нет же, и ныне подол платья моего по-прежнему увязает в листьях зимнего парка подле вашего, в то время как ваш голос по прежнему раздаётся в ушах, всё о союзе Верлена и Рэмбо, верно и они думали, что поелику нашли друг друга, то отныне всё время мира принадлежит им, - и я проваливаюсь в этот голос как под землю, сердце бьётся горячим источником среди оплетающих тело корней... Нет, встречи наши не прекратились, но будучи разряжены одинокими буднями, словно вспышки молнии мраком ночным, ныне чувствуются ярче, острее и совершеннее, - и благодарность моя к вам лишь возрастает.

Я вижу иных девушек, не нас с вами, но нам родственных, так же прогуливающихся под нашей сенью, в то время, как мы продолжаем шептать у них над головами слова любви! Я люблю вас, и никогда не оставлю.

Песня весны в голых ветвях.
Ваша навеки.

Достопочтеннейшая публика спешите видеть только у нас в нашем балаганчике баллады прошлого и предсказания будущего!
Бородатый мальчик предскажет судьбу, женщина-змея пролезет сквозь три соединённых кольца над головой безглазого силача!
Слоны жонглирующие золотыми шарами и обезьяна привораживающая влюблённых!
Из недр африки человек с головой льва полюбит женщину-ночь, спускающуюся с неба и снова растворяющуюся в звёздах!
Голова вильгельма завоевателя расскажет ужасную историю победы над мышами, осаждающими королевский двор!
Кот и сова споют серенаду о сонной свинье-адмирале на необитаемом острове! Спешите видеть! Вход для детей младше двенадцати лет бесплатный! Количество билетов ограничено!
Импозантный старик покажет, как серебряной ложечкой съесть собственную смерть - и даже предложит попробовать самому! На вкус - как чёрное арбузное желе, просто объедение. Такого вы ещё не пробовали!
Красный ворон умеющий зажигать спички и пожарник-расстрига, видевший дьявола!
Человек-скелет с музыкальными костями сыграет на себе любую мелодию по вашему желанию!
А наши клоуны! Вы бы их видели! Один, например, всё время кашляет! Зрелище просто уморительное!
...
Чтобы мальчик не голосил, купите ему наше знаменитое мороженное - если он не успокоится, то хотя бы охрипнет!
Поездка на зебре - двадцать сантимов, затоптать полицейского - франк! Поцелуйте жену на прощание, а если у вас нет жены - то зачем вам наше представление, когда в городе столько оставшихся без мужей женщин?!
Никаких поблажек флоту, морячок! Если тебя штормит, это ещё не значит, что ты можешь проплыть бесплатно!
Дамы и господа! Наше шапито на этом прощается с вами! Все зачатые в эту ночь дети вырастут циркачами, а сошедшиеся пары, несмотря на все их усилия, никогда не расстанутся! Спасибо! Спасибо! Теперь достаточно.

Это цитата сообщения _r_o_s_e_ Оригинальное сообщение

Сосед по комнате

Может ли так быть, чтоб моря не было, а чайки, наоборот, были? Следить за полётом чайки, сидя перед стеной. Рядом с босыми ногами в оборванных джинсах, обвившихся вокруг расшатанных ножек стула. Если бы море было хотя бы нарисовано. Мой сосед по комнате оставляет не вымытой посуду, - потому что, даже если вода холодная, мне нравится мыть посуду, нравится мыть окна, даже если погода нелётная, - я люблю смотреть на туман в хорошем качестве. Потому что я верю, что нам есть, что разделить на двоих. Нравится мыть пол, очищать засорившийся смыв душа. Любые круговые движения под водой меня успокаивают. Может ли так быть? Что мой сосед по комнате хочет меня так же сильно, как я - его, может ли? Быть? Что он читает эти строки и переполняется ненавистью перед неестественностью написанного. Горячий песок и мокрая соль, вот что я остужаю постоянно, постоянно растворяю в воде. Из меня сыпется и трудно дышать. Мыть посуду - потому что я не умею плакать, - и я благодарен ему за то, что он оставляет её не вымытой.

Иногда тех знаний, что нам дают, тех лекций, на которые мы ходим, становится недостаточно, не то, чтобы я запоминал хоть что-то из того, что нам говорят, нет - я недостаточно умён, и тем не менее чувствую сосущий вакуум внутри, чувствую недостаточность и ограниченность полученных знаний, вот почему при первой возможности я хожу на чужие занятия к преподавателям, не знающим меня, чувствую пустоту, которую нечем заполнить, и чувствую, что однажды вход в пустоту исчезнет, оставив лишь воспоминания о жажде серых туманных дней, очередную стену, перед которой я буду сидеть в уже совершенно другой комнате. Со мной перестанут разговаривать, от меня перестанут ждать - если не ответа, то хотя бы внимания.

Надломилась, прикоснувшись к телу, рука, осталась букетом в вазе на столе, веткой вербы, синяком под глазом, в котором искажённое ненавистью твоё лицо до сих пор кричит, раскачивается лампа и простыни на полу, и вода на полу, вода из опрокинутой вазы ещё никогда не была настолько похожей на кровь. За окном - деревья, за окном - ночной город, что остудит любой жар, кроме жара руки в твоей, в то время как следы наши пойдут блуждать по маршрутам настолько разным, что будет казаться, что не только пути в корне отличны друг от друга, но и города, один под другим, стягиваются узлы, и мы месим города жидкую грязь, наутро застынет - будет и не узнать, копытом попадаем по фонарю - и грязь зажигается звёздами, как наши глаза в свете фар - кто кого пересмотрит.

Но сон неизбежно походит к концу, недопитый тобою чай почти что остыл, хорошо хоть лицо всё ещё саднит от вчерашних звёзд, и я улыбаюсь, сегодня я не мою посуду, сегодня другой день, от крыльев болит спина. Сегодня день, когда я улетаю.

7iskusstv.com/2013/Nomer7/G...lsman1.php

о - это записка оставленная в пещере на о, ненаписанная, скомканная, пропитанная водой, найденная и исцелованная. в рот пустой о выжимала солёный сок из кудлатой бумажки как из виноградной горсти о. о это то, что я не писал а ты не читала, о - золотистые дыры в тенях. о - это поезд через тоннель и я провожаю летящую стрелу прочь сквозь зрачки, сквозь лохмотья укрывшие змеиное тело. о - штамп в паспорте, прожигающий бумагу насквозь, сквозь землю и воду о. о - тёмные сладкие рты водителей такси, о- кружившие выход из вокзала, прежде чем мы совершим своё о и вернёмся с другой стороны, и рты тогда вместе с лицами каменными острова пасхи отвернутся прочь. о это стекло за которым бесится и бушует незнакомый язык и синий арбуз раскалывается и катится по белым скалам, оставляя чернильные следы, о ночи, проедающие дневную плоть насквозь. о - это серые падающие сквозь колодцы пешеходы, в зеркале витрин примеряющие королевские эфемерные платья. о - это ленивые хищные тени, потягивающиеся и тянущиеся от деревьев к ногам ещё живых горожан. о - чёрные монеты очков на глазах самодовольных туристов - и белые монеты пляжных камней - и губы возлюбленных и соски нежные до неотличимости от воды укрывающей, искрящейся последней неразменной монетой, о - тоннели с иных планет и космические шаттлы, припаркованные в океане. о - это око колодца в кругу склонившихся, взирающих вечно и погибающих от жажды не в силах оторвать взгляда. о моё сердце - место встречи моих друзей. о - рыжие иглы в складках сбившихся скал, блеск смолы у жадного рта, день застывает. дети одетые в звёздный камуфляж переползают и скатываются в распахнутую грудь. о - это озеро, разливающееся под голой пятой и затопляющее тебя по самые глаза. о - фонтан бьющий из под земли и одевающий тебя в подобие журчащей одежды. о - твоё колечко, целуемое иркой у меня на руке, не знающей как и кого благодарить за это. о расходящихся волн. надпись в пятигорском подземном переходе "всё вода" и нарисованный то ли розы то ли пиона бутон. о костра, разбрасывающего искры и тени по сторонам от сваленных в кучу остальных изломанных не пригодившихся букв. о дыр в одежде, бумаге и мыслях, о во времени, тянущееся и продолжающее тянуться. о входы для тебя у меня в груди и между ног и в дырявой голове со всех сторон, бьющих по сторонам огнями дискотек когда ты входишь, склоняешься надо мной и я попалась. о изогнутое за пределы космоса лицо и губы к тебе. о солнце и зелень за древнегреческими белыми масками. о дыры между сомкнутыми ладонями в по-совиному крике, о дырочки пан-флейты в руках у ноны и о на глубине синих картин и украшений вечноремонтируемой квартиры-музея с вечно голодным сыном-смотрителем. о удары ветра и люди становящиеся горящими каплями на таком ветру. о объятья и о прощание, видимое, отдаляющееся - и снова вернувшееся обниматься вместе с крутанувшейся вокруг собственной оси землёй... о - это остров, где свесив ноги в повседневность, мы коротаем вечность в синей дыре, оставленной поцелуем.

Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

...Сегодня передача шла аж с какой-то флотской базы возле Сан-Диего. Чересчур много педантичных вопросов и ответов. Фрэнни говорила так, будто у неё насморк. Зуи был в лучшей мечтательной форме. Диктор сбил их на тему жилищного строительства, и малютка Бёрк сказала, что терпеть не может похожие друг на друга дома - в смысле, длинные ряды идентичных "жилых застроек". Зуи ответил, что они "славные". Сказал, что славно будет вернуться домой и оказаться в чужом доме. Нечаянно поужинать с чужими людьми, нечаянно поспать в чужой постели, а утром поцеловать всех на прощанье, полагая, что это твоя собственная семья. Он сказал, что ему даже хочется, чтобы все на свете были на одно лицо. Дескать, всех, кого бы ни встретил, считаешь своей женой, мамой или папой, и люди всегда будут обниматься при встрече, куда бы ни пошли, и всё это будет "очень славно".

art-buka.dreamwidth.org/2329.html#cutid1

***

это дерево — коренник
а то — пристяжной
они знают свои названия из
больших книг

весной
эти книги сдаёт весь класс
и деревья не
знают, что вообще думать:
— без книг как без глаз
и как на войне

— тут и начинают
петь уже́
все-все
птицы

<<<

[400x379]Существует книга, заменяющая мне весь интернет вместе взятый. Это собрание сочинений Дж. Д. Сэлинджера в переводе Максима Немцова 2008 года выпуска, издательство ООО "Эксмо". И мне вот чё-т внезапно интересно стало, существует ли такая книга у тебя, мой вероятный читатель? Не затрудняйся с ответом - скорее всего такой книги нет, да и быть не должно... Но - а ну как вдруг? Я прочту твой интернет, ты - мой... Как ещё в детсадике знакомятся?