В киевском музее игрушки на Кловском спуске опять и вновь в предновогодье выставка ретро-елки. Третий год никак к ним дойти не могу, то понос, то золотуха, но на завтра настроена решительно. Есть тут те, кто со мной в районе обеда готов окунуться в сказку?
- Вот вы же мастер, а не Маргарита, вот и стригите!.. стригите, стригите, да... а не спрашивайте, как меня постричь... и не смотрите на меня так, как будто у меня волос нет... это не волос у меня нет, это я так расчесалась... кстати, гуманитариев видно сразу, они все романтические, а я - сухая, невеселая, я - инженер.. что, простите, давно ли я мыла голову?.. давно! я ее не мою, я голову желе обрабатываю, набрала в руку хорошенько, по голове прошла втирая, потом расческой, расческой густой вычесала тщательно, стряхнулась, плечи расправила и пошла, пошла... удобно, просто и экологично... не стоит так!.. вы же мастер, должны понимать... сделайте мне просто и аккуратно... как аккуратно?.. как у вас!.. вот у вас аккуратно, но без волос, а мне сделайте аккуратно, но с волосами...муж у меня был очень уважаемый человек, дважды Герой соц. труда, но умер рано - в пятьдесят четыре... все в труде, в работе, я его не беспокоила, конечно, дом, дети на мне, но денег не жалел... вот та шубка из серого каракуля, что на мне - это его подарок... хорошая шубка, качественной выделки, никакая моль не берет, ни дождь, ни снег ей не страшен... дети? дети есть... дочь, сын, четверо внуков, правнук Федя... сколько с меня?.. это дорого, как для такой стрижки!.. вы что?.. вы же ничего не сделали, чтобы такие деньги вам платить, тем более, у меня и волос мало, совсем нет волос...
Темные, продувные, свинцовые дни. Нынче декабрь, как ноябрь, соплив и плаксив, особо контагиозен. Редкий снег, грязная жижа, между землей и небом разницы нет - болезненная муть, унылая стынь. Живешь в этой бескрайней сизой пустыне, как в плену, просеиваешь старателем сквозь сито остаток годовых дней, а они, что вода... не ухватить, не удержать, не остановить, разве что окунуть в их коченеющий холод длань и приложить ко лбу, к пульсирующим вискам, напоить пересохшие горячечные губы...
...вот и пришел срок свои тридцать девять хоронить. Вместе были долго, всяко было, чаще - надежно, вкусно, ярко, но сейчас простите-прощайте, расстаемся навсегда. И я не стану в тусклом свете стареющей луны копать глубокую ямку на перекрестке семи дорог, чтобы вас захоронить. И плакать не стану. Давно уже нечем. Нам, козерогам, с самого рождения, известно, что всех зим не пережить, но только в канун сорока понимаешь, что конец одного - это, всего лишь, начало другого.
Не ведаю, сколько мне еще отведено - тут не угадать, но знаю теперь одно: новогодье - это окно. Окно, через которое можно влезть и сделать большую хорошую глупость, например - полюбить свою жизнь, как она есть, даже в виде холодной и слизкой заливной рыбы.
Сегодня ночью открывается дверь в чудеса. Почти месяц, с 19 декабря по 14 января, все, что не загадаешь - сбудется. Но, не факт, что у вас. Зато есть хорошее средство для радости, например, делать добрые дела и бросать их в воду пряниками.
Накрутила коробочек, запаковала прянички, вложив предварительно в каждую записочку. Завтра - Николая Чудотворца, а сегодня ночью он каждому моему коллеге принесет на рабочий стол
Календарь пишет, что полнолуние сегодня, вот в 11.29 и началось. А я думала, чего это у меня голова с самого утра болела, а она мне, оказывается, напоминала: не забудь не только метлу, но и шапку. На улице очень сыро. Мерзнут уши. Световой день скатился на дно, лежит во тьме валяется, скоро-скоро поедем под горку с огоньками и елками. Пёс Сёма обнаглел окончательно, научился тырить мои трусы из ящичка. Я, конечно, тоже виновата, могла бы ящички прикрывать, но, это уже не так важно. Значит приходит, втихаря тырит, потом ложится на них и тоскует. Ужас, с кем живу! Один носки тянет, второй - трусы. Не пропустите, скоро на экранах страны "Отцы и дети. Часть вторая. Как они ее голой пустили по свету".
... стоит запах лишений. Холодно буквально, во втором отделении весь зал сидел в верхнем, тут не до оголенных плеч и блесков бриллиантов, вовсе не Театро Гранде. Да и слава НКВД-шных застенков морозит спину до озноба. Никто до сих пор не знает, сколько было здесь расстреляно и забито до смерти в лихие тридцатые. Но, Камерный оркестр Джузеппе Верди со своей программой "Рождество в стиле барокко" был сегодня великолепен.
Первая партия готова. Осталось завязать ленточки, упаковать в коробочки, и спрятать на верхнюю полку, а то с моими проглотидами пряники даже Николая не увидят, не то, что ёлку.
А давайте-ка срочно устроим флеш и моб, напечем гору имбирных пряников, накрасим их глазурью, снеговику нос нарисуем, снегирю - глаз, а деду морозу - снегурку. И будем делиться здесь картинками. Ну невозможно же по-взрослому стали жить, совсем в себе детей растеряли.
До теплой весны еще сто двадцать четыре сугроба и тридцать три в степени градуса мороза, а я уже млею легким желтым пальто в черный горох. Это, конечно, безумие, но как еще в этих ледниках сохранить внутри себя женщину? Да никак! Только мечтой о том, как мир проснется, а тут ты в желтом пальто в черный горох: здравствуйте, люди!
Вот и пришло время запорошенных следов, бескрайних снегов, уютных берложьих углов. Раньше по молодости казалось, что зима -- это испытание, теперь понимаешь, что спасение. Спасение от натужных встреч, скомканных телефонных звонков, случайных, неблизких, чужих людей, что сквозняком в твою жизнь занесло. Освежили, проветрили и хватит, впору прикрывать ставни, конопатить окна, укутываться в вату, сохранять тепло для себя и своих демонов. Лампа, книга, блокнот и ручка -- вот остов непростуженных дней, зимний покой, жизнь со сложенными крыльями в снежном коконе. Кусок яблочного пирога, чайник чая, лимон и корица... приходи, если хочешь, можно даже без звонка, садись тихонько в уголке, угощайся. Мне не жалко, у меня на зиму припасено много, я готовилась. Об одном только прошу: не принимай мое холодное уважение за горячую любовь, авось, и перезимуем в этой пещере крыло к крылу, не обглодав друг друга.
Ну вот, повалили вчера дедушку Ленина, а могло бы стать на одного Шевченко больше. Или Бандеру. Долго ли умеючи-то?!
пгт. Гоща Ровенской области
Умерла моя любимая школьная учительница - Нина Ивановна, преподаватель английского. Вот и еще одна дверь закрылась в детство.
Это цитата сообщения rodich2007 Оригинальное сообщение
Карнавальные костюмы из прошлого
Читать далее
С утра задуло стылым и безжалостным, выло в проходных дворах одичалой собакой, налетало дикой силой и швыряло в лицо пересохший песок, скукоженный мертвый листок, отступало, хохотало, кружилось в пляске святого Витта, гримасничало, паясничало, одним словом - бесновалось. А потом устало, в один миг упало и затихло, задремало сладким сном младенца. И в этой уставшей тишине пошел снег, вначале тихо, осторожно, на цыпочках, как ступает мать от колыбельки угомонившегося, наконец-то, дитятки. Но потом разошелся, раззадорился, расплескался белым-белым, и стегал оплеухами черную землю, черную-пречерную наотмашь, а коснувшись неостывшую холодной ненавистью, расплывался мокрыми слезливыми лужицами.
Вечером поехала в Старый город на встречу к Малакову. Жизнь моя ходит кругами, то тесно, то пресно, то волю дает, но, в последнее время все на привязи у Верхнего города. Лядские, Жидовские, Софийские и вот Золотые ворота - мои столпы, ориентиры жизненных дней, как будто на них чья-то невидимая рука повязала красные флажки, за которые не выйти, пока не выпустишь себя из себя. В Старом городе по-прежнему не просыхающий ноябрь, застывшее отчаянное безвременье, свои и чужие на протяжении всех этих сто, двести, тысячу лет?...
Каких-то близких сто лет тому назад, буквально на расстоянии вытянутой руки, Тэффи письмом твоей и моей прабабке писала: чем больше у человека своих, тем больше знает он о себе горьких истин и тем тяжелее ему живется на свете.
А через десять лет черкнула дополнением
Сто лет, а ничего в человеческой сущности не изменилось. Думаю, что и от тех, кто от нас на расстоянии тысячи лет, мы мало чем отличаемся. Так же любим, тоскуем, страдаем, разлюбляем, предаем и возвышаемся низкими истинами. Меняется время, устрой государства и общества, но не человек. Кто-то по прежнему любит арбуз, а кто-то свиной хрящик, кто-то созидает, а кто-то разрушает, кто-то гном, а кто-то Белоснежка, Маша и три медведя, кислое и сладкое, мужчина и женщина, встреча и разлука, белое и черное...
Но, разгадка, на самом деле, проста - мы чувствуем яркость и наполненность жизни только тогда, когда она на контрастах. Мир и война, война и мир, неважно, где, в каких плоскостях это происходит, у тебя внутри или снаружи.
Вчера хотела утешиться. Перемерила четыре бешенной степени вешалки всяческих юбочек, блузочек, платьюшек, костюмчиков и пальтишечек. Покрутив носом и задницей, таки, нашла утешение в новом ситечке размера с мини-кофейное блюдечко, огромной форме для торта и блюде белом плоском костяного фарфора. Семья обеспокоена, но, одновременно радуется, особенно смешанные чувства обуревают старшенького - подозревает всякое, особенно на фоне того, что половина изготовленного накануне уносится на работу. Сложно ему понять, что это не приманка, а испытание, научный эксперимент: выживут или и так подохнут со временем. В кулинарии все намного тоньше и язвительнее, куда там моде и трендам наружности.
Зима пробралась к нам и холодит. Завела привычку, наконец-то на радость маме, прикрывать уши и беречь голову. Вяжу платок на манер "Дуня на пыльных полевых работах" по четным дням, в нечетные хожу опростоволосившись (мама в неведении - тс-сс!), а в пятницу так и вовсе расхлябано - в глупой шляпе, джинсах, но, в комнатном тепле для людей сверху прилична - жакет и блуза, порой даже рубашка и галстук, повязанный нетугим узлом. В таких одежных откровениях натуры неожиданно заимела поддержку в лице непосредственного начальника. Сегодня, к примеру, очень живенько обсуждали цвет и узор носков. Сошлись во мнении, что цвет ноября - бордо в наши с ним арифметически сложенные годы, и деленные на возраст отпрысков, - признак привычной радости, стабильной скуки. А вот ярко-желтенькое, огненное-красное, полосатое, в горошек и квадратиками - это признак денди. Мы с ним тоже денди немного, по пятницам, почти равнозначно, не смотря на то, что ему через два года шестьдесят, а мне - к новогодью сорок.
В свете последних происшествий с моими любимыми носками надумала, как младшенького от них отвратить. Куплю ему ярких шнурков! Если удастся, то всех цветов радуги, буквально на семь дней недели. Главное - его убедить, что это в его социуме намного круче, чем мои носки.
Кстати, на третьей вешалке случилась чудная юбка в цветы (хоть бери и возвращайся хватать). И кроем, и цветом, и даже посадкой на те части женского тела, которые стоит выпячивать - это мускулюс глютеус максимус. А вот самыми вкусными считаются не женские мозги, а мозги ягненка, если что.
Когда окружающая жизнь неожиданно бьет из-за угла под дых до ослепления, до темных кругов в глазах и аритмичного сердца, и ты оглушенной рыбой опускаешься на дно человеческих слабостей, единственное спасение выплыть, подняться наверх за спасительным глотком кислорода - это мелкая моторика рук. Вот завтра, не откладывая, пойду и накуплю снежного бисера, стекляруса, бусинок и выстелю подол своей судьбы узорчатыми снежинками - ломкими и хрупкими. Пойдут топтать - услышат, не остановятся, так порадуются хрусту молодого и свежего снега.
Понимаю, что революция, что жизнь многих моих сограждан полностью занята борьбой, но, даже на войне бывает время, когда молчат пушки, а говорят музы. Если вы любите Город не только глазами, но и умом, если вам небезынтересен его архитектурный анамнез - не пропустите!
6 декабря творческий вечер Дмитрия Малакова - известного историка, тонкого и глубокого киевоведа, автора чудесных книг о Городе («Киев Михаила Булгакова»,"Особняки Киева", "Доходные дома Киева" и многих других) на тему: "Киевские архитекторы Владимир Бессмертный, Владислав Городецкий, Сергей Григорьев, Василий Осьмак".
...расскажите, какую лучше брать? Младшенький тут удумал губами играть, а я, как фея с добрыми намерениями, суечусь, чтобы к празднику успеть.
Иногда мне казалось, что я смотрю фильм и не понимаю, кто за кем гонится; кадры мелькали так быстро, что нельзя было не только задуматься, но рассмотреть. Петлюровцы вели переговоры с большевиками и с деникинцами, с немцами и с мосье Энно. В Киев войска Директории вошли в декабре и пробыли недолго - шесть недель.
Никто не знал, кто кого завтра будет арестовывать, чьи портреты вывешивать, а чьи прятать, какие деньги брать и какие постараться всучить простофиле.
(И. Эренбург "Люди, годы, жизнь" книга II, глава 10)