Рассказывает. Приехали на вызов, а у них там то ли ваза, то ли аквариум, а внутри ватка и шевелится. Ой, что это у вас? - Это у нас мышка Аврора. Пока доктор смотрела пациентку, я зачем-то сунула палец в банку. Мышка как подпрыгнет, как ухватится зубами за мой палец. Я рукой рефлекторно мах, мышка упала на спину, лапы раскинула, короче, убилась. Что делать, что делать?.. - думаю. Ничего лучше не придумала, как перевернуть ее на животик, вроде уснула и не проснулась.

... буйный, торопливый, трепещущий, набухший зеленой силой жизни, прекрасен! Люблю его, обожаю неимоверно. Не так и много от него осталось, ловлю каждый миг, напитываюсь на год вперед.

По кругу над Городом важно и чинно в бархатных фиолетово-черных платьях ходят грозы, секут небо молниями-мечами, хохоча грудным басом, а мне каким-то совершенно удачливым образом удается перемещаться между ливнями. Вчера только успела домой вскочить, как разверзлись хляби небесные. Вышла на балкон с кофе, а вместо окружающего мира белесая водная пелена и воздух не воздух, а лечебный нектар, озонированный коктейль, который выдают только раз в году, в мае. Сидела, слушала марш в мажоре в исполнении майского симфонического оркестра под управлением дождя, и как никогда прежде остро чувствовала, как душу переполняет счастье. Простое человеческое счастье - жить. Жить, быть, слышать, видеть, чувствовать и вкушать. 

Например, на завтрак молозиво, которое неожиданно сегодня ухватила во время субботнего базарчика.

Майское утро в разгаре. Солнце встало спозаранку, птицы пением захлебываются, акация ложная так вспенилась цветом, что в ее мареве сладкого духа люди не идут, а качаются. И я качаюсь, и он качается. Качается в моих близоруких глазах  голым сверху в черных блестках искристых, типа демон на выгуле. Поравнялись, присмотрелась, а нет, не ад, не обнаженка, просто обман зрения. На торсе мужчины (на вид не позже конца 60-х годов рождения - плешь, седина, брюхо, газета утренняя в руках) майка крючком вязанная из ниток черных-пречерных умело. Любовно вывязанная, как для любимого - ровно-преровно, петелька в петельку, а в области проекции органа-мешка четырехкамерного, что безостановочно, беспристрастно качает кровь, вышито сердце, ровнехенькими двумя полужопицами красным цветом. Валентайн жил, Валентайн жив, Валентайн на наших улицах будет вечно жив, пока фантастическая химия у наших женщин в организме не закончится. А с таким климатом, с таким буйством цвета весны, вряд ли стоит в ближайшие годы ожидать не то, что климактерическую паузу, но и снижение гормонального градуса. 

Какая-то дрянь вчера во время пробежки укусила за ногу в районе голени. Нога за сутки в месте укуса не просто стала прекрасно-красной, но и плотно-увесистой, еще и ко всему дико чешется (фенистил гель, как мертвому припарки), но хрен с чесоткой, я умею себя уговаривать не любить вопреки, но это гадость укушенная решила вести себя хабалкой, прикинувшейся гранд-дамой, пусть и в первый, одновременно последний раз, по ошибке допущенной ко двору. Короче, творит ужасное - пошла вокруг укуса отслойкой эпидермиса пузырями. Наблюдаю такое в своей практике впервые, заодно подключила преднизолон наружно и антигистаминные внутрь.

Хорошо бы посмеяться с залом: это психосоматика или отрабока кармы? 

"never say no, try anything twice til the angels come and ask me to fly" - поет сейчас мне Брайан Адамс.

Она ушла в 81, но до конца дней ей было именно те 18. Время стремительно листало календарные страницы ее жизненной книги, но не утекало в песок, в ее 18 время стало просто временем, сквозным фактором, а не фактором преломления.

"Никогда не говори нет, попробуй еще раз пока ангелы не придут и не предложат улететь" - это спел Брайан Адамс, удивительно попав в такт ее точки сборки, ее жизненного кредо, той науки, которой она меня в свою жизнь бабушки учила.

Сегодня Фросе было бы 98. Было бы, если бы календарь в ее случае существовал, если бы существовало у нас с ней общее время. Но она каким-то удивительным образом осталась на всю мою жизнь восемнадцатилетней. Как? Меня не спрашивайте! А лучше послушайте Брайана Адамса. В этой песне она вся.

Хит 1966 года. В этом году юбилей, на минуточку, полтинник, а звучит по-прежнему свежо и задорно, потому, что качественное не имеет возраста. 

Оригинал в исполнении авторов "The Lovin Spoonful".

И самая известная кавер-версия. Конечно же, в исполнении старика Джо.

Старшенький решил хворать основательно и с удовольствием. Второй день в лёжке. К жалобам на живот присоединились жалобы на спину.

А я читаю болеещему вслух Куприна, развлекаю и развлекаюсь как умею.

- Гм... А в спине вы не чувствуете боли? - спрашивает врач, многозначительно хмуря брови.

Больной напрягает память и вспоминает, что действительно, проспав однажды четырнадцать часов подряд на спине, он ощущал в ней некоторую ломоту.

(А. Куприн "Доктор")

То ли канун полнолуния, то ли я в образе.

Вначале все профукала сном. Нет, по будильнику я, конечно, проснулась, сделала базар, а потом легла с книжкой. Книжка решила все. Когда я вынырнула из сна и спросила про "который час" у старшенького - это было самой главной ошибкой. Потому, что нечего верить тем, которые тебе говорят половина одиннадцатого на твое ощущение желудка в стойке обеда. Но я ему поверила, ведь не чужой, вряд ли обманет. 

Оказалось может. Говорит, что исключительно с чистыми порывами. У тебя, - пальцами показывает, - вокруг глаз был недосып, а я решил обманным путем все исправить.

Короче, добрыми  делами сами знаете куда дорожка проторена. В половине четвертого на меня из зеркала глядела азиатка. Правда, молоденькая. Зачем-то эта азиатка наварила быстренько европейского борща с молодой капустой и вышла в сад балконный вон. 

Младшенький двумя тарелками окреп, а старшенький неожиданно начал мучаться желудком и общим недомоганием. Признала ротавирусную инфекцию, хотя, он настаивал на токсикоинфекции. Типа он понимает, типа я та еще хозяйка. 

- Не вопрос! - сказала я и приписала классику жанра "голод и покой", в случае вовлечения поджелудочной обещала добавить и "холод". 

К вечеру взмолился: "Есть хочу". Сварила болеющему риса на воде. Кормила с рук. 

- Не сильно я ною? - спрашивал он меня между ложками, которые я вкладывала ему в рот. 

- Пока не сильно. Но, вряд ли стоит так улыбаться, когда тебе так плохо.

Разговариваем на равных, часто над жизнью хохочем. Попеременно то со мной, то со старшеньким подтрунивает над родителями и их роли в своей судьбе, т.е. над нами всеми, что означает одно - самокритика сохранена. 

Стрижется часто, моется регулярно - душ два раза в день и смена белья, а было ведь время, когда я думала, что воспитание воспитанием, а гигиене хана. 

Читает. Сейчас в его топе Паланик, но не брезгует и тем, что я нечаянно ему подсовываю, а чаще кино. Загорелся Тарантино. И модой конца 80-х - начала 90-х. Такой вот в этом для меня далекими юношескими воспоминаниями смешной. Особенно, когда на умняке вещает, что это - впервые на модных страницах мира. Правда, когда в быту аргументом цитирует Цоя, и внезапно сбивается, то приходит ко мне, как к суфлеру. 

"Видели ночь, гуляли всю ночь до утра" - это нынче его кредо. Большей частью на выходных, но бывает и среди недели. Мы не противимся, но следуем одной позиции: "Тот, который решил, что он уже взрослый, сам вправе регулировать свой основной обмен и обеспечивать свои потребности".

Через неделю ему 19. А я понять не могу, как же внезапно, стремительно это случилось. 

Мне было 24, я была молода, зелена, наивна и жизнью небитая. В общем, что тут говорить - молодой специалист. Стояла на одном из первых своих наркозов в пластической хирургии. Планировалась круговая пластика лица у женщины лет что-то около 45. Анестезисткой у меня была прожженная Ладка. Ладке на тот момент паспорт насчитал 38 лет, жизнь, правда, испытаниями преподнесла  на порядок выше. 

Пациентка, которая накануне операции  во время осмотра на все мои вопросы отвечала однотипно «Доктор, вы очень молоды, совсем не понимаете, какие у меня после перспективы открываются», вошла в операционный день по схеме:  премедекация, подача на стол, интубация, вводный наркоз. Помню, когда вышел в операционный зал, помытый к операции профессор, готовый к бою с возрастом, в свите арабов-интернов, я кивнула - можно приступать! И он приступил. Снял той женщине лицо, отсек лишнее, а после новое пришил наживо, понятное дело, что с комментариями для учеников.

- Бр-ррр… - поежилась, помню,  я. - Да чтобы я на себе такое позволила, да никогда!

- Молодая потому что.  - ответила Ладке мне. - Всему свое время. А я вот в процессе решения.

Мне нынче 42. Конечно, за эти годы, меняясь лицом, я про ту барышню, про Ладку и того профессора не один раз вспоминала, думала и про время, которое беспощадно, а вот про пластику ни разу.

Может, потому, что знаю про тот фарш, который невозможно провернуть назад, а, может, потому, что для меня давно паспортный возраст - это просто факт, а биологический измеряется совершенно другими параметрами. Например, задором, легковоспламеняемостью, подвижностью суставов и нерегидностью мозгов. А нерегидные мозги понимают, что невозможно в одну воду войти заново, зато, можно сделать так, что каждый день отображением лица в зеркале радует.

Но, при этом я совершенно ничего не имею против этих женщин-статических картинкой, хотя, их мир, и тогда, и сейчас, для меня чужд. Я за динамику.

А вы, думали (размышляли) лечь под профессорский нож, зная, что через пять-семь лет, опять придется повторить?

Стоило намекнуть маю, что он - сентябрь, как тут же исправился. За ночь все слезы утер, а утром разулыбался солнцем. Ну чисто деточка.

Сделала субботний базар в бело-зеленой гамме. Привычно творог, а еще мешок зелени. У одной бабушки выбрала весь укроп (невозможно нежный, сочный, пахнущий так, что шла домой и нюхала его, нюхала), полным ходом пошла заготовка на грядущую зиму. Щавелем уже запаслась, петрушкой запаслась, вот настал черед и укропа. Вымыть, высушить, нарезать, сложить в контейнеры и отправить в морозильную камеру, что может быть легче! На повестке дня шпинат. После можно будет сказать, что программа "Зелень на зиму" выполнена.

А еще отхватила розовых пионов в бутонах огромным веником. Хожу теперь целый день вокруг них и с тихим трепетом наблюдаю, как они набирают силу бутона, розовеют и приоткрываются. Это же чудо, просто чудо!

А на улице так сладко пахнет акацией, что можно язык проглотить. Зацвел первый жасмин,

[500x627]

а липа цветом набухла и вот-вот выстрелит. Заодно с ней и чайная роза. Так что скоро акция "Розовое вино" опять на моих страницах. В прошлый год дебютом получилось что-то около трех литров, в этом году намерена масштабнее. И варенья из розы наварю, с пышками оно самое то. Не заленюсь, так и лепестков для украшения тортов "засахарю". 

Боженька, как же легко и задорно живется, когда тепло и вокруг зелено!

Кройки и шитья головы. Кто в курсе - тот поймет о чем я.  

А прогулки по Городу для меня всегда были возможностью найти ответы на многие вопросы бытия. Главное - идти, куда ноги ведут, без цели, неспешно.

Наш нынешний май, зачем-то, сошел с ума, решив, что он – сентябрь. На улице хилый плюс и ветер рвет крышу. Про сумрак и дожди само разумеется. Хожу второй день в плаще, застегнутом наглухо, сломала ветреными погодами свой зонт-дом, вымыла дождями очки-окна до мутного блеска, окружающий мир теперь глядит на меня, как и я на него, – с преогромным вопросом.

Но я хохочу! Хохочу задиристо, как вновь, впервые: «в глаза, в виски, в жасмин!» Зато вокруг нас всё красивенько и зелененько, молодцевато борзо, как у подростков, и цветом акации ложной, та, которая у ботаников зовется робинией, так пахнет, что можно потерять голову, осознанно ее впредь скружив.

По такому случаю промочила во время пробежек (которые, на самом деле, если копнуть, оказались побегами «Беги, Лола, беги!) за эти дни две пары кроссовок напрочь, квакают лягушками – суши не суши (газет что ли в них по старой привычке набить?), осталась еще одна пара – красивенькие красные. А к ним в пандан ветровка…

А вечером навертела для своих по-быстрому пирожков, помня, что мелкая моторика лечит: руки делают – голова дышит

 Эта весенняя сказка специально написанная для tashka24, я ей еще в бесконечно белые, бесцветные и безжизненные дни зимы показать каштана цвет обещала.

Величавые деревья, ежегодно в мае, как в первый раз, щедро зажигающие свои роскошные канделябры в сто тысяч тысячных свечей, давно уже стали символом Города. Пора, когда «стоят каштаны в свечках – розово-желтых хлопушках-султанах»  – это апогей нашей буйной киевской весны, фейерверк в честь нарождающегося леточка.

[700x466]

Не секрет, что наши каштаны не совсем так уж и наши, на самом деле, не аборигены, а переселенцы с Балкан,  пусть и здорово ассимилировавшиеся в окружающей среде.

Теперь уже никто достоверно и не расскажет, когда они впервые появились на киевской земле, зато из поколения в поколение передается одна легенда. 

[700x468][

Темнеет уже давно не рано. Я то, вышла в местный магазин системы «маркет» за молоком, а на кассе зачем-то стала невольной свидетельницей человеческих страстей. 

Он и Она. И еще один Он. Еще пока свежи годами и телом, и даже мозгами, похоже, что пока. Второй Он в этом треугольнике маятельных страстей не лишний, а запасной. Запасной сандалиями, которые, как оказалось, продали эти за три фигуральные копейки, чтобы купить винища догнаться.  

Кассир на кассе, в которую они стали в очередь, предупреждает, что терминал не работает, оплата только за наличные.

- А у нас только наличные! – звонким, на удивление довольно приятным, мелодичным голосом провозглашает девица, одетая в большие, вперед торчащие сиськи, и стриженые напрочь коротко волосы, выкрашенные в цвет пролетарских страстей – красный. – Нам надо купить вина на 300 гривен. Только на 300 гривен, потому, что больше у нас нет. Но срочно надо купить! Вот, видите, – обращается к кассиру, – стоит человек босой? Очередь видит, а кассир усталыми за рабочий день женскими губами вместо нее молвит: Зачем? – А не зачем, а потому! Потому, что мы его сандалии продали. Продали только что за 300 гривен. А теперь их пропьем! – На что усталые губы кассира вместо «Вау!» опять произносят «Зачем?».

Зачем? – А потому, что мой день рождения раз в году. – Таки, грустный праздник. – шепчет женщина-кассир себе под нос, рассчитывая троицу; а рассчитав, громко оглашает «Технический перерыв». Очередь понимает про усталость и жажду любви и тихо с молоком переползает в соседнюю кассу, где старухи с хлебом и мужики с вечерним пивом, и никаких таких внезапно нахлынувших маем страстей.

На кладбище уже со мной знакомились (был пару октябрей назад во время прогулки по Лукьяновскому некрополю такой дебютный случай), теперь уже и дозрела до того, что спортсмены, пусть и  в летах, но клеют. Жизнь, можно сказать, прожита не зря.

Сегодня на спортивной площадке, когда я в мыле, что рабочая лошадь, остановилась передохнуть, один подошел и предложил поплавать на Киевском море. Правда, был не дурак: после комплимента "У вас идеальная фигура" с великой надеждой спросил - умею ли я плавать.

Пришла домой, хохоча рассказываю старшенькому, а тот так серьезно и говорит: "Через двадцать лет и я тебе такое скажу".  Осталось теперь дело за малым - старшенькому, в конце-то концов, научиться плавать.