Испила пряное утро из уличного хрусталя, закусила первым инеем. Солнце в дымке, люди в шапках, а я пьяна и весела, глаз горит, душа -- птаха.
Из базарных новостей: лимоны перестали горчить, апельсины налились соком, брокколи упала в цене -- налетай! Наконец-то, завезли фейхоа -- первые стигмы ноябрьские. Шлю всем привет, стоя на одной ножке, Город зовет, некрополист во мне плачет.
Вот вам перед дорожкой модные советы от природы: актуальные цвета уходящего октября.
О Время! Все несется мимо,
Все мчится на крылах твоих:
Мелькают весны, медлят зимы,
Гоня к могиле всех живых. (Д. Байрон)
Все, что имеет свое начало, имеет и свой конец. Кажется, так говорила Пифия в "Матрице". Скотики тоже не вечны, как бы не был долог и счастлив их путь вместе с нами. И однажды перед каждым владельцем домашнего любимца в городе-многомиллионнике предстает проблема: куда деть труп? Или "биоотходы" как предпочитают изъяснятся чиновники.
[показать]
Кто-то обращается в специализированную службу, например, в Бюро ритуальных услуг для животных (http://bru.kiev.ua/index.php), где животное подвергают кремации, или же в силу обстоятельств, когда хозяева по религиозным или другим причинам не приемлют кремацию, предлагают помощь в захоронении в том месте, которое укажет владелец. Но, учитывая то, что на настоящий момент в Киеве вопрос официального места погребения домашних животных не решен, всю ответственность за захоронение несет хозяин.
Кто-то же берет лопату и, утирая слезу, отправляется на одно из неофициальных (стихийных) кладбищ домашних животных. Сколько их на сегодня в городе, никто не скажет, но точно не два и не три.
Одно из самых старых, существующее больше 30 лет, расположено между микрорайонами Русановка и Березняки, рядом с недействующей пассажирской платформой «Киевская Русановка» Юго-Западной железной дороги.
С обеда мучаюсь загрузкой сюда фотографий - никакого оргазма, поэтому, флешмоб, прилетевший с лентой друзей, как нельзя кстати.
Флеш-моб от 
[показать]wolfschanze
1. Взять ближайшую книгу.
2. Открыть на странице 69.
3. Найти первое предложение — оно и описывает вашу сексуальную жизнь.
4. Поместить в дневнике вместе с этими инструкциями.
5. Не выбирать книгу, взять ту, которая ближе других в данный момент!
- Товарищи,- говорит, - молочные братья! Да, что ж это происходит в рабоче-крестьянском строительстве? Без манишечки, говорит, человеку пожрать не позволяют
То, о чем так долго говорили швондеры (о веерном отключение лепестричества), свершилось. Вчера во время оного слетела система с моего дружочка-ноутбука, а второй дружочек после кривеньких ручек младшенького еще не вернулся из больнички домой. Полвечера ушло на восстановление собственными силами, силы погибли в неравной борьбе с техникой, результата ноль, а я зла и трепещу.
Сегодня зашла с тыла. В тылу у старшенького мне чужеродно и неуютно, все не то и все не так, но очень надеюсь, что сейчас мало-помалу себя присмирю и кое-чего, таки, вам из вчерашнего покажу.
Когда отпускных дней, выданных тяжелой рукой, оставалось на донышке, в пятницу, заручившись поддержкой Венеры, набрала в легкие побольше зимнего воздуха, да и выдохнула жарко: еще хочу! Колесо Фортуны заскрипело ржавчиной, но дрогнуло. И вот еще пять прекрасных, прозрачных, солнцем прошитых, октябрьских дней мои, и только мои.
Утром ходили с Семёном за айвой и лимонами -- будет ароматное колдовское варево, лечебный солнечный сироп с янтарными дольками на хмурые и ненастные дни. По дороге домой покормила уток и чаек с мостика, перекинулась парой фраз с знакомой вороной, угостила орехом. Нынче на плите дозревает октябрьский кофе: густой, пенный с корицей, кардамоном, черным перцем и цедрой апельсина, выпью и опять улечу туда --
... когда все уснули, и люди, и птицы, и даже коты и собаки забылись крепким, сладким предрассветным сном, в Город пришла зима. Ударила в литавры звонким минусом, захохотала звонко, закружилась, разошлась ни на шутку: осыпала остатки листьев, убила поздние цветы.
Ходила утром гулять собаку скороспелой лыжницей -- в штанах, курточке, ботинках, а вот шапку впопыхах не нашла, под ногами лист хрустит, как ноябрьская капуста. Солнце яркое, небо чистое, отражается холодом синим в дымящей, как самовар, реке, а на воде видимо-невидимо, десятки, а то и больше сотни, белых лодочек качается -- чайки в Город прилетели, значит, долго быть между нас зиме.
На базарчике селян не густо, топчутся на месте в тулупчиках, поправляют на осенних дарах ряднину, трепетно кутают последнюю огородную зелень. С зимой! -- говорят. -- И вам не хворать! Купила большую охапку зелени, груш "Дюшес" и капусты, все остальное -- привычное (домашний творог и масло, козье молоко).
Вот так незаметно и пришло времечко квасить капусту.
Раз, два, три, четыре, пять, продолжаю развлекать. Катя 
Claudia Caniggia загадала перец.
"Яркие фонарики на кустах висят, словно здесь проходит праздничный парад".
Догорают последние краски бабьего лета,
парки и скверы прозрачны и легки, пусты, тихи. Стыло, задуло зимним. И небо холодное, тяжелое, вот-вот опрокинется снегом. Но Город люб мне при любой погоде, ходила гулять, принесла домой обещанный улов, каждой сестре по серьге http://www.liveinternet.ru/users/658348/post340395687/
Начну с лошадок для Нади nnadink.
"У кобылы глаза, как земля в сентябре, и соломой запутана грива..."
Пусть и ассоциативно. Легкой, бестелесной тенью мелькнут в проеме окна, да и сгинут в закатном октябрьском пожарище.
Больше слов щипет душу только музыка. Музыка прошедших дней, черных дней, бессонных ночей, да еще тот сухой лист, что шумно ложится под ноги, когда в свете тусклых фонарей ты идешь, бредешь, не разбирая брода.
Сколько лет прошло, семь, восемь? Или все девять? Не помню, не знаю, пленку памяти подтерли, перезаписали на нее новые звуки и всхлипы, но порой, как сегодня, возьмет и прорвется голос той настоящей, что сто лет назад одиночества, в далеком октябре, целовалась взахлеб с нелюбимым, перебивая вкус горькой печали терпким вкусом умирающих листьев.
Оказывается, то, что я все эти годы подавала на стол под названием "Аутентичный бабушкин полтавский борщ с галушками", сплошная профанация. Плачу. Сегодня, перебирая старые, забытые временем, записи, нашла его -- рецепт настоящего бабушкиного борща, записанный под диктовку.
NB! Галушки не готовятся отдельно, галушки готовятся в курице.
Читаем по слогам.
2 куриных яйца взбить с 1-2 ст.л. молока, добавить муку до густоты оладьев. Из борща вынимается птица, когда стечет жидкость, внутрь ее влить тесто, и поставить в духовку на 10-15 минут.
И очень миленькое в скобках припиской: на борщ лучше брать не петуха, а курицу!
Запасы добра из шкапчиков, которое совершенно не имеет цены, даже в базарный день, потому, что памятью.
Медицинская литература древних времен теткина, издана и проштудирована еще до моего рождения. Тетка Полина, старшая сестра моего отца, училась на педиатрическом, но педиатром так и не стала, детей не заимела. Лет пять назад вышла на пенсию, обхаживает мужа-генерала и нянчит кота Барсика. Нынче добрая половина ее медицинской библиотеки живет на даче, мне в свое время тоже кое-что перепало.
Малая толика. "Кормление лежа и кормление сидя" в картинках подарено в канун рождения младшенького, в далеком 1997.
А это студенческие конспекты, как и обещала Серёже-Эзопу. Помнится, по каким только рукам они не ходили. Вот там, на нижней левой фотографии, есть дата "28.10.96", в то время у меня где-то под сердцем уже вовсю стучал свою жизненную дробь младшенький.
Продолжаю вести домохозяйкин образ жизни, пеку на завтрак оладьи, леплю варенички и пеку круасаны. Старшенький с младшеньким говорят, как хорошо, когда жена и мама дома. Пёс Сёма тоже не обижен -- гуляет утром долго, вдумчиво, с тактом и расстановкой, получает после прогулки свой пай, а потом со мной ведет домашнее хозяйство, активно полеживая.
Ходила сегодня на рыночек дамочкой -- с корзинкой, в длинной клетчатой юбке и в шляпке, прошлась по рядам не спеша, приценилась, насладилась последними красками осени. В мясном ряду купила свиных ребрышек на борщ, печени на паштет, мило обсудили с бойкой мясницей (если молоко продает молочница, а зелень -- зеленщица, то кто тогда торгует мясом, неужто мясник?) маленькие секретики приготовления печени. У Коли взяла сыра и брынзы, у Нади -- селедку. Что-то вы сегодня рано. -- говорит мне Надя. -- Да в отпуске я, выписала пять дней успокоить нервочки и наполнить дом теплом. -- О, да, -- отвечает Надя, -- за пять дней можно горы свернуть. Надя -- работающая от рассвета до заката женщина, она, как никто, понимает.
В лабазе подле дома покупала хлеб, непривычная большая очередь из звонкой ребятни, после школы гурьбой, как водится, по нехитрым удовольствиям -- чипсы, сухарики, конфетки.
Всегда говорила и опять повторю: хочешь держать дом в чистоте -- намывай горизонтальные поверхности. хочешь летать высоко -- держи взлетную полосу прибранной.
Зарисовки из домохозяйкиной жизни. Два дня намывала и терла, перебирала и полировала, залезла даже туда, где мир, покой и благодать прошлого века (студенческие конспекты -- зачем-то хранила, старые фотографии, письма, фотопленка, нарезанная покадрово, и упакованная в специальные файлы для долгого хранения, и прочее, прочее, прочее, даже мамины термобигуди -- сто лет назад у нас забыла), в общем, терла и мыла, мыла и терла, еле-еле успела прибраться к приходу домочадцев.
Первый домой явился младшенький. Чем занималась? -- спрашивает. -- Убиралась. Видно? -- Видно, полы помыла. Старшенький, как пел когда-то старикашка-дебошир Антонов, посмотрелся в младшенького, как в зеркало. Да, -- сказал он, -- видно, что убирала, полы чистые.
И ладно бы я была засранкой, а то полы ежедневно в ночь мою, попробуй тут не помыть с собакой Сёмой и с ордой деткиных гостей -- песок, шерсть, а я, если что, предпочитаю босиком ходить, а каникулярым летом так и вовсе голой.
В общем, дадим голос Нине, она всегда знает, о чем поет.
Дольше рассказывать, чем готовить, еще скорше есть. Универсальный семейный рецепт: и мужикам к пиву, и бабам для бедер, и детям погрызть.
Поэтому, они, что думают, то в блог и постят.
В общем, снова здравствуйте! Меня зовут, мне лет, я неожиданно оказалась пять дней к дому на цепь посажена. Дом уже по всем углам вылизан, собака шерстью наглажена, остались привычные девичьи забавы: кино, вино и домино, утрирую -- кухня.
Вечером на поверку оказалось, что младшенький подъел весь кунжут, пиво тоже кто-то выпил (надеюсь, не он!), но я, не смотря на преграды, сейчас в два танцевальных па обернусь и на счет раз-два-три напеку домашнего крекера. Рецепт быстрого гостевого печенья хотите? Тогда, расскажите в комментариях о себе двумя словами, не буквально, а именно двумя, пусть будет существительное с прилагательным.
Начну с себя, например, так: я -- разноцветная забавница.
... что где-то уже зима, лег снег, стали морозы, скоро и к нам дойдут, доползут стылой безысходностью, возьмут в плен, закуют, холодно спросят: молилась ли ты осени, Дездемона?
Молилась. Последний раз -- сегодня утром. Было плюс десять, стелились мягким под ноги листья, качалось низко Солнце в полупрозрачной дымке, красный лист стыл на ветру, а я, похоже, последний раз в уходящем году показывала миру на пробежке голые плечи.
... и даже не погляжу, что осень за окном - унылая пора, очарование шизофреников, всем желающим запросто гадаю на первую от левой руки книгу, вернее - две (мемуары и проза).
От вас, как водится, номер страницы, номер строки (с уточнением сверху-снизу) и для пущей свободы выбора нужно указать книгу: Л - Лифарь, Б - Бабель.
Кому не терипится, га?
Хватило каких-то трех дней бок о бок, чтобы пёс Сёма решил, что я -- его второй хвост. Когда второй хвост его не слушается, он говорит очень удивленно: вав? и смотрит на меня, как на рудиментарный отросток, в переводе с собачьего на человеческий -- как на непонятливую дуру.
Давеча вчера: младшенький собрался выводить его на вечерний променад, все было радостно и задорно, но до лифта. У лифта оказалось, что второй хвост отвалился, отпал за ненадобностью, решив, что имеет эволюционное право на отбор и немногое право на голос. Ноу-ав -- кричал лифт с седьмого на первый голосом бородача Дарвина, а у парадных кустов написал: "Как унизителен медленный прогресс человека".
Вот живешь, живешь сто лет в обед и ничего, как оказывается, о себе не знаешь.
Оказалось, что и я могу быть фурией, а не только те, кто с каждым месячным циклом все свои девочкины капризы списывает на Луну. Но как-то упрощенно все это, ограниченно, что ли, в рамках, как-то редуцированно оказалось. Фьють -- и погасла!
Моя фурия быстра движениями, эмоциональна, говорит громко руками, зачем-то цитирует классиков, когда у оппонентов совсем не остается доводов; и носит то "жолтое пальто", которое, как оказалось, ни черта не греет.
На такую бы замолчать грозно или привести в чувства простым и доступным: черт подери, какого ты, а? А этот, вот тот, сказал: кися, просто сегодня не твой день...
Вот так и умирает под моей левой грудью не зародившаяся любовь, буквально с каждым слогом этого дурацкого простонародного "ки-сяя".
В общем, я лучше так и переживу, без ваших всех этих осенних очарований, войду в эту зиму, как и раньше, нордической, а по весне, может быть, и расцвету буйным цветом магнолий.
