Кто в декабре не успел, тот в июле совсем не опоздал. Вот чтобы кто не говорил, а народная мудрость гласит: готовь сани летом! Тем более, что 12-го, на Петровки, наконец-то, завершились русальские гулянья. Можно уже косу стричь, хвост рубить, из девицы ведьмовской превращаться в женщину - колдунью, чудесницу, кудесницу, прелестницу - под музыку Вивальди и Roma Amor.
Не успели напиться дневного света в полную сыть, а уже солнце покатилось яблоком наливным с горы, должно быть у него такая планида - бежать, а наша - догонять. И каждый истый охотник желает знать где, желает знать как, каждый охотник остро жаждет найти ту сказку, где за безбрежными далями на высокой горе стоит радужный мостик, на котором сидит волшебная птица фазан, а в лапках у нее волшебный ларец с самыми очаровательными женскими безумствами. Это - шляпка, салат и каприз. Света, 
Женщина с безуминкой, в безумствах не только знает толк, но умеет их присмирять, охмурять и даже оп-па дрессировать, потому, что она настоящий волшебник - Кот_Лета.
Вчера ходили в кинотеатр "Жовтень" на "New vision. Мое незабываемое лето". Как по мне, то подборка из шести фестивальных короткометражек для лета просто чудная и времени час десять на все про все, быстро, ненатужно, динамично. Легкие, романтические, иронические и волнующие фильмы - как написано на сайте кинотеатра - станут чудным началом…
Станут чудным началом или продолжением прогулки по Подолу, или небольшой приятной и наполненной паузой в этой прогулке. Так что, киевляне, кто любит короткий метр, кто хочет и может или даже могёт, спешите, до 27 июля еще можно успеть. http://zhovten-kino.kiev.ua/films/New-vision-mo-nezabutn-lito
Подол меня вчера и порадовал, и огорчил. Из хорошего - жизнь бурлит, строения преображаются, улицы метутся, дворы убираются, цветы садятся, все эти маленькие магазинчики, уютные кафешечки на первых этажах невысоких, двух-трех, максимум - четырехэтажных, столетних зданий придают определенный шарм и неповторимый колорит (я-то помню как там много где плохо было еще даже в нулевые этого столетия, а в середине 90-х прошлого столетия в некоторых домах нужно было еще и ногами потопать перед тем как подниматься по лестнице, громко крыс вспугнуть). А вот из огорчения - монстры из бетона и стекла уже на древнем Подоле, где застройка конца 19 - начала 20 вв., это очень большое огорчение. Они, как зараза, саранчой по историческим частям города ползут-расползаются. Города Ярослава и Владимира поражены, Печерск поражен, вот теперь и Подол в огромной опасности, монстры же высятся, ширятся, расползаются, нависают, стирают, сжирают все, что было до них, без остатка. Очень страшусь, что скоро мой любимый Подол потеряет свой аутентичный дух.
Небо вчера вечером устроило представление, а солнце было в драматическом образе, немножечко с заламыванием рук.
Заскочить после пробежки на базарчик исключительно за мятой, а прихватить еще и патиссонов - это я. Ну невозможно же было мимо пройти этих солнечных братцев. Умела бы рисовать, написала бы семейный портрет Cucurbita pepo var. patisson в летних интерьерах, но не умею. Значит, буду мясом и овощами фаршировать, в духовке запекать.
И всякой остальной милой цветной чепухой заниматься, а вечером пойду в синема, короткометражек из "New Vision" хочу.
Эх, как же летом-то хорошо! А в субботу летом еще лучше, потому как селяне в гости к нам. Субботний базарчик спозаранку полнится запахами и красками жизни - вольной, просторной, молодцеватой, пестрой, ярко-цветастой. Ходить и нюхать, трогать, пробовать, любоваться, лениво торговаться и задорно смеяться. Легко, ненатужно смеяться, потому, что до зимы, до вымороженного, выстуженного монохрома, рычащего, брычащего месяцами -брь из этой субботочки середины лета все еще вечная вечность. Все еще вечная вечность, хоть Феб уже на своей запряженной крылоногими конями колеснице с замирающим сердцем осторожно покатился с вершины горы, той небесной горы, где безумный водоворот крутит громаду пространства и увлекает за собой звезды.
Ухватила у леточка в долгий путь чуток пупырчатых мелких огурцов и сочной вишни (корнишоны в банку, да, наконец-то, инициировала процесс консервации, вишня в морозильную камеру и в настойку - у меня тут нынче случилось новое увлечение, как и почему как-нибудь потом расскажу, а вот источником, где черпаю вдохновение, прям сейчас, не медля, с вами поделюсь - http://therumdiary.ru/), шпината еще про запас (он редко когда бывает лишним), а вот ромашек садовых просто так, для настроения и услады души.
Шипы же я обожаю исключительно на клумбе. Есть в них что-то электрическое высокого вольтажа с проступающей сквозь головокружительный запах надписью "Не влезай, убьет!"
Песня Ивано-Купальская. Исполняет народная артистка Нина Симон. В песне поется о самом заветном желании многих девушек - любить и быть любимой, и немножечко про щи.
В конце июня ездила в Елисаветград (Кировоград) подышать архитектурой. Очень хочется поделиться, рассказать, но пока еще не знаю с чего начать, т.к. впечатления, что молодое вино, бродят.
Зато знаю, что затравкой показать. Вот в этой фотографии, как по мне, если не всё, то максимум максиморум про зодчество Елисаветграда.
Многие, знаю, от нынешней жары изнывают, а я в ней, уж простите, отогреваюсь и без нервов расслабляюсь. Наконец-то и мне стало в погодных реалиях хорошо и свободно, выпросталась, освободилась от одежных и прочих пут. Правда, не знаю зачем неожиданностью посадила огромную гематому на заднюю поверхность левой голени (как? - не спрашивайте, сама не знаю), но зато очень задорно сбила обе коленки, практически как пятилетний ребенок: бежала радостно навстречу любимой знакомой собаке, ржала, не заметила поребрик, упала, тут же была ею облизана вся с головы до пят, от такового проявления любви чуть не всплакнула, от такого напора проявлений эмоций тут же молниеносно поднялась.
Лягушки-квакушки все еще громко поют, как-никак лето в разгаре. И мы со старшеньким каждый вечер ходим слушать их хоралы, плата всего-ничего - несколько укусов комаров, зато наблюдаем переливчатые закаты под мелодичные переборы гитариста где-то там на пешеходном мосту и легкий шум мимоидущих тихоходов-катеров. Сегодня один был, что ёлка. Знают, таки знают, наши люди толк в новогодье наоборот.
Да и мы со старшеньким по такому случаю распили на канале бутылку брюта под псевдо-оливье из креветок с летним огородным огурцом.
С новогодьем, други, с южнополушарским! Будьте счастливы, здоровы и держите температуру тела и души здорово-задорно!
Я-то думала, что последнее время у меня в организме для производства счастья не хватает макро- и микроэлементов, а оказалось все глубинее - ретроградный Марс всему виной. Какое счастье, он вчера закончился! По такому случаю поет и пляшет молодой Траволта.
Созрело вино из чайной розы. Сегодня процедила, разлила, на выходе оказалось чуть больше десяти литров ароматного, легкого, чуток пузырящего напитка ярко-розового цвета. Вышло лучше, чем в прошлом году, когда дебютировала, но навыки еще нужно оттачивать и оттачивать. И да, сто процентов нужно будет в следующий раз сахара класть меньше. И пусть рецепт говорит, что 250 г на литр - это норма, но даже уменьшив пропорции до 400 г на три литра, как на мой вкус, многовато.
Пока мы, слабые, тускло-квелые люди, тут на синоптических, астрономических, астрологических, гадальных, игральных и прочих кармических картах гадали, горестно вздыхали, щеку подпирали, прокрастинировали, ленно грустили, худо соплили, щедро во все стороны света плакались и стенали, Солнце-альпинист не для геройства и славы, а упорно, настырно и честно, без разгильдяйства, брело по длинной дороге от зимы к лету, от темени к свету, превозмогая преграды и побеждая себя, карабкалось, лезло в гору, неся свою ношу – быть самим собой «Aliis inserviendo consumor». А добравшись до вершины, до верхушки неба, наконец-то, включило нам всем настоящее леточко. Уж теперь точно можно не мерзнуть (все-таки, твердые плюс тридцать с хвостиком), носить сандалии, голые коленки и открытые солнцу плечи, и, возвращаясь с работы, с урчащим удовольствием, без стеснения, есть под домом сладчайшую шелковицу с ветки до умопомрачительно-фиолетового рта, жадно купаться во флёре догорающего липового цвета и при первой же возможности нырять в нежнейше-бархатистые воды Днепра. А поход в парфюмерный магазин с целью поднять настроение уж точно впору сменить на поход на базарчик. Там пахнет настоящим – жизнью, ярким искристым счастьем, там такое буйство красок и вкусов, что жадно хочется, если и не навечно остаться в этом миге, яркой вспышке леточка, то уж точно сохранить в закромах памяти целебную картинку солнечной щедрости, которой потом спасаться в истязающих душу временах невозможно тягучих монохромных месяцев -брей.
Клубника, малина, черешня, крыжовник, смородина черная, красная, белая – налетай! Персик и нектарин, абрикос, черника, молодой зеленый горошек сладчайший, огурцы в пупырышках, кабачки и баклажаны, перец, томаты на выбор – они, наконец-то, пахнут, уже избавились от вкуса деревянного восковой девственности; картофель молодой – взять помельче, клубень в клубень, размером с перепелиное яйцо, хорошо помыть, не чистить, отварить в слегка подсоленной воде, чуть-чуть с помощью ножа придавить, выложить в миску широкую, щедрую, деревенских объемов, заправить соусом: растительное масло (есть оливковое – хорошо, нет, и не надо, нерафинированное подсолнечное тоже прекрасно), рубленые острейшим ножом чеснок и лимон с цедрой, рубленые не крупно, но и не мелко, засыпать многой петрушкой, отполировать вкус крупной морской солью и смесью перцев, растертых тут же в ступке, чтобы запах вот прям бил в нос, туда же бухнуть оливок, миску сверху накрыть тарелкой и уверенными движениями рук миску по-колдовски встряхнуть, переженить между собой компоненты, и тут же звать всех за стол есть, простите, жрать. Летом это иногда можно, не то что зимой. Летом даже тучки легкие и невесомые.
А ускорить летом свой основной обмен даже проще, чем перевернуть окружающий мир с ног на голову.
Фрукты-ягоды вот совсем во внимание не берем, говорим о так называемых "гарнирах", что вроде как исключительно родительскими привычками. Специально этот термин употребила, ведь большинство, кто прочтет здесь этот текст, дружочками. И даже не просто так дружочками, а видел Олимпийского мишку, соответственно, вырос из советского детства, где "к котлетке" полагалось плотное наполнение - гарнир.
Вы вот что выберете: картофель, кашу, макароны? А, если не выберете в силу ограничений, то за чем затоскуете в режиме строгой пищевой экономии?
Моя семья, например, вернее, ее женская часть (бабушка и мама), были адептами картохи и макарон, а вот мужская часть - дед и отец - любили крупы. Я генами вышла в крупы, но пока готовили бабушка с мамой, ела, что подадут. Несложно догадаться, что это была пюрешечка, картошка жареная, картошка печеная и макароны трех видов: соленые, сладкие и в запеканке. А вот, когда я вышла в открытое поле, на путь кухарки (че захочешь, то и сваргань), оказалось, что все мы трое - старшенький, младшенький и я - любим каши (я, таки, умею их вкусно и разнообразно приготовить, и подать не повторяясь, без сладкого и в запеканках).
Но! Эти два моих при всей моей изобретательности никогда не отказываются от бытового, простого и невитеватого желания, запечатанного уровнем генетического кода предков: кашу заменить на макароны (нынче мода наши макароны именовать их пастой), но, если не про тему, а про урчащий желудок, то лучше на любимую картошку...
Короче, Петр I в наших буднях не простол жил, он жив, и вечно будет в картофельной завязи жив.
А что у вас? Расскажите, поделитесь сокровенным!
Странный, признаюсь, в этот год мой июнь – загадочный, мифологически-сказочный. Не понять, не принять, ни страстно объять, ни жарко прильнуть. Вид имеет пышущего тестостероном, жаркого страстями юнца, а в колодце души у него на самом деле стариковская беспросветно-черная, тысячелетиями копившаяся, усталая, холодно-пронзительная тоска от горячечной любви. На первый взгляд он изумрудно-зелен от дождей, свеж и умыто-прекрасен, в цвет липы щедро, по-царски, наряжен – листьев не видно, жасмином подпоясан, в рукавах у него на радость люду зреет тутовник-шелковица, наливаясь чернильной спелостью, лживо обещая "омовение десяти солнц", но, если приглядеться, то видно, что поражен паршой-меланхолией в самое нутро: хмурит небо-бровки сизым, налитым горе-цветом, вздыбливает тучи совсем по-ноябрьски, чуть ли не каждый день клокочуще плачет навзрыд не утешаясь. Внутри ему горячо, жжет, а снаружи знобит. И уже не понять, не прочитать невербальные знаки, все стерто, размыто, не разобраться в симптоматике, то ли он остро болен, то ли хронически устал. Устал за сотни лет здесь нести свой крест месяца червленого, месяца задорного, молодого, пьяного и опьяняющего, дарящего людям неприкрытую радость и откровенную страсть, нести крест червонного валета…
Я - роза тронная.
Валет, Валет, молодой Валет,
Валет червонный мой.
У каждого, пожалуй, есть свой колодец, свой источник с живой водой, другое дело, что не каждый о нем знает-догадывается. Я-то свой давно знаю, но до сегодняшнего дня даже и не представляла насколько он мощно-сильный. Позавчера еще была враздрай, с энергетикой в глубоком минусе, а теперь готова не только петь, но и долго, задорно плясать и, конечно же, излишком щедро, по-донорски делиться. Самый главный реципиент, старшенький, моему состоянию лакмус, ходит вокруг меня, кружит, то тут прикоснется, то здесь ухватит, тут же спохватится, зная мою кинестетическую натуру и крутого замеса нрав. Ой! - говорит, - я знаю, что ты не очень это любишь, но ничего не могу поделать с собой, мне так хочется, так тянет тебя трогать, трогать... - Ясно дело, я же теперь опять родник с живой водой, точка энергетической подпитки.
А всего-то вышла вчера ранним утром в путь, на дежурство в страну волшебную ОЗ, хмурой, злобной, повидавшей многое, пожившей лошадью, кусающей всех и вся, кроме своих губ (это для меня уж признак болезненных излишеств), тянущей жизненный воз не то, чтобы вопреки, но кармически, а вернулась неожиданно домой бодрой и молодцеватой пони. Ржу и прыгаю, жонглируя клубникой – цирк отдыхает.
Восемь лет уже как оттуда ушла, а пуповину не перерезала – соприкасаюсь совместительством, но последние пару месяцев кручу мысль о том, чтобы вернуться в родные пенаты глубоко и основательно. Вернуться в тот мир, где все по-настоящему просты, без двойного дна, яркие, острые, где жгут неприкрытую сумасбродную нежность перчиком чили, а на черную печаль прикладывают тишину, и поят, поят самым вкусным, самым горьким, самым черным из чернейших кофе; вернуться в тот мир, где я – это я, а они - это они, и все мы без напускного настоящие, потому, что экстрим – это экстрим, он шелуху враз жестко отделяет, сортирует людей на своих и чужих.
Просто зарисовка. Пошли с лысым Витькой на вызов в бывший доходный дом, что соседом бывшему Государственного коммерческому банку на бывшей улице Бегичевской, дом 9. Домофон сработал, вошли.
- Какие прекрасные просторные просторы! – восклицает Витька.
- Знакомьтесь! – тут же включаюсь я. – Парадный, это – ВиктОр, ВиктОр, это - парадный. ВиктОр, прошу вас раз и навсегда запомнить, что именно так выглядит парадный вход, все остальное – это подъезд пролетарский.
Возвращаемся с вызова, а наш водитель гравицапы Сережа читает Метерлинка, и так зачитался, что не видит и не слышит, как мы загружаемся к нему телами своими и медицинскими ящиками. И только когда Витька хлопает дверью и громогласно восклицает «Домой!», он в настоящий мир возвращается. Чудна своими чудесами страна волшебная ОЗ! А потом, возвращаясь домой, на базу, мы дискутируем о том, как бы выглядели Липки, если бы в 34-м из Харькова в Киев столицу не перенесли, и говорим взахлеб об архитектурных делах Григорьева с переходом ассоциативным на Довженко, вернее на его квартиру в сером доме, и, конечно же, как всегда немножечко спорим о том, откуда пошел Город – с Подола или с Замковой горы…
Младшенький вчера уехал в Одессу прогуляться-проветриться, старшенький сегодня на рыбалку, и казалось бы вот, вот оно наступившее на горло счастье - счастье наконец-то побыть наедине с собой подольше наслаждаясь, но не срастается, завтра дежурство в стране волшебной ОЗ. А очень бы даже и не помешало изолироваться от окружающего мира, поместиться в карантин, по типу инфекционного бокса для тех пациентов, что с подозрением на особо опасную инфекцию. Я бы там в изоляции под музыку, кино и книжки жрала бы клубнику до колик в животе и, может быть, даже под клубнику шампанского жахнула (сто лет не пила шампанского). И возможно клубника с шампанским не то, чтобы меня излечили, но сделали легче, пофигистичнее что ли. А то что-то последние несколько дней я насколько преисполнена тяжелой мизантропией, что при соприкосновении с нашими человеками и их глупостью становлюсь запредельно токсичной, едкой, как каустическая сода. Но, если раньше яд выпускала наружу, то с опытом лет научилась себя сдерживать, типа я - человек не только разумный, но и социализированный, окультуренный человеческий тип. Хотя, если долго себя сдерживать, то яд начинает переполнять нутро и становится так тошно, так черно, и так невозможно едко, что хоть удавись. По существу ничего и не остается, как признать, что права была Карина Фосум, когда писала: "В нашем мире невозможно быть просвещенным и умным человеком и при этом не испытывать глубокого отчаяния. Такого просто не бывает".
Июнь в этот раз попался какой-то бракованный, совершенно несносный погодами дурачок, но обворожительный, как бес. Явился, что дикий, необузданный зверь из преисподней, с холодными до дрожи выпущенными дождями-когтями, грозил, метал, швырял, пенился, рычал и выл, к выходным внезапно стих, угомонился, прикинулся нежным, мягким, ленивым, разомлевшим на солнце котиком, даже позволил к нему дотронуться и почесать за ушком. Испустив липовый ароматный дух, позволил людям выставить на солнце голые ноги, пообещав за них не цапать, но такому верить - себя обмануть, с понедельника взялся за старое. А я вот тормоз последние дни, что-то у меня в организме порушилось или обнулилось, в общем, вместо того, чтобы с утреца понедельника на себя надеть какую-нибудь душегрею-кацавейку, а на нее еще и епанечку, я сызнова и снова вырядилась в голые ноги, а на них надела белое, непростительно легкое платье, зато в красный горох. Пока бежала на работу, потом бежала с работы.... ай, не искать мне легких красногороховых путей, такая планида. Путей легких не сыскать, а соломку я издавна стелю, чай, не вчера рожденная, ухватила первый попавшийся под руку палантин, обмоталась, как французы под Москвой зимой 1812 года, и пошла бродити и по Городу гуляти.
Пляж - это, всего-то, надеть правильные трусы и найти то место, где можно будет их прополоскать.
Нет! Тут так не получится.
[500x684]
На улице невообразимо пахнет липовым цветом, а в голове сплошной летний мёд - липко, сладко, ароматно. Похоже, вязну! Зачем-то вчера парикмахер Алина сделала меня на два тона темнее и на полкилограмма волос меньше. Старшенький, конечно, принял, а младшенький не замолчал, сказал два слова: "Это - ужас!"
По такому случаю сегодня сделала субботний базарчик размашисто: кроме творога взяла много зелени, особо зеленого лука и чеснока (есть подозрение, что в организме младшенького, как раз, этих острых жизненных витаминов и не хватает), букет люпина прихватила для души.
Но, не успела даже один раз вокруг своей оси на левой ноге обернуться, как на меня напрыгнул турецкий нектарин. И я тут же, недолго думая, его вкусив, подружила его срочно с местными звёздами - чайной розой и липой. Этюд назвала залихватски, но просто: "Молчаливая зрелость в стиле барокко".
Лариса рассказывает, как ездила в Почаев, в Лавру, паломницей. Выстояла, - говорит, - очередь к святыне, подошла, а там у них все организовано, подход во избежания суеты огорожен, только двум можно разойтись. Стою, тихо молюсь, и тут раз вперед меня женщина вскочила, еще и толкнув меня. Я удивилась, но смолчать не смогла, спросила: А что, так тоже можно? Она, правда, тут же ретировалась, зато дама за мной включилась: Вы спешите? - Нет. - Галя, - закричала она губами Гале. - Галя-яя, йды сюды! - и помогла губам размашисто руками. Тут же вперед меня образовалась Галя и еще пять вместе с ней, что прижали меня тесно. - Девочки, ну, так же тоже нельзя. - Девочки решили, что льзя и не дрогнули.
Июнь в этом году так резво обошел май, что я даже и не поняла: льзя уже ему или нельзя. Жасмин как-то быстро отцветает, и липа то тут, то там уже раскрылась, выстрелила медовыми зонтиками. А я хожу по базарчику и нюхаю все, что пахнет, складываю в корзиночку, приговаривая клубнике, черешне, цветной капусте, огурцам, зелени веселенькой и розовым томатам: "Здравствуйте! Лето ваше и наше пришло!"
А на канале фонтаны бьют высокой струей.
Какая-то грусть вчера накатила, то ли от непрекращающихся проливных дождей душа раскисла, то ли сезонное, то ли лунное. Взяла под ручку старшенького и вывела его меня проветривать. Вечером у нас на районе хорошо: Днепр течет, рыба хвостом бьет, на горизонте правобережные дали куполами Лавры в закатном солнце горят красно, а под небом, облачившемся по случаю встречи леточка в волшебно-синий шелковый халат с расписными дивными тучками-узорами, два селезня оголтело гоняются за одинокой уточкой, что не удосужилась со своими сестрицами сесть на гнездо - кружат, вьются, ухаживают борзо, настырно, громко бьют по воде крылом; она вправо - и они вправо, она влево - и они влево, девке-утке от такого нахальства не спрятаться и не скрыться, совершеннейшего надрыва нерва бытовая драма, оголтелый шум и гам, а лягушки-квакушки там зрителями, знай, смеются раскатисто до утробных звуков. В общем, не хуже, чем у людей. Это нам, людям, порой сложившиеся обстоятельства кажутся острой драмой, а окружающий мир видит в них исключительно комедию, комедию положений.
Мы ходили-бродили, бродили-ходили, а потом нашли уютное место и сели-присели. И тут враз из-за кустов вынырнули знакомые хвосты. Увидали нас и как бросили ласкаться. Ну да, Онька, Хаська, Эля и Рики - дружбаны пса Сёмы. Эля ко мне! Рики ко мне! Оникс, Хася, обойди! Фу-уу! Нельзя! - неслось им вслед. А, когда оказалось, что в кустах вовсе и не фу, и даже очень можно, хохотали и пёсоньки, и хозяйки, и мы.
Развеяв грусть, сказала старшенькому: А не пройтись ли нам по околицам, не собрать ли чайной розы цвет? И прошлись, и собрали, четыре трехлитровые банки с будущим вином из чайной розы теперь наливаются цветом и ароматом, пузырьками зреют. А я то уже думала, что в этот раз дожди не дадут, весь цвет собьют, а нет, все вышло как думалось. Как думалось и как загадывалось. Одно, правда, жаль - жизнь так скоротечна.