Кухонные разговоры

Проговорили, промолчали
О своей скуке и печали,
О том, как было всё вначале,
И будет ли, в конце концов…
Всё в прошлом – обо всём забудем,
Как о невымытой посуде,
Мы всё когда-нибудь рассудим
Без всякой меры и весов.
Мы все теперь выходим в люди
На счастие разбитых судеб,
Уж этим грохотом разбудим
В конце концов кого-нибудь,
Кто соберёт эти осколки,
Валявшиеся так, без толку,
Зайдём тогда на барахолку:
Ах, было бы, о чём взгрустнуть!


* * *

Всё, что со мной происходит,
Никто не считает особым,
Ведь дальше особого сыра
Никто не заходит в кумиры.
Но сыр из меня не выходит,
Как глупо, как глупо, как глупо.
Представьте себе, что под лупой
Бактерия новая ходит,
Которая просто не хочет
Каким-то быть сыром особым,
Которая просто не хочет
Каким-то быть сыром на пробу,
И бродит одна в сырных дырах,
«Особого», если не дура,
И ищет покоя и мира –
Такая дурная натура.


Знакомство

С очаровательной улыбкой
Встречали вы мой мутный вздор,
Мои нелепые попытки
Поддерживать ваш разговор
Пространный, на игривой нотке,
С глубокомыслием кокотки,
Во мне рождали новый вздор,
И выходил он на простор
Вечерний, застланный туманом,
В хмельном цветеньи фонарей,
Где город жил в припадке странном
Тревоги мыльных пузырей…
Вот-вот сейчас, сейчас всё лопнет,
В глаза мне брызги полетят –
Но в радужном круженьи вспомню
Когда-нибудь я этот взгляд.

Я читаю множество книг здесь, в глуши. Одной из этих книг оказались «Записки путешественника», описывающие корявый лес, переходящий в город, ты засыпаешь, говорилось в этой книге, падаешь, цепляясь за ветви сумерек, этот слабый свет, наполняющий собой каждый предмет как стекло, влекущий, лишая тебя усталости, всё дальше в чащу, остановленные дома и ветви, руки ребёнка, останавливающие машину, вывернувшую из переулка на полной скорости, инопланетное убежище в минутах отчаянья – между днём и ночью…

другие книги...

Это цитата сообщения Свирелька Оригинальное сообщение

Летний день --
Жить легко и чудесно
Рыбка плещет в пруду
И созрел урожай
Твой папуля богат
А мамуля прелестна
Что ж ты плачешь, малышка
Засыпай...


День придет --
Ты с улыбкой проснешься
Крылья распахнешь
И взлетишь над землей
Ну, а до тех пор
Ни о чем не тревожься:
Твои папа и мама
Будут рядом с тобой


Летний день,
Рыбка в озере пляшет,
Зеленеют поля --
Жизнь похожа на рай
Твой папуля богат
А мамуля всех краше
Так не плачь же, малышка,
Баю-бай...
Айра Гершвин
Офигенно красивая мелодия Джорджа Гершвина..а слова написал, оказывается,его брат =)

Когда мне исполнилось пятьдесят, я встретил рассвет на берегу моря в шезлонге, холод пробирал струны света, звучащие струны протянутые сквозь тело, струны-ступени, ведущие на небо, располосовавшие прибрежные камни и то, что под ними (там так тесно, кость к кости, сильней чем зубы стиснутые в ненависти, белые скользкие камни дна прижаты один к другому, как любовники, мы все занимаемся любовью на рассвете). Солнце, похожее на крик младенца у меня в голове, розовое, алое, белое, невидимые, нервущиеся струны, рождение песни: девочку девушку звали марина, звали домой, звали с собой, белые простыни порезал портной, порезался кроя, свадебное платье... И конечно танец - зрелище не из приятных, старикашка дёргающийся, прыгающий вверх, в небо, хватающий, зубами пытающийся схватить молодые солнечные лучи... щенок - недоразвитый, глупый, оставленный беззаботными родителями, это вот я и мои пятьдесят - неугомонный хвост, за которым всё это время я гонялся по кругу, так и не сумев ни разу схватить - всегда что-нибудь мешало - марина - мне пришлось жениться на ней - так и проходит жизнь человеческая... и где же тот молодой хвост сейчас? Так вот же он, всё там же, за спиной! и - снова здорово.

Папа "мается дурью" (нет мы не курим анаши, папа - псих сам по себе), на берегу он поёт и пляшет, кружится на месте и падает, замирает на камнях. По дороге между пляжем и домом идёт почтальон, он не видит ни меня, ни папу. Оглядывается по сторонам, синяя беззащитная капелька, дрожащая от ужаса, что ему приходится таскать в своей огромной сумке на плече, все эти оживляющие мертвецов эликсиры и дистанционные пульты управления водородными бомбами, сумка шевелится - это называется "свежая почта". Нет, всё, хватит, ну-ка вы двое, быстро в дом - а то сейчас ещё кто-нибудь появится. Сколько можно, я же собирался о Марине написать! У меня есть один приятель, портной, так вот, он всегда сразу замечает, когда что-нибудь становится слишком длинным, и сразу - хвать! по нему ножницами, хороший парень, правда однажды чуть правую руку мне не оттяпал, она, видите ли, длиннее левой оказалась (в тот день мы с сыном много гуляли, папа пойдём сюда, папа пойдём туда, папа посмотри какая девочка, и так далее, до самого вечера он таскал меня за собой повсюду, откуда ты только взялся такой, а? и мне действительно стало казаться, что рука, за которую он держал меня неотпуская, стала длиннее, ну а портной - парень без выкрутасов, ему никогда и ничего не кажется)...

...Так что почтальоны к нему не ходят - боятся, знают, чем дело кончится, сумка-то казённая... короче набилось нас. И все мы двинулись на кухню. Где накрыт стол. Где распахнуто окно. И это всё, дальше читать необязательно. Сначала умер почтальон... ладно так и быть, дорасскажу. Почтальона звали Франц, Франц Кафка (он ещё как-то Марку Стренду почту приносил), отца семейства звали Хулио Кортасар, а его приятеля-портного Виан Б. - похоже на титры в конце фильма, не так ли? Саша остался один, он всегда был один, его мамой была птица... И всё-таки я немного расскажу о Марине - так, совсем вкратце. Таких как она называют "танцующая по небу"...

Начало долгого, начало бесконечного дня, когда мне исполнилось пятьдесят лет. В кухне прохладно, завтрак - яичница и виноградный сок, хлеб. Саша пьёт воду из-под крана и плачет, умывается, снова пьёт, успокаивается, садится за стол. Шум моря, крики детей и женщин, шёпот автомашин - пляж, незадолго до этого ещё пустовавший, теперь затоплен отдыхающими телами; уродливые купальники, цветастый мусор, анилиновые насекомые - разве они не прекрасны? Тяжёлое счастье спелой плоти - тяжёлое, словно золото... О чём ты думаешь, папа? Я мечтаю, Саша, я хочу превратиться в чернокожую девушку с развращённым сознанием и нестареющим телом, вызывающим у обывателей необузданные желания. Взгляды и лица их увлекая за собой, я иду по пляжу - заклинательница ядовитых змей, заставляющая тех сглатывать собственный яд, я отдыхаю на изъеденном морем дереве в тени мужчин, выскальзываю из рук и кандалов, и из прозревших глаз, которые отныне и вовеки веков не закрыть уже; вместе с волками ночью вою на луну белую как героин на который меня подсадили. Учить и учиться. А потом найти этот дом. Наш дом? Глупости, у нас не может быть дома, мы всего лишь гости здесь, уходим сейчас же, немедленно!

Слишком поздно, с днём рождения, добро пожаловать - и она входит как тень, то есть представьте себе тень от солнечных часов, солнечных наручных часов, которые таскает на передней левой лапе каждая кошка - так вот, девушка входит, когда такая тень касается цифры три. "Которрый сейчас-час?" - еле ворочая ключом, чавкнул замок, блинн, и верно, а как же мой день рождения?! Тише ты! Будем надеяться, что она не умеет читать...



[показать]

Это цитата сообщения Sober Оригинальное сообщение

[показать]
Мне снятся странные сны. В принципе, все сны странные, но раньше не было такого контрастного ощущения тревоги после пробуждения.
Люди, ушедшие из моей жизни более пяти лет назад, возвращаются наперекор реальности. Я знаю лишь, что это невозможно на самом деле.

Я хожу по чужому дому, трогаю чужие вещи. Когда-то эти люди были мне близки.

Во сне я тянусь руками к людям, которых в жизни не подпускаю к себе близко. Говорю странные слова. Прошу о чем-то.

Я стою на заснеженном холме. Игорь просто стоит рядом. У него почему-то длинные волосы, и он совсем не смотрит на меня. Очень холодно, но светит солнце.

Игорь повернулся ко мне, дотронулся рукой до моего лица. Отвернулся.
Хватаю его за руку, и чувствую, что у меня по щекам катятся слезы. Я не могу говорить. Его лицо очень близко. Плачу.
«Пожалуйста, скажи… - кричу, - пожалуйста, скажи… что ты не уйдешь…». Слова отрывисто и ёмко слетают с губ. Пугаюсь сама себе. Он пристально смотрит на меня. Пугаюсь его. Просыпаюсь. Дрожу. Очень холодно. Ветром в комнате распахнуло форточку.

* * *
Под дождевою лаской рук
Грудь распускается в цветок
Так полнолуние - не вдруг
Ведь месяц - только лепесток


Приход зимы
Приход зимы - как бы возвратный тиф
Деревья лысы и в больничном платье
Искристый бред холодных снежных рифм
Порою кружит кроны - тиф возвратный

Приходит окончательно убить

Но и на этот раз не выйдет смерти
А только вид на смерть - пейзажный вид
С бредущей вдалеке фигуркой Герды

Я прошёл через больничный двор, вылизанный дождём, я исчез в здании больницы сером, как весеннее небо за дымкой первой листвы деревьев, что росли по периметру здания. Отражённая в окнах корпуса, листва становилась невидимой – лишь голые ветви, как ключ в замке, застыли на глубине. Дождь останавливается здесь, весна останавливается здесь. Дальше нет места романтическим соплям. Высморкайся в вестибюле.

Травматология, третий этаж. Раскрытое тело Рыцаря, наполовину в гипсе, наполовину голое, худое мальчишеское тело. Ему побрили голову – сотрясение мозга. На широкой больничной кровати его тело напоминает недоеденный кусок торта. Половинки разрезанного металлического панциря свалены у тумбочки. И здесь же, прислонённый к стене, стоит широкий меч Рыцаря, отполированный, тускло блестящий. Если смотреть на меч угловым зрением, время от времени кажется, что нет никакого меча – но на его месте огромный кот, вылизывая себя, исподтишка наблюдает за тобой.

Мотоцикл – в лепёшку. Встречная полоса автострады – там Рыцарь встретился с грузовиком – чудовищем, обнявшим его, на время утешившим, стёршим из памяти розовенькое личико Поросёнка и его стоны – когда Рыцарь позвонил в очередной раз, Поросёнок сказал, что он позвонил как раз вовремя и начал стонать, удовлетворяя себя. До аварии на автостраде была другая катастрофа: Поросёнок сказал Рыцарю, что никогда не любил его. Это лишь голый секс. Никаких чувств. Убирайся. И до того, как ножницы по металлу разрезали панцирь доспехов, – Поросёнок уже проник туда, в самое сердце.

Теперь же все раны открыты и перебинтованы. Теперь никого нет в сердце Рыцаря, и никого нет в больничной палате, кроме меня. Я смотрю, как вздымается и опадает грудь Рыцаря. Его ровное дыхание сливается с шелестом дождя за окном. Угловым зрением я вижу кота – большой чёрный кот с белыми лапами. Улыбается довольно, он вернулся с охоты, он кого-то поймал этой ночью.

Позже, вечером, я встретился с Поросёнком. Длинные светлые кучерявые волосы, симпатичное рыльце. Но Рыцарь не узнал бы его, встреться они с Поросёнком снова. Невидимое очарование покинуло его облик, прозрачная аура, окружавшая его, притягивавшая к нему людей - исчезла. Теперь когда Поросёнок смотрит на себя в зеркало, он видит мертвеца.

– Как он? Страдает ли он? Одинок ли он? – спрашивает меня Поросёнок в отчаяньи.
– Он не расстаётся со своим мечом, – отвечаю я. Мне нечем его утешить.

Я вышел из квартиры Поросёнка, спустился по лестнице вниз. Дождь не прекратился, но превратился в водяную пыль. Многоэтажные замки съедены подчистую отдельными квартирами, из зеркала в зеркало, из квартиры в квартиру идёт домой кошачьей походкой, между голыми окнами вьётся, чтобы усесться на коленях у Рыцаря, его свободное сердце. Занавес.

в этот день
ты покупаешь цветы
тому кого любишь
и несёшь их сквозь день

цветок говорит:
"я беззащитен. я люблю"
ты проносишь его до вечера

и уже ночью

ты отдашь его

ты отдашь себя


* этот праздник признан комиссией юнеско общечеловеческим, однако только гомики и лесбианки отмечают его. и поэты - конечно, если ты поэт(c)

Люди сдают шубы в гардероб, следуют через вестибюль, поднимаются по мраморной лестнице. Перевёрнутый бассейн концертного зала наполнен воздухом и тишиной, даже если ты будешь орать в тишине концертного зала (а среди публики тебя нет, сюда только приличные люди ходят), голос твой захлебнётся в тишине – только музыка может жить там. Тебе нельзя туда, нельзя к людям, дождись хотя бы когда гардеробщица уйдёт. Босыми пятками по холодному мрамору, куда ты идёшь, шкуры убитых зверей позади тебя оживают, медведь-оборотень дёргается, зацепившись за крючки вешалок. Вернёшься – я убью, пойдёшь дальше – я убью, убью тебя. Свернись голым клубком на полу, жди, жди пока тебя не раздавят – дёргает вешалки, звенит цепью медведь. Звучит музыка, и ты понимаешь, что умеешь летать. Ты перелетаешь ступеньки и вступаешь в зал, оттолкнувшись слишком сильно, ты кувыркаешься над головами слушателей в огромном перевёрнутом бассейне, полном тишины. Декольте дам и лысины кавалеров – словно объемная фреска у тебя над головой.

Какой-то ребёнок поднимает голову, показывает пальцем. Мама опускает его руку, веди себя прилично. Ты улыбаешься ему, машешь руками, подмигиваешь. Вырастай быстрей, и мы будем вместе, ты будешь вместо меня. Свободным…Хочешь?

Ручей течёт, глотки холодной воды. Насекомые вьются, хищники замерли. Ручей хранит отраженья в воде, гниющие листья – снова на ветке, и упавшее дерево поднимается снова и съёживается до размеров ростка в водах ручья, в последнем прибежище тех, кто хотел просто жить, любуясь свои отраженьем. Когда ручей её слёз пересохнет (растают снега и прольются дожди), мы поднимем взгляды навстречу друг другу, и я (её отраженье), и она (моё зеркало) научимся большему, чем провожать падшие листья по течению вниз. Хищники откроют тебе двери, насекомые поцелуют до кости на прощанье. Ручей – дорога, в конце которой не остаётся ничего. Пришли нам несколько морских видов – жизни такой, какой она могла бы быть. Но никогда не возвращайся. Ведь наша любовь сильна настолько, что лишь мертвец способен выдержать её.

курю, несколько недель уже не делаю простираний, пишу психованые рассказы, не помогаю чувствующим существам, часто забываю делать подношения защитнику и будде, испытываю страх (чего буддист в принципе делать не должен). не забочусь о сангхе, слишком сентиментален, стоит сделать мне шаг за порог буддийского центра, как я тут же вовлекаюсь в круговорот самсары.

тем не менее помощь ламы и защитников не оставляет даже меня. что лишний раз подтверждает силу методов алмазного пути. прошу читателей не судить по мне о всей школе карма кагью в целом. в большинстве своём это достойные люди без тараканов в голове. просто они достаточно терпимы, чтобы позволять мне вот уже на протяжении 10 лет приходить к ним в центр на медитации. это лучшая тусовка из известных мне в мои 28.


К А Р М А П А Ч Е Н Н О ---- мантра означает
"активность всех будд, работай через меня"

текст медитации целиком

плезант. купили ритритный центр на горе верблюд (см. фотоальбом), будем там отвисать. сами сбросились, лама денег подкинул. весна. тепло. дни рождения друзей, три дня рождения (здесь, в ставрополе и в хайфе), и все - первого апреля.

анплезант. алкогольный передоз. то есть на третьи сутки пьянства один из знакомых моей дивчонки начал меня лапать. пришлось аннигилировать. с понедельника кроме того, что я "редактор интернет-сайта птв", мне добавили "редактор видеоархива" и "телесуфлёр".

пишу про крыс.

стихи одиссея это просто офигительно
жалко я так не умею

я могу лишь ими-тиро-вать

Мысль

Подраненная крючниками Мысль
За то что без ошейника гуляла
Заброшена в фургон и скоро жизнь
Уйдёт из тела дикого помалу

Она не понимала этот плен
И брызгали в глазах сосуды кровью
Когда она бросалась в спины стен
И отлетала с рассечённой бровью

Крошила зубы о железный прут
Забившись в угол огрызалась яро
Отчаянье хлестало из запруд
Разрушенных любителем бзазара

И Жизнь ушла. Но знала из кого –
На жестяном полу холодном голом
Хрипела Мысль – пружинистый комок
Взгрызая насквозь крючниково горло.



Дрозды 2

Ладонь скупа терять остатки снов,
При жизни воплотившихся в касанья
Но крылья упорхающих дроздов
Неудержимы ни одним вязаньем

Силки не держат взгляд не держат песнь
А тело ни к чему – в отливе перьев
Содержится убийственная весть
Лишающая жизни или веры

Материя касаний так прочна
Что век не износить её перчаток
Пусти дроздов. Которого рожна
Ты думаешь что это был задаток?



Багира

У тех дерев я стану ждать дождя
Не зная чем утешить скорби мира
Я буду терпеливо ждать да ждать
Тибетских облаков под цвет Багиры

Спокойно, терпеливо без прыжка
Не до крови закусывая губы
До той поры пока исподтишка
Ударят рёвом грозовые трубы

И расцветёт молниеносный сад
И гром ворвётся в небо как галера
И бог поможет тем, что хлынет град
Чтоб навсегда закрыт был путь назад
Тричёрной
Триединою
Пантерой


остальные стихи и биография

мои персонажи
вглядитесь в эти лица
возможно,
один из них уже рядом

[показать]

. . .

а вот так я выгляжу на самом деле


[показать]

Я могу сказать тебе, что я - художник, что я рисую обнажённую натуру, но это не так - просто хочу видеть тебя голой. Дыры плавают на стене за твоей спиной, и сквозь дыры видно голубое небо и облака, - похоже на пузыри воздуха, ждущие весны подо льдом.

Как парашют открывается, дёргаются крылья, выбрасывая тебя наружу. Мне остаётся твоё нижнее бельё и твой муж, вламывающийся в мою комнату, и в мою голову, где ничего нет кроме ночного неба, да роя тёмных точек, гудящих в темноте как линии высоковольтных передач между звёздами - а мы с ним валяемся на траве под небом, смотрим наверх. Наконец я поворачиваюсь к нему:

- Так с какого ты решил, что она твоя?

Он продолхает задумчиво смотреть вверх:

- Да ничего я не решал... Просто в какой-то момент я забыл, что было время, когда мы были с ней незнакомы, даже не подозревали о существовании друг друга... Забыл, понимаешь?

- Ну так вспоминай, мать твою-растак! Мне тут целую вечность валяться с тобой неохота!

- Что?

- Что-что - Скорую вызывай!

...Я бы мог соврать, что я - писатель, пишущий сумасшедшие рассказы - но я просто жажду общения, дружбы... А запросто так, ни с фига, общаться с людьми не получается... Вот и приходится голову ломать...

Связано, сломано,
Связано вновь
Небо в уличных проводах.

[показать]
день прошёл в интернете. хентай. гришковец. опять хентай. страх и трепет корно. эффект бабочки. меня уволят. сражайся за свои цепи. холод. вытекает краска из-под кожи. весеннее плетенье паутины. если картинка не копируется, она - темпорари интернет файлс. по-любому. яой. обнажённая бестия. только тень. элитная блядь. все эти тела продолжают трахаться у меня под кожей, и я дёргаюсь на улице, перебинтованный, длинный, худой, спущенный. пятна отбеливателя на джинсах похожи на сперму. я горжусь этими следами, хоть что-то конкретно обозначающее меня в солнечном свете. я доставляю боль по адресу, несу её тебе. не могу смириться с тем, что я - не эти слова, что они ничего не говорят, ничего не открывают во мне. список друзей. ведь мы друзья? нет - скорее любовники. до завтра.
[показать]

Обрывки осени…

Дым от сигареты спешит по своим делам – затуманить взор, осесть на мягкой мебели, вызывая судорожный полуночный кашель, пробуждение, взгляд голубых глаз из-под мгновенно оттаивающего зеркала сна. Работая с ирен, ирно, иркой, близнецами, застывшими над фарфоровой миской с ледяной перловкой на ней. Туман и снег, смешанный с дождём, за тяжёлыми тюлевыми занавесками, словно притаившийся стоп-кадр в ожидании экспозиции – стекающие по стеклу потоки проявителя. Тусклый красный свет осенней ночи…

Дрожащий от холода парк, сбросивший листья за одну ночь, словно скошенный лунным ножом, промелькнувшим во сне…

Выход. Она идёт сквозь снег. Город засыпан снегом, но он не липнет, а ложится ровно, словно лишай или белое хрупкое растение, стелится листьями вдоль борозд в замёрзшей грязи, вдоль лежащих на проезжей части лицом к небу полупрозрачных людей. Зелёные камни спящего курортного города. Фуникулёр планирует сквозь туман и ветви огромных деревьев. Сплющенный металл. Забытьё. Она идёт, под её ногами – карта города, зелёная грязь, лезвия океанических волн, волосы замёрзших русалок, прожилки в граните, что разделяет людей, отталкивая бесконечно далеко, сквозь мягкие удобные квартиры, жёлтые лампы в абажурах, телевизионные помехи глубоко на дне. День сменяется днём, словно газетный лист переворачивается. Уверенность. Натянутые верёвки там, где когда-то были улицы…

[показать]
мы с игорем устроили эту фотосессию летом 2000.

у меня ушло около полубанки кофе на то, чтобы вымазать лицо и руки.

игорю понадобилось около 60 кадров, чтобы это запечатлеть.

первый раз, за всё то время, что мы знали друг друга, игорь делал именно то, что я хочу.

что-то вроде дружбы - вместо неудачной любви и неудавшейся ненависти...

итог - справа.