III. РАЗГОВОРНЫЕ ПОРТРЕТЫ
2. Здравствуй, незнакомец!
Время: декабрь 1977 года.
Место: нью-йоркский ресторан «Четыре времени года».
Человек, пригласивший меня на ланч, Джордж Клакстон, предложил встретиться в полдень и не объяснил, почему назначает такой ранний час. Вскоре, однако, я понял причину: за тот год с лишним, что мы не виделись, Джордж Клакстон, мужчина более или менее воздержанный, превратился в горького пьяницу. Едва мы уселись, как он заказал дойную порцию «Дикой индейки («Чистого, пожалуйста, без льда»), а через пятнадцать минут попросил повторить.
Я был удивлён – и не только размерами жажды. Он прибавил килограммов пятнадцать, пуговицы его жилета в полоску держались в петлях из последних сил, а былой румянец, приобретённый благодаря теннису или регулярным пробежкам, сменился нехорошей бледностью, как будто он только что вышел из тюрьмы. Кроме того, он щеголял в тёмных очках, и я подумал: какая театральность! Вообразить, чтобы славный простец Джон Клакстон, надёжно окопавшийся на Уолл-стрит, живущий в Гринвиче, или Уэстпорте, или где-то там ещё с женой Алисой, или как её там, с тремя, четырьмя или пятью детьми, – вообразить, чтобы этот Джордж глотал одну за одной двойные «индейки» и носил тёмные очки!
Я с трудом удержался от того, чтобы не спросить напрямик: «Слушай, какая чертовщина с тобой приключилась?» И спросил:
«Как ты, Джордж?»
Пер. с англ. Виктора Голышева