Вот и осень - осень красней красного солнышка, говорят, что бабья. 

Солнце таки светит, но в тени уже прохладно, ночью так и вовсе Арктика - плюс 12, поэтому самое время начинать курс цветотерапии.

Сегодня выступим по соусу. У мамы моей он всю жизнь значится под кодом "Свежая аджика", но я, чтобы не множить путаницы в этом бренном кулинарном мире, обнародую его здесь как соус "Красна осень" - мне так хочется его звать. Америки, конечно, его рецептом не открою, но вдруг кто-то еще не знает, то знайте - после него ваша жизнь никогда не будет прежней.

А теперь без лишних прелюдий

Она улетела, но обещала вернуться.

Приезжал милый дружочек, дарил радость человеческого общения и всего побольше. Сто лет в обед знакомы, а теперь, наконец-то, и свиделись. Глядели друг другу в глаза, говорили многочисленные слова и даже выгуливали не только мальчика-боботуна и собаку Прохора, но и ноги - ногами мерили Город. Мало, конечно, чуток погода с ее обложными дождями помешала, но ведь не в последний раз - на это надеюсь и в это верю. 

Гуляли, куда ноги вели, маршрутов толком не строили (да и какие могут быть маршруты, когда в коляске двухмесячный боботун), зато в удовольствие. Хотелось, конечно, многое показать, но получилось как получилось.

Если театр начинается с вешалки, то Киев начинается с Подола. Начинался много веков назад, начинается для меня сейчас и, думаю, будет начинаться для моих друзей и для моего свеженького ребятенка. Младшенького-то я уже научила любить Подол, теперь пришла очередь Даниила не Хармса, ведь самое время начинать, когда он лежит поперёк лавки.

Забавное дельце! - сказала я себе, когда начав прогулку по Андреевскому спуску, мы случайно наткнулись на выставку "Киев. Мода. 1920-1960 годы". Было бы преступлением не пойти, ведь в свое время шляпки нас и познакомили.

Знаю, что многие, чуть ли не все лето, ждали осени, как октябрята приема в пионеры. Я же оттого что лету капут, грущу и становлюсь глазами влажная. Такое ощущение, что опять от меня по живому кусок отрезали, наказали без причины, отобрав длинный световой день, радостное пение птиц на рассвете, солнце жаркое, небо высокое, разнообразие оттенков зеленого и самое главное - возможность летать. 

Конечно, наш сентябрь, особенно в начале, еще мимикрирует под зрелый август, но я девка битая, меня не проведешь. День стремительно тает, ночи становятся глубже, в открытые окна просачивается с улицы горечь тлена, а по вечерам на прогулке неприкрытые плечи дрогнут, куда уж тут до полетов, тут бы согреться. А надев сто одежек, вроде бы и теплее становится, но попробуй взлететь с этим балластом!

Единственное, что примеряет меня сейчас с реальностью - это бег по утрам с собакой Прохором по нашим околицам.

А что вы, небось торжествуете, дождались своей осени, да?

Купила сегодня на повидло очередные три кило слив с походом. Предыдущие разы сварить не сложилось, съела и не заметила как. Уж насколько она в этом году хороша, что невозможно остановиться. Мой хит сезона - слива венгерка. Можно, конечно, с ней и пирог испечь, но какой пирог, если она сама по себе божественна. Хотя пирог со сливами - это мысль.

Выйдя из сада "Арарат" сада роз ни в одном глазу (удивительный случай!), пришлось идти сверять часы. А чтобы мы, как и остальные люди, почем зря не плутали, установлен опознавательный знак - беседка типа ротонды, в которой высоко сижу, далеко гляжу. В правом нижнем углу тень носатую видите? Нет, это не мой нос, это и есть часы солнечные. 

Только на поверку оказалось, что они врут. А если не врут, то торопятся этак часа на три. Но так как часы установлены меценатами, каким-то агропромышленным холдингом (сзади даже табличка есть типа "Господа, дети вас не забудут!", все чин чином), вот с них и спрос. 

Где-то в Городе жар, зной, а в ботсаду "ясен август, нежный и спокойный".

Жарко сегодня, и один в поле воин, если он я. Воюю с парнями: у Даниила не Хармса стула нет вот уже четыре дня, а у собаки Прохора, простите, наоборот - приходится часто выбегать на улицу втроем. Зато одной левой ногой пишу пост про прошлую субботу. Рабочее название

Чищу Авгиевы конюшни - свой лирушный черновик. О, сколько у меня там, как оказалось, за эти годы накопилось! Как там, воз и маленькая тележка? Нет, воз и маленькая тележка - это не про меня, это про слабаков. То многое, что за давностью времени потеряло актуальность, без сожаления оправляется в утиль, зато некоторые посты я не прочь и реанимировать.

Как, к примеру, эти вопросы от Лены Gwenhwyfar из флешмоба пятилетней давности. Правда, у Лены тогда был другой ник, но сейчас это не так важно.

Покормила Даньку, уложила спать, сижу теперь и балдею от запахов,

Ахтунг, ахтунг! Что в переводе значит: Ах, милый август, ту-ту-ту, ла-ла-ла, снова вместе, снова рядом.

Пришел, не задержался проказник и хохотун, неугомонный сорванец Август. Сбаламутил небо, выпустив на волю облачный зоопарк.

Август в разгаре - это значит настало время расконсервировать рубрику "Лето в банку". И не только рубрику, но и собственный консервный заводик. Но пока заводик еще не заработал, будет, как и обещала ЛорПалне, припасенная в рукаве карта.

У каждого есть свои пристрастия. Я, например, кроме прочих влечений, обожаю кухонные приблуды. Пусти козу в огород - это про меня в посудной лавке. Тарелки и блюдца, чашки и стаканы, менажницы и блюда, молочники и соусники и бесспорно кухонные помощники, как этот нож для удаления сердцевины яблока. Три копейки цена в базарный день, а сколько удовольствия - фить-фить и полтора килограмма яблок, играючи, за две минуты оприходованы. Быстро, аккуратно и с огоньком. 

Что будет, что будет? Да повидло будет для пирога.

Изя принёс мне записку от Иванова с просьбой прийти завтра в редакцию "Моряка" - пора было готовиться к работе.

С Изей пришёл высокий и неправдоподобно худой человек в обмотках, с профилем менестреля и прядью красивых каштановых волос, свисающих на лоб. Он подал мне широкую дружелюбную руку и щелкнул по-военному каблуками. Потом он подошел к шкафу с профессорской энциклопедией, вынул первый том, перелистал его и выбрал все листки папиросной бумаги, которыми в книге были переложены цветные рисунки и карты.

- А это, по-вашему, красиво или некрасиво? - спросил высокий человек.

Это было необыкновенно. Я слышал, как в крошечном и горячем горле этой птахи пересыпался поющий бисер.

("Глицериновое мыло" К. Паустовский)