тут некоторые, что Анжелка не носит платьюшка. Носит! И даже с носочками.
Девочки, запомните: такие носочки -- это не диагноз, это -- посмертный приговор. Взяли и срочно о них забыли!
Рыба пошла -- верный признак того, что весна окончательно победила зиму. На канале сегодня столпотворение рыбаков -- тех, которые спортсмены, а не наших местных. Пока разминаются, приноравливаются, проверяют снасти, ведут разведку фидером, но, чайки уже прилетели. Чайки в соревновательном прикорме знают толк, это вам не утиные полхлеба, брошенных с мостика, это -- спорт и сила к победе.
Мы с псом Сёмой тоже не промах, поохотились. Принесли домой с рынка богатый улов: кило "молозива" (для тех, кто не в теме, это такой десерт из молока отелившейся коровы, там еще к молоку, что ли, яйца добавляют и ваниль, после в печь, на выходе получается вкусная запеканка в сыворотке), три вилка правильной капусты (из одного будут голубцы, два пущу под нож, пусть и клялась, что квасить больше в этом сезоне не буду) и маленький "бидончик" березового сока.
Хорошо, что домашние гантельки у меня правильные -- по 8 кг, а то и не знаю, как бы я чайкой работала.
"Кто жалеет себя, тот всегда одинок, -- сказал он. -- Знаешь почему? А? Потому, что места другому в его сердце нет."
(Д. Тартт. "Маленький друг")
Когда сегодня, заявленная анонсом, программа джазового вечера пошла наперекосяк -- отчего только выиграла -- я взбодрилась.
Когда сегодня вечером старшенький неожиданно на ухо спросил: Это -- баритон? -- Мне стоило бы насторожиться. Когда второй раз на ухо сказал как отрезал: Не хватает глубины и широты голоса, какой-то академический сухарь! -- Мне стоило бы забеспокоиться.
Каюсь! Была расслаблена и где-то глуха к спутнику, вся во внимании к сцене. Итог вечера: он заказал пиво, я -- шампанское. Был бы на месте старшенького другой, сто процентов бы рассорились, а так ничего, оба живы. Он говорит: Нормально! -- Я ему вторю: Фантастический Алик! И Владимир, вернее -- оба!
Кто куда, а я -- на джаз, пятница же последняя месяца, у меня там любимый источник радости и звонкости и важное дело -- научить старшенького слышать музыку.
Сегодня я сверху в белом, снизу -- распустила цветы на юбке-карандаш, бусики, конечно же, есть, но ни сережек, ни колец. Пила чай и кофе, много пила, теперь думаю, как бы не оконфузиться на концерте.
А что у вас? Поди, отмечаете День театра... пьете и закусываете, меняете декорации, переодеваетесь в женское...
... даже такая как ныне, что идет ленивой мягкой поступью. День, опрокинув в себя чашу солнечного нектара, лихо оседлал ночь, и теперь несется, мчится над матушкой-землей, наливающейся, как грудь молоком, живительными соками.
Надеюсь это хорошая примета -- зайти вечером на чашку кофе и не отказаться от борща.
Опять ходили в театр, развлекаемся как умеем. Выгуливала изумрудную юбку, плагиат на тельняшку, на груди -- бусики, рядом за руку -- вялого старшенького, как потом оказалось вялость -- не портящийся нрав, а продром простуды. Пила кофе, хотелось мороженого, когда мороженое оказалось доступным, резко захотелось селёдки, утешилась мандаринкой.
А спектакль оказался и не хорошим, и не плохим, не пожалела, что сходила, но рекомендовать не стану. Хотя, если любите Алексея Вертинского, как люблю его я, то, если идти на "Маринованной аристократ", так ради него.
На улице в ночь минус, зябко и мерзнут губы. Где ты, где ты настоящее тепло? Срочно приходи, я истосковалась!
Сегодня на наших тропах бегуний в модной спортивной одежде и новеньких кроссовках не наблюдалось, видать, отсыпаются после субботних гуляний, зато, были замечены еще две весенние категории: одинокие дамы с размером плюс и девицы подросткового возраста, порхающие стайками.
Дамы одеты в первое, что попалось под руку из шкафа, напоминающее спортивную одежду, дамы пыхтят, обливаются потом, но бегут к своей цели. По опыту знаю, что процентов 10-15 цели достигнут и останутся в строю, не взирая на сезоны года и погоду.
Девицы же еще несколько выходных попорхают в лосинах со стразиками, каких-то невероятных штанцах с кружевами и, сделав два десятка селфи в причудливых позах, упорхнут, оставив после себя стойкий запах маминых духов.
Театр. В гардеробе нестройный гам, белый шум от девочек с мальчиками, мальчиков с девочками, дам и господ, господ и дам, последние в большинстве напомаженном, просто праздник какой-то, а не пятница. Первый звонок. Занимаем места согласно купленным билетам. За нами усаживается стайка ярких птичек перезревшей спелости: стразики, леопардовый принт, кружева, декольте, громкий звук парфюма. Второй звонок, свет еще не погас, дамы -- тем более, щебечут птахами, взбудораженные проснувшимися весенними соками: Как там твой? -- Да никак, я его 8 марта на фиг послала. Достал! -- Как так? -- А вот так, написала короткое смс "Прощай!" -- А он? -- Молчит. Похоже, обиделся. -- Ну ты не переживай, мы-то его знаем -- вернется. Надоест жене и опять к тебе прибежит. -- Алла, ты вот меня почти двадцать лет знаешь, думаешь, в этот раз я ему так и прощу? -- Ой, какое у тебя колечко милое! Что за камень? -- Афганский агат. В поезде у проводницы купила, когда из Трускавца возвращалась, она сказала, что дает женскую силу. -- Так и сказала?-- Да! -- Значит, вернется, значит, простишь.
В апреле будет пятнадцать лет, как бабушка ушла. Да, не умерла, а ушла. Вот уже почти пятнадцать лет с того дня, когда я с ней попрощалась, как некоторые говорят навсегда, но я до сих пор "подменяю понятия". Мне так не то, чтобы легче, мне так увереннее жить. Смерть -- это черная дыра, вакуум, а ушла -- это надежда на встречу.
Почему-то я отчаянно верю, что мы с ней обязательно встретимся душами, там -- бесполыми или здесь -- причудливым случаем в новых телесных оболочках. Никто не ведает и не знает, как все обернется. Никто! Ни она там на небесах, ни тем более я здесь. Но я помню ее уроки и старательно пытаюсь наполнить свой окружающий мир светом и добротой. Не знаю, право, какое это имеет отношение к нашей будущей встрече, но я чувствую на уровне души, что этот путь самый короткий.
Когда-то давным-давно в одной сказочной южной местности на берегу самого синего Черного моря жила-была Сонечка. Она с детства росла кроткой и ласковой девочкой, никогда не жаловалась на скуку и всем была довольна. И даже когда выросла и превратилась из маленького пушистого кролика в половозрелую аппетитную крольчиху, она по-прежнему всем была довольна. Ей нравилось жить с родителями, по вечерам пить с ними чай с морковным тортом, а после с мамой у телевизора вязать салфетки и носки, по субботам принимать маминых подружек – тетушек-крольчих. В общем, жизнь у Сонечки была прекрасна и светла, пока однажды папа с мамой не решили, что пора уже Сонечке и замуж, как-никак, тридцать лет…
Сонечка – мой первенец, моя первая ёлочная ватная игрушка, выполненная буквально по старой дореволюционной технологии (за малым отступлением – вид клея). Я не волшебник, я только учусь, но скоро сказка получит свое продолжение.
Цветы, что люди. Есть тихие и буйные, молчаливые и крикливые, есть мелкие, невзрачные, но ароматные, а есть дивной красоты, но любоваться ими лучше на расстоянии, потому, что вблизи одна лишь вонь.
Есть цветы первоцветы, есть цветы Клары и Розы
Солнца миг -- и их уже нет.
Осыпались, рассыпались, развеялись как и не бывало.
А вот Анютины глазки, как оказалось, настоящие круглоцветы-стоики. И в декабре цвели (http://www.liveinternet.ru/users/658348/post347031917/), и в марте первыми проснулись.
Мы с псом Семёном Степановичем, не меняя устоявшейся привычки, что, пожалуй, теперь за столько-то лет уже натура, продолжаем из года в год ходить каждым ранним утром субботы на рыночек к селянам. Сегодняшний день показал, что весна, таки, окончательно пришла и укрепилась на позициях: на рядах много зелёного лука, черемши и бойких разговоров о прогнозах погоды на посевной сезон. Не смотря на всеобщее вздорожание цен и прочие катаклизмы, стоимость творога, картофеля, свёклы осталась прежней -- заморожено-зимней, а вот капуста и морковь поднялись в цене. Простые сельские тётки говорят, что последнее объясняется не возросшим спросом или курсом "Титаника", а, всего лишь, убывающими запасами. В общем, это и есть хорошо. Хорошо, что среди наших селян нет той спевки, которая на лицо у некоторых столичных паникёров и нуворишей.
Пятница. Вечереет. Накрапывает дождь. У подземного перехода топчется мужик поношенного вида в домашнем: на сутулых плечах растянутая тельняшка, поверх небрежно наброшена курточка, голые тощие щиколотки совсем по-журавлиному торчат из-под куцых штанин, непокрытая голова с венцом когда-то пышных волос уже изрядно промокла, лицо линялое, мятое, в горящих глазах неутоленная жажда. Навстречу ему из-под земли вытекает живительный поток. Мужик пристально вглядывается в лица прохожих, поймав взгляд глаза в глаза, щедро улыбается щербатым ртом.
... подхватила у Даши 
Disko Partizan про настроение, что как в песне, и несу в массы, сею доброе.
Не смотря на зарядивший со вчерашнего вечера заунывный дождь, настроение у меня, как у весенних птичек, в душе звучит Брегович, в ногах поселилась Сид Чарисс, а вот с шелковыми чулками я сегодня что-то промахнулась.
А кто у вас сегодня в настроении?
А изнуренный предолгой теменью и окружающей серостью мира организм от прибывающего, что высокая вода, светового дня сошел с ума: требует ярко-зеленого пальто, новую шляпку и самое важное -- наконец-то, выманить любимых подруг в парк кататься на качельках.
1914 год. Семь в степени особого сожаления, четыре остальные -- не очень.
В Нью-Йорке на днях происходили довольно оригинальные похороны. Умер некто Лионель Лоренс, за гробом которого шли его 11 «законных» вдов. Покойный имел обыкновение как только ему жена надоест -- сейчас же разводиться, что по американским законам делается весьма просто. На семи из своих жен он был женат по нескольку раз, и эти последние провожали гроб своего общего мужа с особенным сожалением.
Вопрос: несколько раз, да не с одной, -- это показатель степени чего?