Все со всеми переругались, перессорились, обиделись, забанили-расфрендили и порвали отношения.
Понятно, всюду спад и раздрай, оснований для иллюзий и надежд не осталось почти, а времена впереди мутные и смутные.
Поэтому изнутри прет раздражение и злость, и хочется найти того, из-за кого все. И кто-нибудь непременно находится, потому что все мы в той или иной мере бестактны и этически глуховаты, и нет того, кто бы не говорил плохого и лишнего про ближнего, и дальнего, и всякого. И нет того, кто бы не косячил словом и делом в том или этом, потому что трудно, знаете ли, плыть в серной кислоте элегантным кролем.
Так что виноватые, из-за которых все, находятся непременно. На любой вкус: либералы, националисты, оппортунисты, радикалы, психологи, писатели, чиновники, общественники, русские, нерусские -- выбирай-налетай, на всех хватит.

Только непонятно, когда все полетит к чертям, за кого будем хвататься, на чью руку рассчитывать?
Чем поможет тогда сознание собственной правоты?
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/208781.html#comments

Катя_Дизайнер_Иванова рассказала прекрасную историю, как они искали памятник Сергею Иосифовичу в Тбилиси. И тут же вспомнилось мне, как мы однажды со старшеньким и псом Семёном искали памятник Джону Леннону в Могилеве-Подольском. 

Было это несколько лет назад, во время очередного рецидива дромомании. Поехали мы тогда по Подолью: Мурованные Куриловцы, Серебринцы - дворцовые артефакты польской знати, Лядова - скальный монастырь с тысячелетней историей на берегу норовливого Днестра. К вечеру уставшие добрались до Могилева-Подольского, где и заночевали. Утром же, перед тем как отправиться домой, решили глянуть город и заодно откланяться Джону нашему Леннону в памятнике, который в информационных источниках значился, как один из четырех на всем белом свете. Да-да, Нью-Йорк, Ливерпуль, Гавана и... Могилев-Подольский. Чтоб я так жил! Ты мне, конечно, можешь не верить, но, дай Бог, если это неправда, пусть на мою голову упадет все, что угодно, а если это правда, то пусть на твою, чтобы ты даже не думал мне когда-то не верить. (с)

Искали долго и усердно, кружили по улицам и переулкам, и ногами, и лапами, и колесами попеременно, спрошая и выпытывая прохожих о Джоне.

С самого утра на улице такое льющееся песней приближающейся весны солнце, что мы, наконец-то, возымели задор и разобрали ёлку,  заодно вымыли все углы и причесали полки в шкафах. А солнце по-прежнему льет и льет, и даже небо по такому случаю сменило свой мутно-серый полутраурный наряд на перванш. Старшенький зовет гулять на днепровский лед, любоваться февральским закатом. Как по мне, отличное предложение разогнать застоявшуюся кровь, так, глядишь, и чернила не понадобятся. 

А что у вас, достали уже чернила?

По радио звонкий девичий голос сказал, что пришли ужасные морозы. Да-да, так и сказал: уж-жжасные! Пришли катастрофой и взяли в студёный плен, заковали в морозный острог. Не дышится, не пишется - застыло. В каждый выход на улицу чувствую себя челюскинцем, высадившимся после дрейфа на окружающие льды. Бескровная cнежная пустыня, выстуженная беспощадным ветром, выдох, второй - торос, слеза  на ветру коченеет враз, с каждым днем все меньше и меньше веры в то, что переживу и выживу, почую, как в полях тает снег, пробивается сквозь вековой наст зеленая жизнь, стреляет, бухает липким набухшая почка киевского каштана, услышу, как заливаются в трелях рассветные соловьи, и тут же враз нервочки у всех попускает. Все меньше и меньше веры c каждым ослепленным белым, холодно-огненным днем, но, неистово, буквально вопреки и наперекор, из последних сил, укрепляю на треснувшей льдине свои хлипкие бараки надежды на то, что весна прилетит и эвакуирует нас. Еще теплится, все еще теплится, слабым костерком моя надежда, в свете которой немой белошвейкой пошиваю платье из батиста. Четыре метра белоснежного батиста и десять кружева белого-пребелого...

Вчера я затопила немножечко соседей снизу, сегодня на работе вылила на себя чашку чая, обильно, к слову, вылила. Повесила на батарею сушиться юбку, теперь сижу, пью кофе и утешаю себя, что это на небе Водолей расшалился, а вовсе не моя криворукость.

В Городе выпал прекрасный белый снег. Впервые никакой радости. 

Не знаю, как вас, но сегодня, в пору увядающего полнолуния, меня волнует, на самом деле, три вопроса:

1) Когда разбирать ёлку?

2) Почему Джулиан Патрик Барнс (кстати, рожденный вот-вот завтра), профессионально подергав мои душевные струны своим романом "Предчувствие конца" (Букеровская премия 2011 г.),  так и не смог создать внутри меня мелодии? Что это, как это? - спросила сегодня я себя, перелистнув последнюю страницу. - Качество перевода, разность ментального или, все же, возрастного понимания сентенции: о чем невозможно говорить о том следует молчать (с).

3) Куда хорошие и нежадные женщины девают свою верхнюю одежду, когда она им надоела, но на помойку вынести жалко?

Сегодня вернулась в свою волшебную страну ОЗ. Как оказалось, и никуда, никуда мне не деться от этого (с), коль страна во мне сквозной линией, глубокой занозой, оскольчатым ранением в самое сердце. Пришла сегодня к своим милым и родным ранним хмурым утром по жидкому январскому снегу и говорю: ну, что, гаврики мои, и снова здравствуйте! Поленились вы меня вовремя глубокими осиновыми слезами оплакать, будем теперь дальше вместе обильный урожай редких и тяжелых диагнозов собирать, привидениями кружить и бабок с пола подбирать, писать на заледеневших, морозных окнах приемных отделений дежурных больниц "выхода нет", здороваться с милициантами кивком головы скорбя, как с кругом дальних родственников на похоронах: "да, опять труп до приезда", будем теперь дальше вместе пить кофе декалитрами, курить на пересменке, рассказывая о делах насущных - обслуженных вызовах вперемешку с историями  личными, когда порой чужому, пришлому, случайному никогда не понять, где свое, где чужое - переплелось, соткалось в  ковер жизни. Ржут мои любимые гаврики, взаимно кружат и обнимают. Как же я соскучилась по ним, как же соскучилась по искренности и прозрачности чувств, как же душа моя все это время тосковала! А некоторые говорят, что возраст, прожитые года - это обнищание чувств. Смешные люди! В этой стране возраста нет, как нет молодости и старости, есть только две вещи - рождение и смерть, смерть и рождение, а между ними твоя наполненная и преисполненная жизнь, даже, если только тебе так иллюзорно кажется. 

Вы уж простите меня за такой пафос, но у меня сегодня, действительно, такой день, что трам-пам-пам, очередное рождение посреди вырождения.

Стараются смягчить, говорите? Ну, это точно не про нашего брата-козерога. Помогать? Возможно, но не всем, и то - в случае, если попросят. А вот живем мы по статистике долго-долго, потому, что остывшее сердце не болит. 

Знаете, смиритесь и радуйтесь, коль вам мир посылает людей. И неважно, на самом деле, что одни могут быть рядом с вами только в печали, другие - только в радости, а третьи так и вовсе способны только злословить за вашей спиной. И пусть! Пусть, что одни раз в год по случаю, другие - эпизодами спонтанно, это тоже хорошо. Это прекрасно, на самом деле, что вы, лично вы, все это замечающие, не пропускающие сквозь, и есть те самые настоящие и живые, раз чувствуете на собственной шкуре, как это гнать, дышать, держать, зависеть, слышать, видеть и обидеть, а ещё смотреть, вертеть, ненавидеть и терпеть.

Вчера был старый новый год, сегодня наступили суровые будни. Но прав был Лексей Анатольевич: от привычки улыбаться беспрестанно крепчает кожа на лице.

У наших рабочих мужиков в крови сильна традиция колядок: в староновогодье с самого утра они ходят по кабинетам, засевают зерном и всякого прекрасного желают.  Кто ж знал, что наши бабы будут сегодня спозаранку ловить уборщицу и пытать: у кого больше насыпано? Кто ж знал-то! Знала бы - по зернышку собрала, выклевала бы начисто, ничего не оставила для их огорчения. 

Кстати, королевы красоты (с), если вы, как и я, не растратили попусту с раннего румяного пубертата до этих зрелых, бледных кожею лица, дней  нежность к "Несчастному случаю", напоминаю, что 29 марта на концертной площадке  Центрального дома офицеров ВСУ у вас есть возможность не только улыбнуться, но и послать всех на фиг. 

В общем, какие наши годы, когда НС тридцать!

Сегодня утром думала, что потеряла пса Сёму, минут двадцать думала. Оказалось - разминулись. А как тут не разминуться, когда разрыв шаблона: у него по запахам весна, все эти зори без затменья, ночь без сна и жар томленья, у меня же поздняя осень, сумрак дней, "выйдешь - поневоле, тяжело - хоть плачь!", да еще и уличные фонари на набережной повадились затемно отключать - черти что, буквально экономят на моих глазах. 

Кстати, до сих пор так и не поняла, что это за такой режиссерский прием у бабок, которые елозят туда-сюда, сюда-туда своими вечно текущими мочалками место выгула всех собак нашего околотка, но завидев приближающегося кобеля, хватают мочалку на руки, машут ногами и неистово орут: пошел вон, я тебе не дам! 

У нас в семье постоянно разыгрываются различные драмы.

Недавно собирались в гости к Ваниному крестному. Ваня одевался три часа, а мы опаздывали. Я подгоняю, подгоняю, а он обнимает меня и целует в щеку.

Я: "Сейчас не время!" Ваня грустно: "Разве одеваться важнее любОви?"

Вчера же мне принесли три шубки. На примерку, чтобы выбрать. Шубки из искусственного меха (уже месяц ищу что-то такое), мех длинный и, когда одеваешь, превращаешься в нечто типа женщины-йети или в снежного человека. Ваня решил, что раз три шубы, то всем по одной (ему, мне и Саше) и себе выбрал черную.

Пришла сегодня няня и он ей объявил, что у него новая шуба и в ней он пойдет гулять. Я давай объяснять: она слишком большая, горло будет открыто, рукава длиннее рук... Ваня, срывающимся от обиды голосом орал: "Я хочу быть черным колдуном! Зачем одной женщине три шубы?" 

В итоге шуба эта была брошена мне в лицо, на чем мы разругались окончательно.

Бывают воспоминания глубокие и емкие, а тут, как дуновение ветерка, как скользящий поцелуй в висок. Даже и не знаю, что навеяло, всколыхнуло мутные воды, но в один миг пронзительно ощутила себя именно там, в том дне на исходе мая четверть века назад.

Конец школьного учебного года, контрольные написаны, последние уроки, подведение итогов, я за первой партой у окна, на улице довольно тепло, даже по-летнему жарко, все окна настежь в живой мир, где буйство зелени, умытой только что пролившимся ливнем, запахи скошенной травы, ощущение приближающегося лета, каникул, свободы, любви и невероятное, переполняющее тебя до краев, чувство жизни, что вся еще впереди…

Если верить приметам, ноябрь предстоит бодрым - не заскучаю. В драмах, комедиях, слезах, смехе, с мамиными теплыми словами до щипающих глаз и тортом вприкуску с маринованным перчиком чили. 

Признаюсь, нынче я то ли вялая, то ли квелая, ни прогулок, ни выгулов, но на заявленную выставку Прахова в сердце милой Софии встала в стойку. Возможно, всему виной серебряный век, в котором застыла, как муха в янтаре (даже уже готова променять свой один день здесь за три дня там! а что, мне кажется: довольно выгодное предложение, разве нет?), а возможно запуталась в символизме с Эмилькиными приветами из мира шороха и слезных грез. Пусть уж мне простят ее живые родные и здравствующие близкие, но с ноября мне от нее покоя нет. На днях даже снилась мне эскизами Врубеля и стариком Котарбинским. Но, это уж как-нибудь потом, еще не готова казать, простите, а вот прогулку седьмого дня в картинках покажу.