Гладкие мартовские просторы, бездонное небо, юное солнце – любознательное, игривое, немного неповоротливое, как щенок золотистого ретривера на толстых мохнатых лапах, буйный ветер, рассветные птахи, сбивчиво разучивающие свои трели, нарождающаяся трава… Днепр уже сбросил тяжелый и тесный ледяной кожух, раскинулся, раздался и остро пахнет жизнью.
Весна на пороге, пришла!
Чем старше становишься, тем неистовее ждешь. Казалось бы, знаешь все наперед, ведь за не такую уж теперь и маленькую жизнь было прожито и пережито не единожды все это бурление, томление, журчание, но каждый раз, как вновь, восторг и счастье до прозрачной тихой слезы, под которой глаза опять уходят из ржавого в зелень.
К вечеру все еще заметно холодает, мерзнет нос, и необузданно хочется целоваться, как в последний раз,
Мышь не считает человека существом высшего порядка, потому что не обладает комплексом представлений для понимания сего "факта".
каблуки ношу, черное отрицаю, по прежнему живу принципом врача, что подразумевает под собой три правила:
1) сочувствовать
2) помогать
3) не разглашать и не кичиться
Первый раз в преддверии МЖД мне лента не принесла ни одного ора несчастьем опыленной женщины про то, что это ужас какое фи. Похоже, в другое русло свою атомную энергию направили.
И как же чудесно пахнет мимоза, в этот день мне милее желтых цветов нет.
До сих пор я так и не сподобилась написать про пыльную и уютную Астрахань, в которую влюбилась наотмашь с первой фотографии, увиденной в сети, а потом навеки глубоко-искренне, прожив там в тихом счастье четыре августовских дня. Не знаю, совсем не ведаю удастся ли мне еще раз побродить по ее старинным улицам, прикоснуться дланью к шершавым стенам кремля, окунуться взглядом в безудержное течение Волги-матушки, но, сегодня, в это смутное время, фото коллекция астраханских котиков очень уж мне смягчает нервические травмочки и делает улыбку.
Хмурое серое небо, тревожные лица, черные мысли. Воздух тяжелый и душный, пропитан насквозь болью, страхом, ненавистью, местами -- отчаяньем. Зима была адски трудной, весна, как оказалось, не принесла облегченье. Хоть жги чучело, хоть не жги, Мара, она же Марена, Маруха -- сучья дочка -- только от этого все громче хохочет, попыхивая папироской, варит на керогазе свой спешиал кофе: кровяная юшка, костяная стружка, порох, смазка для ружей, простреленные каски, забытые ласки, сжатый кулак, прищуренный глаз, калаш, дубина, чья-то детина упала, лежит, холод по спине, нож в рукаве, стук сердца в голове, гулкие шаги в темном переулке, мамины звонки, абонент вне доступа, не достучаться, не прорваться, не докричаться... да и крика-то уже нет, один сип, всхлип в черные могилы...
Терпеть как не могу круглые даты и толпу по поводу, по причине, расписанной в отрывном календаре кем-то там сверху, указом выданным и пришпиленным на верстовом столбе, на красной доске почета (или учета?). Круглые даты -- меньше, толпу -- больше, но, все равно тошно до головной боли, до рвотных спазмов, когда вспоминают по случаю указа на расписание, а не памятью души. Давно моей голове никто не может приказать, кого вспоминать и кого чтить, а сердцу -- и подавно.
Свои люди находятся в большом чужом мире по книгам и музыке. И, если читать "твои" книги еще можно обучить, то слышать, чувствовать "твою" музыку -- нет и никогда. Это однозначно.
Сегодня киевлянину Михаилу Александровичу Мееровичу 94! И пусть до сих пор многие, услышав это имя, пожимают удивленно плечами, вопросительно спрашивают глазами "а кто это?", но, даже, если один из тысячи, услышав напев вальса "та-та-ри-ра-ра-ра" из норштейновского "Цапля и журавль" подпоет мне в унисон, я узнаю его -- своего родненького -- и живой душой прижмусь.
Мультфильмы "Ежик в тумане", "Сказка сказок", "Лиса и заяц", "Сказка для Наташи" ("Домовенок Кузя"), "Чертенок № 13", "Котенок по имени Гав", "Зайка-зазнайка", "Ивашка из дворца пионеров", радиопостановка "Доктор Айболит" и много-много других прекрасных "музык" -- это все он, Михаил Александрович Меерович.
http://bayun.ru/authors/Meerovich_Mihail_Aleksandrovich/
Слушать вальс с 3.19
Плаксиво и туманно. Периодически слышен грохот канонады. Пёс забился в угол и носа не показывает. Младшенький вернулся с улицы весь грязный и с разбитым лицом -- дворовые разборки, переоделся в чистое и порывается вернуться на второй раунд кулачных боев. Старшенький ведет с ним мужицкие разговоры. А я -- обычная баба, что с меня взять: подаю лед, забрасываю одежду в стирку, успокаиваю дружочка Сёму и пеку, пеку, пеку оладьи...
Вчера я была еще квелой, лежала мертвой царевной в хрустальном гробу, а сегодня поутру неожиданно взбодрилась (потому, что воздух такой, такой воздух - ну, вы знаете!), воспряла духом, прорезалась голосом, размяла ноги в рассветной прогулке с ушастым скотиком, потом наварила нажористого боб-гуляша, запекла щуку в шубе из сметаны и пармезана (предварительно вымочив в молоке с горчицей), наколдовала ведро грога, взбодрила, вдохновила и закружила своих мужиков на помывку горизонталей и вертикалей, отвезла Семёна с ушами к ветеринару, по дороге домой накупила мешок весенней еды - трава, ягоды, овощи и пряности.
Так что будем считать, что этой зиме я больше ничего не должна. Ничего, даже слезы капелью.
...чувствуется уже в каждом вдохе. Туманный воздух насквозь пропитан запахами жирной, мясистой земли, пряной оттаявшей травы, солеными остатками ноздреватого льда, кислецой подсохших луж на асфальте, горечью набухших веток. И ты вдыхаешь, вдыхаешь этот воздух неистово, часто-часто, загребаешь жадными глотками, как безумец, вырвавшийся, наконец-то, на волю из темного затхлого подвала. Дышишь, дышишь до головокружения, шалея и пьянея от простора и свободы. Да-да, тебе - узнице зимы - в этот раз свезло, вырвалась и убежала из глухой коробки из белого картона с ватой. Дышишь, видишь и слышишь - свежий кислородный воздух, просторное небо, примеряющее на себя несмело королевский голубой, нестройный, пока еще, хор птиц.
Раньше казалось - по весне влюблена. Теперь знаешь - выжила.
С руками, как оказалось, намного проще, чем с пересолом лица. Но, стараюсь неистово.
Вечером забежала в прикормленный моей мордой лица большой продуктовый магазин, то бишь маркет по нынешнему, за травой и сыром. Сложными пассами рук, таки, удалось объяснится с зеленщицей, убедить, что сегодня эта голова просто голова, а не говорящий комплиментами ящик. С дамой, отпускающей сыр, дело пошло проще и легче - показала лицом отвращение и порабощением плесенью. Она в ответ бросила на весы триста грамм пересоленной брынзы - так меня! Обменялись улыбками.
Старшенький сказал, что наконец-то я стала идеальной женой: молчу, когда метают реплики в меня по поводу чуть-чуть пересоленного пирога с лососем, шпинатом и брынзой. Младшенький просто вымыл посуду после ужина, заодно предложив пожалеть меня завтра - выгулять пса Сёму.
А вот пёс Сёма самый настоящий. Он, как вернулся с вечерней прогулки, так и лежит у моих ног, не отходя, периодически постанывая: дай пирога, дай пирога, дай пирога, жадная молчаливая сволочь!..
and he sings along with the radio
with a bullet in his chest
Есть два психологических теста, которые я очень люблю, и периодически к ним обращаюсь. Так вот, они мне никогда не врут потому, что невозможно быть нечестной перед собой в вопросе "нравится-не нравится", это же равноценно предательству.
Плюс и туманы съели почти весь снег, лед на реке ноздристый, крошистый, исполосован промоинами. Еще чуть-чуть, самую малость осталось, и взбудоражатся темные воды, вспучат льдины, и побредут те пьяной походочкой на затекших ножках, разбиваясь на ходу, расплескиваясь на кусты, деревья, песок и прочие прекрасности природы.
Даже и не верится, что десять дней назад стояли лютые морозы, а мы со старшеньким двумя смелыми пингвинами в лирическом настроении гуляли по замерзшему Днепру.
Город в тот же день - 2 февраля с высоты полета железной птицы, будоражит и хмелит, и хочется, как в детстве, тыкать пальчиком и кричать:"вот-вот мой дом!"
Ходили вчера с Семёном на плановую профилактическую прививочку, заодно узнали, что в нашем районе карантин по бешенству, второй сезон. В первом - крыса на канале укусила деточку, во втором - бездомная собачья деточка покусала несколько других собачьих деточек, но домных. А еще говорят, что бешенство беснуется и не унимается, так что, похоже, что некоторое неопределенное время мы с Семёном Степановичем невыездные. Очень жаль, а я ведь почти созрела думами двинуть за компанию с нашими дружочками на кани-кросс.