Слухи и факты 1912.
На Дерибасовской и Преображенской улице уличные торговцы продают «Гадательные карты девицы Ленорман, предсказавшей судьбу Наполеона», «Подарок молодым супругам», «Половой вопрос» Фореля и др. новости рынка. Ловкие издатели, выпустившие книгу куплетов «Лопни, но держи фасон», пустили в ход другое издание «Ой, мама, я пропала!»
Говорят, что корень n-ой степени из числа a извлекается точно, когда подкоренное число a возможно представить в виде n-ой степени некоторого числа b.
Отсюда вопрос: может ли г-жа Канарейкина, проживающая почти целый календарный год в клетке любовной тоски (читай -- отбывающая срок) по г-ну в шикарных усах и с прозвищем "Котик", гуляющему по жизненной судьбе вразвалочку в ритме "сам по себе", надеяться на точный математический исход своей увлеченности, если он (который Котик), наконец-то, в разгар их первой на двоих весны ответил на ее тридцать третье в третьей степени письмо нервным почерком: "Я уже несколько раз просил не присылать мне стихотворений: и читать их некогда и отвечать на них нет места"?
Вчера поздно вечером чистила селедку, не удержалась, конечно же. Вслед, как водится, выпила в ночь бочку чая. Сегодня тиха, нетороплива и прохладна, как последний день нынешнего холодного апреля. А, между тем, не смотря на погоды, у природы свой график. Вальпургиеву ночь встречаем расцветающей сиренью и зарослями чистотела по колено.
Бабушка моя ежегодно делала три лечебных настойки на спирте, лечила ими потом всех в округе, и следует сказать, что весьма успешно, а часто и эффективно. Одна из них была настойка цветущего чистотела. Помню, в какой-то год, было мне тогда то ли семь, то ли восемь лет, мы с ней вместе к лекарству оформляли этикетку, бабушка написала: "Настойка чистотела", посидела, подумала и дописала: "ЯД!", а я для пущего эффекта еще и дорисовала череп с костями.
Почему это вспомнилось, не знаю, видать, потому, что чистотел цветет, сирень цветет, каштана свечки загораются, а я никак не могу нагреться этой весной, что-то сбился мой график.
Нет, конечно, не одежда красит человека, но юбка-клеш в горох, струящаяся по ногам вешними водами, делает доброе настроение. А, если на грудь еще и тельняшку, а на шею шарф в якорях, то женщина из ледокола неожиданно превращается в легкий прогулочный катерок. В которые веки позволила себе в пятницу, самый сумасбродный, сумасшедший день рабочей недели, побыть немного легкокрылой прожигательницей жизни: не спеша дышать весной и просыпающимся от стужи и морока Городом. А всего лишь просто взяла и пошла на каблуках в одно место по делу ногами.
Липки, мои любимые Липки, не смотря на все катаклизмы цивилизации, все так же прекрасны. Прошила их крупным стежком сквозь родные подворотни и старые уютные дворики (пятнадцать лет на карете в этом районе -- это не стаж, это -- жизнь). Еле сдержалась, чтобы в очередном дворе не упасть на скамейку, отключить телефоны и пропасть, забраться с ножками на шею головокружительного запахами братца-апреля и вознестись на нем вверх, наконец-то, поцеловать зеленый пух растрепанных головок старых лип, припасть губами к чистой синеве небес и пить, пить, пить жадно, как заблудившийся путник в пустыне, что не веря себе, неожиданно находит оазис.
Давно приметила, как давно и смирилась, со свойством своей натуры -- мимикрией. Если место, человек мне люб, я не зависимо от себя, практически неконтролируемо, приобретаю его черты, будь то интонация в голосе, какие-то привычные, угадываемые с первого раза, жесты, если место, то во мне проходящие мимо читают, чуть ли на лбу, "местная", и спрашивают, конечно, про адрес, топоним. Этот раз тоже не стал исключением. Два иностранца, хорошо говорящие и читающие по-русски, совсем растерялись в легком несоответствии символов-букв в адресе по улице Шелковичная-Шовковична. Стояли, как истуканы, перед этим 7-а и не могли никак разобраться, то это или не то, и все им было невдомек, что такие у нас тут особенности украинского перевода: шелк -- это шовк, Банковая - это Банкова, Липская -- это Липська, а вот весна у нас на два народа одна, пусть и звучит в транскрипции немного по-разному.
А сегодня утром на выгуле пса Семёна, пока он метил территорию, приметила, что груши расцвели. И так завсегда бывает: один занят делом -- метит территорию, колет лед ледоколом, а другой -- живет, просто и невитиевато без всех этих "прогнуть мир под себя".
... Живете в Киеве, там у вас древности всякие, святыни, монастыри, театры и кабаре..." (Михаил Афанасьевич)
Переросток-деточка видел ночь, гулял всю ночь до утра. У него теперь новое развлечение: гулять шумной компанией по ночному городу, закольцовывать топонимы, наматывая на ноги версты древнего Киева. Что я думаю по этому поводу, лучше не спрашивайте, но старательно пытаюсь углядеть только хорошее, например: ему, похоже, таки перепал мой доминантный ген любви к Городу.
Человек лохматый неожиданно поднимает свинцовые веки, с долей труда фокусирует взгляд, и многозначительно восклицает: Оп-па! Растопырив ноги поболее прежнего для устойчивости, подрывает себя с места тяжелым кулем, картинно делает правой рукой выразительный жест в сторону пригретого места: Присаживайтесь, мадам!.. Ик... Знаете, вы так похожи на мою бабушку...
Подъезжают к точке Б. Заранее приготовились к выходу.
Мои долгожданные, любимые весенние дни бегут сквозь меня, как стремительная вода половодья. Не успела на одной ножке обернуться, а уже и апрель догорает. Как? Когда? Куда? Эй, апрель, -- кричу ему, -- постой, погоди! А он в ответ только звонко хохочет, да на май кивает.
А у меня юбка-клеш в горох, тельняшка, вот! Сдуру зачем-то каблук, но зато на щеках румянец, а за щекою карамель. И, вообще, сегодня пятница, а завтра, значит, суббота, а потом воскресенье, и можно в эти два выходных дня с хвостиком пятницы сделать много-премного всего распрекрасного. И даже выпить нектара.
Мироздание (или кто там сейчас вместо него?) мне к желтой карточке выдало синий экран ноутбука. Осведомленные люди говорят, что этот синий страшен, как смерть. Ну не знаю, чтоб я так и дальше жила! Вечером теперь освободилось сколько времени.
Но, все равно, потихоньку в черновик одной пописываю, телефон, конечно, для этих целей бяка, но все же лучше, чем у старшенького в гостях. Если к тому времени, когда мой родненький черный воришка времени вернется домой, записи не потеряют актуальность, я вас закружу и вовлеку.
Я давно драму жизни поменяла на комедию положений. Мы с погодой чудим. Она показывает небесные чудеса, а я -- эквилибристики. Не перелом -- и то хорошо, левая, а не правая, рука, а не нога -- это же просто преотлично. С моей удачей своей смертью я точно не умру.
Там, на улице, наконец-то, все, как я хотела: солнце, трава, теплынь. Если сильно верить, то даже самые смелые мечты сбываются. Вот к Пасхе зацвел абрикос.
А я сегодня дрожжевая колдовница: растираю, мешаю, баюкаю, тихо-тихо дышу. Пеку пасочки. Да-да, у нас тут куличики зовутся пасочками. И теперь, как никто, понимаю Фросино "Дожить до весны -- это большое счастье!"
Мои обе бабушки были счастливицами, обе дожили до весны. Мария, мамина мама, ушла на Пасху. Убрала с праздничного стола, перемыла всю посуду, перетерла, навела порядок на кухне и тут же замертво упала -- хорошая, тихая смерть. Фрося ушла 12 апреля пятнадцать лет назад. Стоял такой же, как сегодня теплый и светлый день, цвел абрикос.
А я сегодня пеку куличики-пасочки и светло их вспоминаю. И думаю, что заслужить, как они, вечную весну -- это большой каждодневный труд, но стремиться надо.
Вчера, в преддверии Пасхи, стартовал четвертый Всеукраинский фестиваль "Писанковый рай-2015", а у меня ж теперь в крови весна и беспокойные ноги. Поэтому, не долго думая, назначила свидание старшенькому в одном из своих любимых мест живительной силы, в самом сердце Города Ярослава -- у древних стен Святой Софии.
Пришел, цветет, благоухает, что апрельская
Жизнь взяла такой бешеный темп, что даже я со своими космическими скоростями не успеваю и где-то печалюсь. А, может, дело и не в скорости, а в том, что мир в очередной раз напоминает мне: не стоит торопиться жить, всему свое время - и все тебе будет в радость.
...а весна, меж тем, набирает обороты; будто вчера все было туманное, серо-размытое, унылое и квелое, будто вчера входила в зиму, как на эшафот, и не ждала пощады, а вот, погляди, помиловали, распустили тугой узел на шее, сняли кандалы и отпустили на все четыре стороны. И ты, не веря, все еще не веря такой внезапной неожиданной свободе, некоторое время стоишь на лобном месте соляным столпом, пока сильные, могучие ветра, почти библейские, что так привычны для начала апреля в этой местности, не выдуют из тебя сквозняком всю черную печаль и мутную боль, не переключат твой тумблер в режим "Жизнь".
... и потом идешь-бредешь пошатываясь, как пьяная, по древнему городу, и глазами, омываемые рясной слезой облегчения, узнаешь все его любимые трещинки и зарубки, что внезапно проступают, как мир через вымытое, скрипучее от чистоты, окно. А Город пряный и дурманный от запаха пробивающейся листвы, первой сочной травы, солнца, льющего через край, входит в тебя, проникает до самого нутра, до тугого узла скрученных вечной мерзлотой нервов.
... и где-то в районе затерянного в веках сада Бенцова, в уютном, солнцем залитом, сквере у бывшего театра Соловцова, тебя попускает и, наконец-то, отпускает спазм в горле.
Жива! Еще жива, не бывшая, не затерянная, и все еще не потерянная нынешняя весна. И можно в нее упасть и даже немного
... а на меня сегодня на эскалаторе в метро с верхних ступенек кубарем скатился пьяный мужик. Все живы и практически здоровы, и это, как мне кажется, тоже где-то счастье. Но правила пользования метрополитеном в части, где, находясь на эскалаторе, стоит держаться за поручень, и не появляться в метро в состоянии опьянения, лучше все же не игнорировать, потому как птица счастья непостоянна и ветрена, сегодня с вами, а завтра -- нет.
Холодно. Все вокруг стонут и плачут по теплу. Намотавши алый шарф на горло, ходила на кладбище (тут близко), принесла фиалок (не с кладбища).
Вот теперь сижу и тихонечко напеваю "В парке Чаир голубеют фиалки". Теплее, конечно, от этого не становится, зато нарядненько.
Я знала, что это рано или поздно произойдет: придет апрель-никому не верь -- а тебе уже не то, чтобы не надо, тебе это скучно. Нет, конечно, можно было бы разобраться, кто кому Вася, но зачем, когда и так заранее ясно, что никто никому. Зато, просыпающаяся природа по прежнему радует -- значит, я все еще больше жива, чем мертва.
Сегодня погода взахлеб то смеется, то рыдает, а яркое солнце так стремительно сменяет проливной дождь, что я не успеваю открывать и закрывать жалюзи в кабинете.
Снег, кстати, как пришел, так и ушел, а Город настоятельно рекомендует переходить к воздушным ваннам и дышать глубоко носом.
За целый день мне ни разу никто так и не сказал: "А у тебя спина белая!" Зато, меня каждое утро на работе встречает черный котик.
И да, абрикос вот-вот выстрелит цветом.
У завтра началось вчера.
Теперь везде галдят, что это
- ионосферина дыра.
