Балконные окна теперь прозрачны. И если лечь не как обычно в позу
трупика, строго параллельно краю кровати, а как-нибудь по хитрому
извернуться, то солнышко, тёплое утреннее солнышко будет светить
прямо в лицо, ласково греть щёки. Смешно... Сажусь писать чего-нибудь
эдакое трагичное, а опа! Не получается... Город в дымке... сизой
туманно-смоговой дымке. Значит. где-то близко весна. холодом тянет из
оконных щелей... Закутавшись в свой необъятный шарф, чтобы не
продувало, я бегу, изо всех сил тороплюсь ей навстречу. Усталость
накопилась. От всего... от того, что нельзя почувствовать себя
наконец-то в безопасности. Зима... Впервые в жизни она у меня такая
грозная... холодная... Напряжение растёт, и я уже больше похожу на
туго скрученную пружину. Ещё немного, и раскроется, как ларчик с
секретом... Полетят наружу воздушные шары, конфетти, маленькие
карамельки... Главное, чтобы не пауки с жабами. :) А то не дай бог,
такое разочарование. :) А где же пружинка? А, вотн она, маленькая,
неприметная... Расслабленно покачивается среди вороха всякой мелкой
полезной радости. Сердце-пружинка... Бьётся размеренно, ровно...
Спит, вздыхает в зимней спячке белая драконица, прикрывшись плащом
серебристых крыльев. Сердце бьётся всё сильнее, быстрее, отчаяннее...
Глубокий вздох... И она откроет глаза. Но пока что ничего не
видать... Только ночь... неизвестно, где верх, где низ, и что это за
странные существа тебя окружают. На ладонях маленькое проклюнувшееся
зёрнышко. Глаза... Я уже не узнаю себя в зеркале. "Кто
ты?"-спрашиваю. Та, что в зеркале любопытно смотрит на меня, и в её
глазах я читаю только живую любознательность. Может быть, некоторую
рассеянность. Но никак не сумрачную боль и ощущение неустроенности,
которое так терзает меня в последнее время. Читаю свои записи.
Неужели я действительно такая? Я понимаю, слова - это всего лишь
слова, то что стоит за ними неизмеримо глубже и уловить его ой как
непросто. И отражение в зеркале тоже, кажется, живёт своей жизнью. Но
всё-таки... А, ну их всех в болото! Пойду картинки рисовать. :) Благо
вон несколько придумалось.