[320x700]Поедай собственную смерть. Это звучит странно, прерывается чавканьем. На дне тарелки я вижу голубое небо, и белая волна застыла у края. В загоне у моря под ногами обедающих томятся русалки. От моря сюда добегает волна и колышет слизь вперемешку с чешуёй. Рыбы ещё живые, когда их сбрасывают из люка кухни вниз, они ещё могут проплыть там, где для русалок слишком мелко, вырваться на свободу. Что лучше - съесть их или дать им уплыть? Земноводные топочут по деревянному настилу наверху, слышится характерный лязг серебра о фарфор. Мы влюбились в монстров, которые съедят нас. Девушки пытаются поймать пляшущую в воде рыбу. Когда мы долго не видим солнечный свет, мы меняемся; и когда нас убивают, мы уже ничего не испытываем - мы уже съели себя изнутри. Худшее, что ты можешь сделать - это отпустить нас сейчас.

Не знаю, кто выглядит более фантастично, они? Или земноводные, заполонившие ресторан - варёные в солёной воде, жаренные на камнях. Человек - общественное животное, причём животное одно. Сегодня оно приползло к берегу кормиться. Тонкие прожилки лёгкой одежды, глаза, как бусинки пота. Время обеда, время нам погрузиться в послеобеденный сон, и дверной проём ускользает от нас по стене, как тень крыла. Мотылёк бьётся о заходящее солнце позади нас, а где же наша тень? Вот она - мы протягиваем руку, здороваемся с ней, она проскальзывает у нас между пальцев и становится за спиной. Когда хотим в недоумении почесать затылок, наша рука проваливается в пустоту. И там мы ищем себя, шарим в пустоте, чтобы, подобно Мюнхгаузену, вытащить себя из бездонной ямы, которой сами же и оказались, - но рука нащупывает только угол тумбочки, матерчатую салфетку, выкрахмаленную до окаменелости, пластиковый ремешок часов, ещё не высохший от нашего собственного пота, - и мы понимаем, что проснулись, пришли в (упали внутрь?) себя. Стоп. Красный сигнал светофора, заходящее солнце. Зелёный сигнал, ночь. Ужин. Рыба бьёт хвостом от нетерпения. Намажься рыбьим кормом и полезай в воду.

И потом захмелевшие земноводные спускаются к нам, вниз. И мы любим их так, что они никогда не смогут этого забыть. Ещё гнилой рыбки, дорогой? В икре с ног до головы, из последних сил они ползут к морю. Уже уходишь? Но мы ведь больше никогда не увидимся! Хотя его разум сейчас слишком потрясён, чтобы воспринимать слова - хвала тем, кто остаётся. Без них мы не выжили бы здесь, в темноте. Практически они уже мертвы, однако удовольствие продолжает нарастать, кнутом оно гонит их из этого мира... лишая сил, которых так много у этих людей... порождая всё новые дикие фантазии...

Ты был человеком, у тебя был твой шанс, и ты упустил его, прощай (не навсегда, "навсегда" - всего лишь слово, - слишком короткое, чтобы обозначить тот период времени, через который мы увидимся снова), от тебя требовалась только (и дальше идёт ещё одно слово, даже более недостаточное, чем "навсегда", я даже не могу произнести его здесь). Теперь же... мы просто ждём, когда поднимется вода.

Ждать осталось недолго.

[433x594]Родился, вырос. Нет никаких шансов, чтобы выжить, - я не знаю никого, кто жил и не умер бы. Люди продолжают прибывать, и кажется, что смерти нет. Толкни меня и докажи свою реальность. Мальчик изучает дзюдо, мальчик ломает руку на занятиях. Он влюбляется в медсестру, и когда ему снимают швы, интересуется: где она? Могу ли я её видеть? Она с другим сейчас, возможно, позже освободиться, сломай себе ещё раз руку и приходи. Ты ещё молод, если будешь упорен, любая будет принадлежать тебе.

Учитель, я хочу, чтобы вы сломали мне руку. Да, но мне нужны гарантии, что ты не расскажешь своим родителям, кто это с тобой сделал. Оставайся после занятий, или нет - лучше приходи ко мне домой. Чудо любви: кимоно дзюдоиста превращается в халат медсестры. Действительно хочешь, чтобы я сломал тебе руку? Нет, пожалуйста, не надо...

...Он всё-таки сломал её. Теперь осталось только познакомить их, твою возлюбленную и твоего любовника. Ты - ангел, сошедший на землю, чтобы соединять сердца.

Мой учитель хочет познакомиться с вами. Ты несовершеннолетний, и никто в здравом уме не захочет связываться с тобой. Но я могу хотя бы посмотреть, как вы это делаете? Нет. Одинокие улицы, заперты дома и люди. Ты - демон, шатающийся по раю в поисках конфликта.

К горлу приставлен нож, уличное ограбление. Вот деньги - но вообще-то я могу обезвредить тебя одним движением. Интересно, как же это у тебя получится? - лезвие сильнее вдавливается в кожу. Вот так, - и он летит на асфальт и тут же вскакивает, размахивая ножом, приближается - моложе тебя, и ты на секунду застываешь, поражённый его красотой. Но руку с ножом успеваешь перехватить, и мальчик снова летит на землю - на этот раз нож остаётся у тебя в руке. Мальчик поднимается, в глазах - слёзы обиды. "Пидарас", шепчет он, хотя, наверное, ему кажется, что он кричит, "я до тебя доберусь". Ты просто стоишь и смотришь на него. "Просто попроси", говоришь ты. "Иди на хуй", отвечает он с чувством, отворачивается и идёт прочь. "Гомик", орёт он в полную силу своих лёгких, не оборачиваясь. Странное дело, но у тебя возникает такое чувство, что это ты, твоё детство уходит от тебя по улице сейчас.

Теперь несовершеннолетние в моде - как и тюремный срок за их развращение. Подростка приходится делать всё самим. Так они узнают, что родились и живут в тюрьме.

Догони его, помоги ему. Со сломанной рукой уличный грабитель поступает в травматологию. Твоё лечение грозит затянуться, навсегда.

Люблю осень, люблю Иноземцево, посёлок, расположенный по обе стороны минераловодской дороги, машины днём и ночью, возможность уехать, быть подхваченным течением, её можно сравнить с тем, как если бы за окном круглые сутки шёл дождь. Дорога – длинный шрам на боку горы, возвышающейся над всем этим, запах гноя и шипение перекиси. Лес начинается сразу за домами, и некоторые дома от такого тесного соседства становятся похожими на деревья – чьи ветви поднимаются вдоль стен, высовываются из дыр в заборах. Окраина без центра. Пройдёт восемь лет, и я поселюсь здесь навсегда. Пока же я приезжал сюда в гости к людям, мечтающим уехать – несмотря на то, что они родились, прожили жизнь и переженились (детей не было) здесь – они были готовы сорваться в любую секунду. Вряд ли можно найти место лучше; но они родились и жили между трассой и железной дорогой, я имею в виду, скорей всего, они и не заметили расставания. Мне снились улицы, заполненные отъезжающими поездами и дома с исчезающими и появляющимися людьми; конечно, исчезало их гораздо больше, чем появлялось; я оставался один в просторных комнатах, с удаляющимся шумом составов за окнами. Наверное, это одна из небольших разниц между взрослым и ребёнком – все эти пустые места и необратимые потери… Я так и не вырос. Ведь я не просто так пишу об этом, я ещё и пытаюсь это вернуть, уродуя чужие жизни и свою собственную. Не жду, а именно возвращаю. Это похоже на то, как если бы ты день и ночь (особенно ночь) висел на одной и той же ветви, загибая её к земле. Результат: испорченное дерево и руки, как у орангутанга – у вашего покорного.

Смешные попытки потерять невинность, одно сплошное недоразумение. Чего он от нас хочет? Парень хоть и молодой, но совершенно без будущего. А зачем мне оно, когда столько прошлого? Со мною можно поиграть некоторое время. Я запоминаю навсегда, провожаю поезд. Звоните мне, одинокие люди, я выезжаю на дом в любую точку планеты; час, день, год – я готов потратить бесконечно долгий отрезок времени на шикарные и медленные проводы. Одно но: я хочу, чтобы вы вернулись – не жду, а именно хочу этого сейчас. Владеть вами может быть, воспоминаниями или живыми людьми (в чём разница??), постоянно мысленно уноситься к вам, быть с вами, странным образом соединяя столь непохожие жизни, ползущие по карте капельки. Ещё, я хочу ещё, мне мало жизней, в которые я улетаю из своей.

Всё это, понятное дело, чистой воды сумасшествие. С самого начала мне, как парню без будущего, была нужна точно такая же девушка. Нашёл я её гораздо позже, до этого ещё много всякой интересной фигни произошло.

15+

14+

22+ ...

В колонках играет - Fire Walk With Me Soundtrack
Настроение сейчас - левая кнопка мыши

Человек, похожий на демона, заключённого в бутылке. Мечется по квартире, переставляет предметы. Слишком быстро, чтобы я мог за этим уследить. Иногда на доли секунды он останавливается передо мной, говорит что-то или кричит, невозможно разобрать. Похоже, он в ярости. Из-за меня – в том числе, из-за того, что я такой тупой. Пару раз я порывался встать и уйти, но каждый раз он толкал меня обратно на диван. Особенно во второй раз. До сих пор чувствую жжение в груди. На его скоростях этот парень способен сделать из меня отбивную.

Яркий осенний день медленно линяет за занавесками. А я всё ещё заключён здесь, вместе с этим мечущимся диким облачком красного тумана. Должно быть, ему очень больно. Он не может вырваться из комнаты (теперь, вечером – голубой и серой, как и мои глаза, пустые и несфокусированные, затопляющие собой пространство). И наконец он садится на диван рядом со мной, прижимается ко мне и затихает. Выдох, вдох, выдох – наверное, он дышит очень медленно, вот почему мне видно рёбра и размытое пятно сердца под ними.

На вид ему лет десять. А может он и старше – просто не успевает расти?

Наступает ночь. Стены комнаты исчезают. Мальчик на моих руках похож на иссушённого старичка. Меня переполняет нежность, она как мешок с водой, набухает у меня за плечами, мягким горбом, укрывающим кисть кукловода; переносящего меня через небо по широкой дуге, к порогу детского дома.

Все дети хороши когда спят. Так говорят взрослые, которые проснуться, боюсь, только после собственной смерти – ненадолго – я слышал, там настолько прекрасно, настолько невероятно, что от страха все теряют сознание. Дети же помнят это чувство утраты – вот почему такие бешеные.

А здесь есть только сон, и мой горб, величиною с ночное небо, моё сердце – которое съёживается до размеров ореха, когда наступает утро, и сон сменяется другим сном.

25 октября в 20.15 я почувствовал, что освободился от тебя. С тех пор, как мы расстались, прошло больше пяти лет. Я вспомнил твоё тело и вещи, которые мы делали вместе – однако никаких эмоций это во мне не вызвало. Не могу поверить. Ночь тяжела и счастлива. Вдруг я убил тебя? Чувствую ли я себя виноватым? Так горячо, кровь приливает к коже. Нечаянно я сделал что-то запрещённое, но я не могу понять, что именно это было. Я полюбил другую? И теперь что? Не могу найти тебя. Не стану искать.

Это цитата сообщения grafo-manka Оригинальное сообщение

Она едет в трамвае, девочка-монстр. Она маленькая, хрупкая и беззащитная на первый взгляд. Ясные глаза спрятались под капюшоном, алые губки, слегка покусанные острыми зубками, прикрывает красный шарф. В тусклый свет трамвайных ламп прорезается бледность ее кожи. Ладошки крепко сжимают поручни, так, что острые коготки скользят под тонкую пленку кожи. Вот-вот появятся первые капельки солоноватого рубинового нектара. Она застыла в ожидании своей остановки.
Напротив меня стоит парень. Он призывно улыбается, одаривая пустым взглядом вампира, и сквозь стиснутые зубы шепчет что-то своему напарнику. Вам тоже хочется тепла?
А вот зашел неуклюжий перевертыш. Медленно продвигаясь к единственному пустому сиденью, он как бы ненароком толкает всех других, стоящих на его пути.
Вам так и хочется начать резню, почувствовать вкус ЧУЖОЙ крови, ведь ее приторный и терпкий аромат давно уже витает в воздухе, сочится из каждой поры напряженных тел, а хрусталики соли застывают вместе с инеем на сквозящих стеклах.
Доехать бы только до конечной остановки!

Это цитата сообщения Эксбиционистка Оригинальное сообщение

гы!
[666x333]

Этим телом, казалось, овладели злые духи, как приглушённые африканские барабаны - звуки тела, ударяющегося о матрас. Наркоманам, оставшимся без дозы - и то легче. Человека в шприц не загонишь; во всяком случае, до тех пор, пока не пересечёшь определённую грань, за которой - равнодушие, и щедрость, я имею ввиду, ты готов разделить человека (а точнее - то, что от него осталось) со всеми.

Сколько раз, увидев такую надпись, ты пытался посмотреть, что там. Но достаточно запрятать запись в комментарии или в more, и никто её не найдёт, да искать не будет. С новыми бреднями можете ознакомиться, нажав эту ссылку. Если вы хотите просматривать закрытые записи (или фотографии) этого дневника, не обязательно обращаться к автору.

КРЫША ПРОТЕКАЕТ

Паук-крестовик оплёл весь потолок своими сетями. Мух-то он всех переловил, но когда от первых дождей набухшая штукатурка начала протекать, ему пришлось сматывать удочки. Капли зависали в паутине, стекая, сменяя одна другую.

Я открыл буфет, достал чашки. Расставляя их по мокрым пятнам на ковре, я почувствовал слабый запах вина, услышал смех и обрывок разговора, замечание, оставшееся мною непонятым. Так раковина морского моллюска сохраняет шум и запах моря. Фарфор хранит воспоминания настолько нежные, что любое моющее средство перед ними бессильно. И теперь те, другие вечера, также холодные, но заполненные человеческим теплом, поднимались к моему лицу как пар, высвобождаясь с каждой разбивающейся о дно каплей.

...Через час чашки были наполнены до краёв, но мои воспоминания закончились гораздо раньше, так что оставшееся, ничем не заполненное время - это были просто чашки и просто вода. Недостаточно маленькие чашки, чтобы напоить дождь - у которого и без моих воспоминаний хватает. Скатал ковёр, принёс вёдра. Нечего грязь разводить. Да и не из чего...

БЕСПОЛЕЗНАЯ СКОРОСТЬ

была б у меня скоростная машина,
я бы уехал от тебя как можно дальше,
чтобы тут же рвануться назад
на огромной скорости, а так...
ты сидишь в соседней комнате,
я жду машину, которая не приедет,
и у нас, -
и у меня, и у психа за рулём, -
у нас почти не остаётся времени,
не осталось времени на тебя,
на то, чтобы задуматься, кто ты такая,
на самом деле?

ты - пешеход.

всё это время буду здесь звоните/пишите если что... +79286394034 checkoff@pisem.net

Это цитата сообщения dirty-eva Оригинальное сообщение

Серый Волк, будучи в очень романтическом настроении, встречает в лесу Красную Шапочку.
Обнимает ее, гонит всякие красивости про звезды, луну и прочее, потом проникновенно говорит:
- Милая Шапочка, а хочешь я тебя поцелую туда, куда тебя еще никто никогда не целовал?
Шапка долго напряженно думает и потом неуверенно спрашивает:
- В корзинку????

[364x390]






















квадраты

___________________________________
1 гора верблюд, улица школьная, холмы

СЕМЕНА АКАЦИИ

усевшись на ветку в ряд
болтают ножками мальчишки

казалось бы озорство
но сухой стук при ударе ноги о ногу выдаёт их
- слишком стары чтобы слезть


РЯДОМ С ДОМОМ

скошена трава
сложена в стоги
не найти тропинку

___________________________________________
2 крым, форос, жаркое солнце, штормовые волны

ПРИ/БОЙ

трахни меня моё солнышко
прямо между волн
если сможешь если успеешь
волна уже спешит обратно
от берега прочь
туда где никакого солнца нет
ты успел мой бог ты успел
мой плутон
нептун
планктон...


АФРОДИТА

скала рождает бабочку

одна из многих
в пене морской
почти незаметна
волны сражаются
хлещут друг друга
берег остался от
ударов волн


ПЕЧАТЬ

львиные мягкие лапы ласкают
сердце из камня
змеи скользят истончаясь

___________________________________________
3 поезд симферополь - кисловодск, ночь, тамбур

ЛАСКИ СТРАЙК

проводник не даёт мне спать. приходит снова и снова. глаза как два тоннеля, и на глубине ты видишь два своих лица, правильное и неправильное, смерти и жизни: улыбающееся тёплое женское, и голубое лицо мертвеца. проводнику не спится, совесть не даёт ему заснуть, ах, ну неужели они все умерли? проводник курит лаки страйк в тамбуре, раскачиваясь, как пустой поезд, в тамбуре поезда, раскачиваясь и стукаясь о стенки в пустом тамбуре. и его лицо, приобрётшее сходство с дымом, повисает в прокуренном воздухе лохмотьсями. ему мерещатся спящие девушки, исчезающие мгновенно - неожиданно оказываясь снаружи, вместе с пейзажем срываясь с места, подобно коже; поезд-гусеница, прошивающая пулей бесконечные вереницы крыльев, и они смазываются как пластилин, застывают как кораллы - деревья, дома и люди; и крутящиеся вокруг своей оси поля и города.

Настроение сейчас - старый бедный чехов совсем слетел с катушек




[600x388]

1604

Мы шлём Волну искать Волну
В морскую даль - но там
Влюбляется Посланец наш -
Он не вернётся к нам.

И всё же поступаем мы
Стихиям всем назло -
Удобней море запрудить,
Когда оно ушло.


Перевод А. Гаврилова

ПОТАНЦУЙ СО МНОЙ
(ПОД СОВРЕМЕННУЮ МУЗЫКУ)

Ненавижу бумажную работу и всё с ней связанное, ну, знаете, письменные показания в нескольких экземплярах, подпись, дата. Отчёты, отчёты - что толку от них, если ты всё равно не можешь передать словами то, что видел, что на самом деле произошло? Свидетель жалко улыбается, глупо и бессмысленно извиняясь, будто он сам никакого отношения к происходящему не имеет.

Бессмысленное пиво в пластиковых стаканчиках, и музыка такая громкая, что ты её не слышишь, просто чувствуешь животом. И ты делаешь вдох и поднимаешь взгляд от себя беспомощного и настолько чуждого всему происходящему вокруг, будто вырезанного и вклеенного в толпу танцующих людей, кажущуюся от полумрака бесконечной в любую сторону, какую ни посмотри. И тебя начинают задевать со всех сторон не больно, но ощутимо, двигающиеся в ином, отличном от твоего, ритме, люди. Края наклейки отстают от поверхности.

Очевидец, тоже мне. Не стой столбом, прояви заинтересованность. Моё зеркальное отражение и не думает шевелиться, мы пришли сюда пиво попить, а не для этих бездумных выкрутасов. Похоже на аквариум, в который кипятильник опустили. Где-то наверху в ветвях парка коротит проводка. Чрево толкает тебя вперёд и потихоньку раскачивает, остальные части тела просто прилагаются, чрево раскрывается навстречу ритму, в то время, как рука поднимает стакан, губы делают глоток, а взгляд парит над головами танцующих безучастно - абсолютно независимо друг от друга. Погружённые в сон наяву, сон, забитый видениями так плотно, что отовсюду вылезают края (простыни наутро истоптаны, а спальня разбухает как гранатовое семечко, раздвигая стены), примерно то же самое происходит с описанием происходящего.

На секунду или две (а на самом деле, сейчас, когда об этом вспоминаешь, на гораздо более долгий срок, с каждым воспоминанием этот срок становится всё больше и грозит затянуться навсегда) это бесконечное пространство вокруг нас двоих обретает центр, стержень. Фигурка застывшей на месте плачущей девушки - почему я решил, что она плачет, не знаю, может просто прячет лицо в ладонях, повернись, за твоей спиной, и моё зеркальное отражение оборачивается, хотя вряд ли он мог услышать меня, скорее, понял по моему лицу, поворачивается ко мне спиной, загораживая девушку, - а вот этот отрезок времени мне показался гораздо дольше, хотя, скорее всего, по длительности он не превышал первый, - потом отступает в сторону: девушка исчезла.

А дальше было то, что словами описать как раз таки можно. "Жуткое побоище". Мне почти не досталось, прежде всего потому, что я не понял, просто не захотел понять, что произошло. А вот моё отражение... Осколки зеркала пришлось собирать на следующий день по всему парку. Его били здесь, он мочил кого-то там... Избитая публика, избитые музыканты, избитые милиционеры... Я просто стоял и ждал посреди опустевшей танцплощадки, как всегда, глупо улыбаясь, ожидая когда меня арестуют; когда мне заломят руки, и будет уж точно ясно, что я НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К ПРОИСХОДЯЩЕМУ НЕ ИМЕЮ...

Ждать пришлось недолго, за что я безмерно благодарен, на самом деле, это всё упростило, объяснение с родителями, друзьями девушки. Да, стояли вместе, вместе пиво пили. Чего он вдруг пошёл метелить всех подряд - понятия не имею. Девушка? А что, была девушка? Какая девушка?..

Не выспался как следует, так, полусидя в одиночке. Потом зашёл в больницу. Лежит весь перебинтованный, в гипсе, обычное для него состояние. Герой мой ненаглядный. Нормально всё прошло? Да без проблем. Как тебе твоё новое тело? Как могу догадаться, пока не очень? Месяцок-другой придётся поваляться. Спи давай.

Из осколков зеркала я сложил нечто более-менее похожее на своё отражение. Далеко не идеал, но всё-таки уже кое-что. Семь лет несчастий - такая чушь, на самом деле. Просто некоторые люди должны, обязаны быть счастливы, я уверен в этом, - иначе они погибнут. Ну а я - я просто-напросто был рождён, чтобы ждать!..

И ещё раз, как это обычно бывает в песне, что-то вроде припева: мой двойник, моё отражение - парень что надо, я сам вот только ни к чёрту не гожусь - только на то, разве, чтобы растеряться, плыть по течению да потом ещё осколки собирать, - а вот моё отражение, это тёмное шевелящееся непонятно что передо мной - это да, реальный пацан, с ним приятно пива попить на дискотеке или на концерте каком-нибудь; и если он видит человека, нуждающегося в его помощи или защите... Каюсь, чаще всего это девушка какая-нибудь, да и делает это он обычно так, забавы ради... Потому что он не хороший, нет - просто весёлый... ТОГДА он предоставляет своё тело в качестве таких гибких доспехов, буквально раздвигается и впускает человека в себя, раскрывается надвое, сам я этого никогда не вижу, в такие моменты он всегда отворачивается от меня, но, возможно, это оно и к лучшему. Меня-то потом, если что, куда как не в пример сложнее собрать будет. И ждать потом будет некому - пока он выйдет из больницы, пока придёт в себя, пока пройдёт семь лет - хотя последнее, как я Читать далее...

Перевод О. Акимова

Фигаро здесь, фигаро там, говорю вам! Фигаро вверх, Фигаро вниз – господи боже ты мой! – да этот проныра Фигаро ловко пробирается к миледи в спальню в любое время суток, когда ему заблагорассудится, потому что, сами понимаете, это светский, дипломатичный. Утончённый кот; он всегда знает, когда миссис желает провести время в компании своего пушистого друга. Ибо какая леди на всём белом свете не ответит на столь страстные, хотя и всегда скромные (toujours descret), заигрывания со стороны очаровательного рыжего кота? (Если только при попадании в нос малейшей шерстинки глаза её не переполняются слезами, однажды так и было, и скоро вы об этом услышите.)

Я самец, господа, настоящий рыжий самец и горжусь этим. Горжусь своей великолепной, ослепительно белой манишкой, которая замечательно гармонирует с мандариново-оранжевой мозаикой (о, в какие огненные цвета раскрашена моя шкура!); горжусь своими по-военному роскошными усами, но ещё более – своим чарующим взглядом, способным околдовывать птичек; горжусь – и даже, как говорят некоторые, чрезмерно, – своим мягким, напевным голоском. Стоит мне при виде луны над Бергамо затянуть какую-нибудь импровизированную песню, и все окна на площади раскрываются настежь. И если этим беднягам-музыкантам, этому жалкому сборищу оборванцев, обивающих пороги в захолустьях, бросают в награду лишь горсть мелких монет, когда они кое-как разбираются по инструментам и начинают выводить хриплые рулады своими нестройными голосами, – то насколько щедрее граждане осыпают меня наградами, выливая на меня ушаты свежайшей воды, кидая едва подгнившие овощи, а иногда даже тапочки, туфли и сапоги.

Вы видите на мне эти прекрасные, высокие, блестящие кожаные сапоги? Этот подарок сделал мне молодой офицер кавалерии, бросив сначала один; а потом, когда я, исполненный самых возвышенных чувств, возблагодарил его за щедрость новой руладой, – и хоп! – я едва успел увернуться, как вслед тому полетел и второй. Их высокие каблуки щёлкают, как кастаньеты, когда Кот совершает прогулку по мостовым, ведь песня моя напоминает фламенко, что-то испанское есть в каждом представителе кошачьего рода, хотя сам Кот элегантно смягчает свой мужественный и крепкий родной бергамский диалект французским, ибо это единственный язык, на котором можно мурлыкать.

– Мерррррррррси!

В мгновение ока я натягиваю новые сапоги на свои опрятные беленькие носочки, которые украшают кончики моих задних лапок. А молодой человек, с любопытством наблюдающий в лунном свете з тем, какое применение я нашёл его обувке, кричит мне:

– Эй, Кот! Котик!

– К вашим услугам, сэр!

– Поднимайся на мой балкон, Кот!

Прямо в ночной рубашке он высовывается из окна и протягивает мне руку, а я быстро взбираюсь на фасад, передними лапами опираясь на курчавую головку херувима, задними отталкиваюсь от лепного венка, подтягиваю их к передним, затем одной лапой встаю на сосок грудастой каменной нимфы – оп! – левой лапой чуть ниже: думаю задница сатира вполне подойдёт. Ничего сложного, если есть навык, и никакое рококо тебе не помеха! Акробатические трюки? Да я прирождённый акробат. Кот может сделать сальто назад, держа на отлёте в правой лапе бокал вина, и не пролить при этом ни капли.

Однако, что касается знаменитого сальто-мортале en plein air, то есть в воздухе, то есть без всякой поддержки и страховочных канатов, то даже я, Кот, к своему стыду ни разу такого не проделывал, хотя двойные кульбиты мне удавались частенько, под общие аплодисменты.

– А ты поразительно способный кот, – сказал молодой человек, когда я добрался до его подоконника.

Я учтиво преклонил перед ним колено, отставив зад и задрав хвост повыше, опустил голову, чтобы ему было легче дружеской рукой пощекотать меня под подбородком; и, конечно же, невольно одарил его своей природной, обычной улыбкой.

Ибо у всех без исключения котов – начиная от жалких обитателей трущоб и кончая самой гордой и белоснежной кошечкой, которая когда-либо украшала собой подушку римского понтифика, – у каждого из нас есть своя нестираемая улыбка. Нам всем суждено улыбаться такими сдержанными, холодными, спокойными улыбками Моны Лизы независимо от того, весело нам или грустно. Поэтому у всех котов вид дипломатов; мы постоянно улыбаемся, и все считают нас насмешниками. Но этот молодой человек, насколько я заметил, и сам был весельчак.

– Сандвич, – предложил он, – а может, глоточек бренди?

Жилище у него бедное, хотя он достаточно хорош собой, и даже en déshabillé, то есть в ночном колпаке и всякое такое, скорее смахивает на ловкого и стройного денди. Этот человек не промах – знает что почём, подумал я; тот, кто способен блюсти себя даже в спальне, никогда не даст тебе пропасть. А сандвичи с телятиной – просто объеденье; я с наслаждением отправляю в рот тоненький ломтик ростбифа и смакую вино, к которому пристрастился с младых когтей, ведь в юности я начинал свою карьеру в винной лавке, пробавляясь ловлей мышей в погребах, пока не отточил свой ум настолько, Читать далее...