Когда мы сгоняли гурт скота с тавром "Треугольник-О" в долине Фрио, торчащий сук сухого мескита зацепился за мое деревянное стремя, я вывихнул себе ногу и неделю провалялся в лагере. Читать далее...

Когда синие, как ночь, глаза Молли Мак-Кивер положили Малыша Брэди на обе лопатки, он вынужден был покинуть ряды банды "Дымовая труба". Такова власть нежных укоров подружки и ее упрямого пристрастия к порядочности. Если эти строки прочтет мужчина, пожелаем ему испытать на себе столь же благотворное влияние завтра, не позднее двух часов пополудни, а если они попадутся на глаза женщине, пусть ее любимый шпиц, явившись к ней с утренним приветом, даст пощупать свой холодный нос - залог собачьего здоровья и душевного равновесия хозяйки. Читать далее...

Я, Сандерсон Пратт, пишущий эти строки, полагаю, что системе образования в Соединенных Штатах следовало бы находиться в ведении бюро погоды. В пользу этого я могу привести веские доводы. Ну, скажите, почему бы наших профессоров не передать метеорологическому департаменту? Их учили читать, и они легко могли бы пробегать утренние газеты и потом телеграфировать в главную контору, какой ожидать погоды. Но этот вопрос интересен и с другой стороны. Сейчас я собираюсь вам рассказать, как погода снабдила меня и Айдахо Грина светским образованием. Читать далее...

Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество. Читать далее...

В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету! Читать далее...

Вернувшись с охоты, я поджидал в маленьком городке Лос-Пиньос, в Нью-Мексико, поезд, идущий на юг. Поезд запаздывал на час. Я сидел на крыльце ресторанчика "Вершина" и беседовал о смысле жизни с Телемаком Хиксом, его владельцем. Читать далее...

Джонсон Сухой Лог встряхнул бутылку. Полагалось перед употреблением взбалтывать, так как сера не растворяется. Затем Сухой Лог смочил маленькую губку и принялся втирать жидкость в кожу на голове у корней волос. Кроме серы, в состав входил еще уксуснокислый свинец, настойка стрихнина и лавровишневая вода. Сухой Лог вычитал этот рецепт из воскресной газеты. А теперь надо объяснить, как случилось, что сильный мужчина пал жертвой косметики. Читать далее...

...Находясь в тюрьме, мне было не с руки печататься под своей фамилией. В аптечном справочнике я наткнулся на фамилию знаменитого в то время французского фармацевта О.Henry. Мне она так понравилась, что прилипла ко мне в качаестве псевдонимом до конца жизни.
Выходя из тюремных ворот, я не удержался и произнёс фразу, которую, как утверждают, цитируют уже доброе столетие: "Тюрьмы могли бы оказать известную услугу обществу, если бы общество выбирало, кого туда сажать".
В конце 1903 г. Я подписал контракт с нью-йоркской газетой "World" на еженедельную сдачу короткого воскресного рассказа – по 100 долларов за штуку. Этот гонорар по тем временам был очень хорош. Мой годовой заработок равнялся доходам популярных американских романистов.
Взятый темп был тяжёлым испытанем. К тому же, будучи человеком мягким, я не мог отказать и другим периодическим изданиям.
За 1904 год я напечатал 66 рассказов, за 1905-й – 64. Иногда, сидя в редакции, я дописывал сразу два рассказа, а рядом переминался редакционный художник в ожидании, когда можно будет приступить к иллюстрациям.
Читатели американских газет не осиливали большие тексты, терпеть не могли философствования и трагические истории. Мне стало не хватать сюжетов, и я всё чаще черпал, а то и покупал их у друзей и знакомых.
Постепенно я сдал и снизил темп. Тем не менее 273 рассказа за 8 с половиной лет – неплохой результат! Рассказы обогатили газетчиков и издателей, но не меня. Торговатся я терпеть не мог. Вот третьего дня мистер Гилмену Холл сказал, что я должен ему 175 долларов. Думаю, что должен ему не больше 30, но он умеет вести счета, а я нет...
Я не любил светских раутов, предпочитал уединение, не давал интервью. По нескольку суток без видимой цели бродил по Нью-Йорку, потом запирал дверь комнаты и писал.
В блужданиях и отшельничестве я узнавал и "переваривал" большой город, Вавилон-на-Гудзоне, Багдад-над-Подземкой, – его звуки и огни, надежды и слёзы, сенсации и провалы. Кто-то сказал про меня, что я был поэтом нью-йоркского дна и нижних ступенек социальной лестницы, мечтателем и фантазёром кирпичных закоулков...
... Последние недели жизни О. Генри провёл в одиночестве в нищем гостиничном номере. Он изболелся, много пил, уже не мог работать. На 48-м году жизни в нью-йоркской больнице он ушёл в иной мир, в отличие от своих героев так и не получив чудесную помощь свыше.
Похороны писателя вылились в настоящий огенриевский сюжет. Во время панихиды в церковь ввалилась весёлая свадебная компания и не сразу поняла, что придётся подождать на паперти.

Дамы и господа,
На этой и следующей странице вы найдёте краткое изложение жизнеописания выдающегося писателя Уильяма Сиднея Портера, больше известного как О.Генри...Читать далее...

Итак перед вами подлинная история Уильяма Сиднея Портера, известного, как О.Генри, рассказанная им самим с помощью одного из его многочисленных поклонников.