Блюдо не просто мясное народов Балканского полуострова, а настоящая палочка-выручалочка, даже среди глупой ночи. Даже тогда, когда на твой пост о скромном ужине камбалой, припорошенной укропом -- зеленым снегом весны, душистой рыбьем жиром, прилетают сплошные легкокрылые девочки, всегда найдется свой Юрий Мишенев, который грубо-инженерно пригрозит колбасой и даже застрашит слоновьим хоботом.
Короче, делюсь тайной. Если к ночи в вам забредет такой Юрий и вежливо запросит в пост мяса -- подайте ему чевапчичи. Это быстро, легко и впечатляюще отрезвляет охальника, делает его ручным и веревчатым, хоть макраме плети. Единственное -- не жалейте перца. Перец как всегда ваш брат, сын, отец и защитник-омела от всех залетных.
Как же она нестерпимо пахнет моречком и леточком!
А вот укроп из теплицы пахнет банально укропом.
Это я так сегодня мартовским вечерком вместе с котиком Пашей Конте пою.
... опять, как вновь, в плену, в осаде весны. Вокруг, куда не глянь, она – курчавая, молодая, статная, синевой пронзительна, из земли древней мощной силой напитанная, зеленоглазая, сладкоголосая сирена-весна, то ли девка, то ли видение. Полуптица, полурыбица, полуженщина. Качает погодные качели, укачивая: то лупит солнечным лучом по линялым после зимы картофельным лицам, то нежно утренним холодком в румяную щечку целует, да все легкокрылым взмахом ветреных крыльев песню песни в уши напевает: «Ша, милые, ща, милые, жизнь теперь у нас с вами одна! Новая позабытой старью, старая позабытая новью.»
Одна на всех полновластная, неделимая, несокрушимая. Жизнь – это движение соков. Жизнь – это набухшая липкая почка каштана, прущая неистово наперекор смертной черни зелень травы, рассветная звонкая птичья перекличка, внезапно рано куцые шорты на девичьих голых ногах в гусиной коже, ересь неусыновленного восьмимартовского тюльпана, вывернутого наизнанку в подземном сезонном переходе. Жизнь – это именно те лики трех братцев весны (марта, апреля и мая), внезапно вынырнувшие из подворотни чудным образом не во время катетеризации вен Города в качестве доктора волшебной страны ОЗ, рыскающего в поисках адреса вызова, а в час прогулки такой себе по образу выходных принаряженной горожаночки, напитанной и пропитанной расслабленной послезимней свежестью. И мне кажется, что это – тоже знак, символ непересыхающей любви вечности.
На следующей неделе, правда, синоптики грозятся похолоданием, практически нулем грозят, но тут же успокаивают: «Не сильно тревожьтесь, люди! Весна в конце марта разогреется до плюс двадцати-двадцати двух!»
"Лето умирает. Осень умирает. Зима – сама смерть. А весна постоянна. Она живет бесконечно в недрах вечно изменяющейся материи, только меняет свои формы."
Наверное, есть те, кто с Катаевым спорит, а я в этом случае категорически нет. Еще бы срочно новое платье успеть к тому сроку сшить – шуршащее и летящее, и вовсе не будет разногласий ни с весной, ни с внутренним восприятием вечной весны.
P.S. А еще, знаю, бельевой стиль опять в этом сезоне в тренде, и голые ноги с носками, всунутые в босоножки. Новое белье, носки и даже босоножки есть, я даже эту моду, вопреки привытому стилю, внезапно в этот раз одобряю, а вот свои ноги в этом образе "Вскочила с постели и по первому зову полетела за тридевять земель к любимому" нет. И дело ведь, на самом деле, не в моде, и даже не в любимом, все дело в возрасте весны во мне.
Сегодня солнце капризничает, лежит под хмурыми ватными одеялами, глядит на мир букой. То ли несварение у него, то ли зубы ломит.
Вчера же целый день по улице скакало щекастой румяной деточкой, щекотало мир за самые темные переулочки. С самого раннего утра из своих насиженных зимних нор в проклюнувшуюся весну повылазила живность – люди, звери, дети, птицы; кричали, лаяли, хохотали, сновали туда-сюда, как муравьи, деловито. Даже местная достопримечательность – древние старушки, напомазав морковной помадой ротики, выпрямив спинку, накинув на плечи горжеточки, фланировали по набережной, помахивая задорно лаковыми ридикюльчиками: Нет, милочки, мы не догуливаем свои последние деньки, мы показываем вам вечную молодость.
А на Днепре рыбаков видимо невидимо, пришел сигнал: «Плотва пошла!»
О, тут и мне сигнал пришел. Пошла-ка я с девками в баню, как Клара и Роза нам завещали.
А что вы, как вы, уже блинов откушали?
Котики, вот тут вы часто пишете "Хочу на ручки". А что это значит? Чтобы вас приласкали, за ушком почесали, покачали, как деточку, разрешили враз все ваши проблемы или что и как? Я не насмехаюсь, я реально не понимаю, что значит вот это ваше "Хочу на ручки", а понять, таки, хочется.
Ходили на премьеру туда, где нет подмостков и все действо среди зала. По ходу спектакля актриса в образе бедной певички с незаконнорожденным дитя, худо-бедно перебивающаяся с хлеба на воду, вручила мне, синьоре, "младенчика" -- наверченную простыню приглядеть, пока она "делает номер шансонетки". Такая, в общем, задумка режиссера: зрители тоже актеры. После пришла забирать дитятко, спрашивает: Ел? -- Отрицательно мотаю головой. -- Кричал? -- Отрицательно мотаю головой. -- Как так? -- Вот так. Даже и не дышал.
А зал, как дурачье, хохочет. Похоже, наши люди окончательно устали от трагедии и этот смех -- не то, чтобы хороший светлый знак, симптом реконвалесценции, но, по крайней мере, в очередной раз напоминание всем нам, что смех -- это не худшая из защитных реакций.
Весенне-зеленые блинцы.
В первую пятницу марта, в предверии первых весенних больших выходных (а их еще будет и будет!), когда мимоза запахами голову кружит, проще и не придумать такого быстроужина.
Всего-то делов: завести тесто на блины, пюрировать в блендере пучок шпината с небольшим количеством воды, тесто и шпинат соединить, дать смеси немного времени на дружбу. После любовно пожарить блины. Для начинки размять фету, немного ее разжижить сметаной, нарубить туда же, в начинку, пук зеленого лука и кинзы (или что там у вам из травы в холодильнике), вспушить, выложить начинку на блин, скатать рулетиком, нарезать по косой на порционные кусочки. Подавать со сметаной, декорировать радостной легкостью и прыгучим настроением.
Если в тесной толпе рядом с собой углядел бабку (бабка в этом случае, прошу заметить, не паспортный возраст, а состояние души) в курточке цвета взбесившейся розы и вязанном беретике набекрень того же цвета розы, но пеплом, стиля "а тут, сбоку, над левым ухом, мы хитро вывяжем рюшечку, да и украсим ее для полного счастья черными пайетками", так и знай -- держись от нее сразу подальше, если твоему мировосприятию чужда хабалка в окружающей среде.
Я – настоящий молочный человек. Последние несколько лет жизнь без молока мне не мила, овсянка или гречка с молоком – это мой стандартный завтрак, иногда творог, но чаще утром именно каша, да и какао с молоком пью нередко. Но до своих тридцати я молоко совсем не употребляла, избегала и сторонилась, в детстве же люто ненавидела, полдник в садике в виде молочной каши или стакана молока с пряником был для меня сущим наказанием, это при том, что я, как редко кто, всеешка. Да, что-то люблю, к чему-то равнодушна, но, чтобы до отвращения можно по пальцам одной руки пересчитать. Так вот, до тридцати лет в этом списке отвращений молоко всегда было на первом месте, а потом внезапно что-то в организме произошло и порушилось или, наоборот, наладилось. Как сейчас помню: лето, жара, я на дежурстве в своей волшебной стране ОЗ, возвращаемся с вызова, и тут меня, как молнией пронзило: понимаю, что, если сейчас не выпью молока, то сдохну. Не сдохла, остановила гравицапу у первого по пути гастронома, купила литр молока, и пока ехали на базу, весь его, не сходя с места, жадно вылакала. Вот так меня настигла зрелая молочная любовь вразрез научно сложившемуся мнению про инволюцию фермента лактазы.
Сегодня, возвращаясь домой, специально забежала на рынок купить себе обуховского молока и нежирного творога в вакууме у знакомой торговки (почему-то в нашем околотке продукты заводика с миленьким названием "Лукавица" только в одном месте продаются, а я их адепт, в них чувствуется натуральность коровок; даже то, что молоко привычной жирности 2,5%, если перелить его из пакета в стеклянную банку, поставить в холодильник и до утра не тревожить, образует на поверхности слой сливок, небольшой, конечно, с полпальца, жирность-то невелика, но натуральных, настоящих сливок, о чем-то да говорит). Пока покупала молочку у знакомицы, мило с ней болтая о том, что весна – это очень здорово, так как всегда дарует новые подкрыльники, не заметила, как в хвост мне стал какой-то мужик. Я отступать, оказалось, что каблуком ему на ногу. Извиняться – он злобно рычит: Смотреть надо! – Как же смотреть-то, когда в моей модели изначально зеркала заднего вида не предусмотрены. Но, если у вас есть претензии, мы всегда готовы их рассмотреть, желательно в письменном виде конструкторскому бюро. Хотя впредь, дабы обезопасить себя, все же, неплохо держать дистанцию. – Да какая же тут дистанция, – размягчился голосом мужик, – когда на улице весна. И на этом мы все втроем разулыбались друг другу. Ох, уж эта весна, ох, уж этот животворящий март! Сам, поди, не знает-не ведает, что с людями творит-сотворяет.
Чтобы два раза не бежать, заодно купила у Коли феты (завтра наверчу с ней весенне-зеленых шпинатных блинчиков). Встретила в рядах знакомую с мясного. Она всегда мила и приветлива, а сегодня как-то особенно, по-весеннему, улыбалась: Здравствуйте! К нам идете? – А утки есть? – Завтра подвезут. – Тогда до завтрашней встречи!
Вот за это человеческое живое, натуральное я и люблю базарчики и рыночки, обожаю их всей душой и, чего уж тут скрывать, желудком. И, если уж некоторые заверяют о том, что у каждой, уважающей себя женщины, должен быть свой личный парикмахер, гинеколог и косметолог, то я в свою очередь спешу этот список дополнить молочницей, мясником и зеленщицей.
У зеленщицы я сегодня отхватила кинзы, зеленого лука и неожиданно уматерила букетище мимозы. Стоит теперь в домике-заварочном декоративном чайнике, неистово на всю кухню пахнет прибывающей силой, потому, что братец-март, таки, пришел. Ай, и плевать теперь нам с подружкой-мимозой на то, что на завтра синоптики грозятся снегопадом.
Март чего-то темнит: пришел и взахлеб рыдает. Утром еле проснулась, еле вынырнула из сказочных сновидений про лоскотух, гнетух, летавцев, русалок прочих демонов и вредоносные силы. А все потому, что до середины ночи читала чудную книгу Людмилы Виноградовой "Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян", не могла оторваться. Если кто интересуется нечистью на научной основе, то, таки, рекомендую. http://www.rodnovery.ru/knizhnaya-polka/407-narodnaya-demonologiya
Придя на работу, нечаянно грохнула блюдце любимой кофейной чашки -- вот такая я сегодня балерина.
Небо пусть уже и весеннее, и света с каждым днем все больше и больше, но тепла не хватает. Каждый греется, как умеет, а я сегодня собачками.
Когда сегодня впервые за многие тёмные месяцы проснулась не по будильнику, а по солнцу, то поняла: ну, всё, зиме таки каюк! А я, вопреки или благодаря сильному Сатурну в своем козерожьем гороскопе, каким-то чудным образом пережила эту беспросветную хмурь и стыль без больших потерь, опять выжила, выстояла, не замёрзла душой вусмерть, не погасла очами, сохранила ту прежнюю себя – лёгкую, звонкую, певучую. Конечно, агонирующая старуха Мара ещё зло потрепыхается, пока не выпустит на нас свой последний морозный дух, но, можно уже за девку-весну не волноваться – она идёт. Крепкая, звонкая, ладная, соками и красками мир наполняющая, наши крылья теплом расправляющая. Чую, знаю, скоро взлетим.
Поутру субботы под высокими, напитанными мартовским голубым, небесами ходила за мосток к селянам делать привычный базарчик. Глядела в оба широко раскрытыми глазами. Южные склоны канала уже проснулись – проклюнулись нежной дымкой зелёного бархата, ещё чуть-чуть и буйно заколосятся. Ой, как же я этого жду! Жду травы-зелены, молодцеватого листа на дружочке клёне, жажду подснежников, ландышей, нарциссов, тюльпанов у метро, гроздей акации душистой на улицах, своих голых ног и открытой всем ветрам окрылённой души, чтобы, наконец-то, опять, как вновь, ощутить прелесть истинной жизни, прочувствовать её жадно на губах, в очах, в сердце.
Наш базарчик всегда был чувствительный к смене сезонов, и в этот раз не подкачал. Среди картошки, морковки, свёклы заколосился зелёный лук, большими щедрыми пучками – набегай, бери! Взяла. Конечно, взяла, шла домой и нюхала, нюхала, ненатужно заныривая в кулинарные воспоминания детства (мама по ранней весне часто готовила нехитрый салат из яиц, зелёного лука, щедро его заправляя домашним майонезом).
Пришла домой. Собиралась дальше бежать, но старшенький пауком заманил меня в кроватные сети. Проснулась уже ближе к обеду, и побежала в проклюнувшийся март. Господи, как же хорошо и легко бежать, когда всё опять у тебя только начинается!
Нынешний февраль, засунув вострый нос в календарь високосного года, тут же вообразил себя матрёшкой: выдает по утру каждый новый день расписным деревянным полым, с загадкой в себе, во мне и в нас. Местные бабы подсказали, что нужно мне срочно свой женский ресурс прокачать. И я уж тут в угоду этому февралю и скатерть красными перцами начала вышивать, и платье себе новое отшила А-силуэта, посадила по фигуре -- грудь, талия, бедра, и длину подобрала, как раз, под острый высокий каблук, как когда-то учила меня в босоногом детстве соседка Ефросиния Поликарповна, ходившая еще до революции девочкой в то ателье, где учили таких способных на белошвеек; даже старшенький таким фокусом проникся (а знакомы-то не первый день), углядел, признал во мне призрак Леди Годивы, а этот паразит-февраль никак не ведется. Не ведется, как гад. Кружит, вьюжит, хохочет, посыпая через день эту бренную землю снежным пеплом, и каждую ночь под утро сновидениями шепчет о том, что самой маленькой куколкой в нем, таки, окажется март -- месяц настоящих мужчин, а не дам, прости господи, на каблуках.
Мимоза, слышишь, мимоза, мы к тебе идем, рассекая лужи, фанфанами-тюльпанами!
А вы уже приготовились к встрече марта новыми туфлями?