А вот я последние два дня какая-то грозная. Сегодня вскрыла свои успокоительные. Грызу таблетку и надеюсь, что все это сейчас пройдет. Думать о чепухе я себе запретила. В итоге, в голове пустота и воет ветер. Иногда так страшно жаль, что я вот такой идиоткой бываю. Но с другой стороны - мне будет, что вспомнить.
Да и хорошие события тоже есть, просто я не могу сейчас порадоваться. Ну вот таблетку догрызу и порадуюсь.
Хорошо все, ровно.

Серьезно, вот это утро, сегодняшнее, я могу положить в коробку, завязать красивый бант. И кому-нибудь подарить. Оставлять у себя возможность повторения подобных утренних сцен я не испытываю ни малейшего желания.
Мало того, что кот начал скрестись в дверь, барабанить лапами и орать примерно в 4.30 утра. Мало того, что потом я все-таки провалилась в сон, а он ушел. Он вернулся в 6.30. И орал так истошно, что разбудил Аньку. Которая тут же всплыла в кроватке как буек. Вся лохматая, глаза еще закрытые, но уже завела:
- Это кто это? Это кто это? Это кто это?
- Это Барсик, наш скучающий кот, - просипела я в ответ.
Взъерошенная дочь начала вылезать из кровати, а кота пришлось впустить в комнату, пока он не разнес дверь в щепки. Это было два стратегически неверных шага.
Ворвавшись в комнату, Барсик протоптался по мне раза три, пока Аня наслаждалась утренней встречей с котом. «Ах, какая удача, что будить нас пришел Барсик!» - наверное думала она.
Незабываемы ощущения от кошачьих лап на животе. Он умудрялся ими всеми четырьмя по очереди встать на него, мерзавец усатый. Три рейда. Думала, тапком прибью. Глаза я не открывала. Поэтому только звук рухнувших с комода дисков сказал мне о том, что комнату начали крушить. А животное периодически пробегало через меня в бешенном галопе. Проснулась я окончательно от того, что Аня диким шлепком налепила мне на лоб клейкий желтый листик. Кот же в это время грыз угол стула.
И после всего этого я должна была их накормить и любить без меры, как того требует от меня статус матери и хозяйки.

А сейчас будет грустно.
Господи, как же я скучаю. Как мне тяжело было уйти, как тяжело было улыбнуться. Как странно было ощущать пустоту. Как страшно было ее ощущать. Как будто ложкой выскребли содержимое меня. И ничего не осталось. Я не шла, а металась по тротуару. А потом наступило утро следующего дня. Которое как всегда все исправило, все наладило, все расставило по полочкам: где чье место, где правда, где выдумка. И вроде бы это я. Но иногда накатывает волна ужаса, потому что пустота осталась. Ужасающая, огромная зияющая дыра. Сижу и шпаклюю ее, зашпаклюю - буду красить. Пусть шатко, зато видимость целостности. Нет у меня кирпичиков, чтобы ее заделать. Их еще надо залить в форму, обжечь. Так что пока косметический ремонт.
Я уже очень взрослая, чтобы поливать свои записи розовыми слезами, чтобы писать, что я люблю, жить не могу, дышать не могу. Все могу. И жить могу, и дышать могу. И переживу, и перешагну. И все это вытравлю из себя. Только не поверю уже никогда, и от мании наверное не избавлюсь.
За эти 30 лет я жалею о двух вещах. Эта первая.

Ну я должна была высказаться.

Когда родилась Аня, моя мама рассказала мне, как она ждала заветного слова «мама» из уст моего старшего брата. Честно говоря, я не помню, ждала ли я, слово появилось в лексиконе резко. И оно затмило все. Анька передвигается по дому хаотично, быстро и разнообразно. Чаще всего в поисках меня. И при этом она постоянно повторяет «мама». В итоге, ощущение, что меня ищут сразу во всех уголках квартиры.
«Мама» - это эквивалент практически всем другим словам. Оно раздается, когда я, пардон, в туалете. Детка будет торчать под дверью, хныкать и талдычить «Мамма, мамма, мамма». Из туалета я обычно выхожу озверевшая. Кто не верит, пусть попробует на своей шкуре.
Если цепкие ручонки упустили игрушку, когда весь остальной девичий организм взгромоздился на стул, тоже маму позовут. Чтобы подняла. При этом будет взирать на меня невинными глазами и сообщать как заезженная пластинка:
- Мама, упа! Мама, упа!
Ну и при укладывании девочки спать, маму тоже помянут не раз. Примерно следующим образом:
- Мама.
- А?
- Хи-хи-хи!
- Мама.
- Что?
- Хи-хи-хи!!
- Мама.
Молчу.
- Мама.
Молчу.
- МАМА!
- ЧТО?!
- Хи-хи-хи!!!
Коты тоже так делают, только безмолвно. Сидит и смотрит на тебя. Ты спрашиваешь «что?», он смотрит, не моргая. «Что, мой хороший?» Смотрит. Минуток через 5 такого гипноза лично я готова взорваться. А котик невозмутимо смотрит дальше. Хорошо, наверное, что я не знаю, о чем он думает в это время.

Пожалуйста, пусть этот день закончится. Пусть вдруг раз - и вечер. И Аня спит себе. "Пожалуйста, Джонни, сделай монтаж" (с). Я больше не могу быть коровой.
Ну не совсем я корова, конечно, просто я за нее. Саму-то крову я держу в руке. Маленькая, плюшевая, с пятнышком. Хорошая корова, ничем я перед ней не провинилась, а вот с утра мучаюсь. Правда, был перерыв на сон, но разве это отдых, когда ты корова плюшевая?
Мне приходится танцевать и, к сожалению, петь. Пою я ужасно. Хотя есть две песни, которые мне вообщем-то удаются, но для коровы репертуар странный. Да и Анна не оценила, когда я проникновенно затянула "Белеет ли в поле пороша". Я тогда без длительных обид и переходов забацала "Ветер с моря дул". Но и тут не нашла понимания. Корове пришлось вытанцовывать под Робби Уильямса. Ему я не конкурент, доспехи сложила давно и добровольно.
Потом я, все еще будучи коровой, прицепилась к ребенку, а не сходить ли ей на горшок. Аня впала в недоумение, потому что от коровы такие предложения ей были в диковинку. Но она вышла из ситуации по-своему: дала корове попить, а потом усадила на пустой пакетик от сока (имитация горшка) и озвучила процесс. Усадила, конечно, игрушку, еще чего не хватало, мать на горшок сажать. Достаточно того, что она меня кормит, целует в нос и отправляет пинком с кухни. И от кого нахваталась?
Пока провинившийся ребенок, напрудивший лужу в ванной на полу, просматривает мультик, при выборе которого она меня довела до точки кипения, я отдыхаю. Корова рядом.

У меня два любимых анекдота.
Первый: - Какое самое страшное слово в ядерной физике?
- "Ой".

Оказалось, что я все время "ойкаю". Все время. И не только я. Моя мама тоже все время "ойкает". И Анька теперь тоже. Причем, к месту получается. Вот например, рухнула она со стула. Как-то так, скорее, стекла с него, грохота от падения не было, мягко так приземлилась. И лежит на спине, лапки вверх. Как жучок такой, они тоже, когда пузом вверх повалятся, лапками сучат, перевернуться не могут. И вот моя звезда валяется, ручонками воздух месит, и перевернуться не может.
- Ой-ой, - бубнила она и тихонько ворчала себе под нос что-то малопонятное.
Я очень не педагогична, я заливисто гоготала. (Я считаю, мамы должны много смеяться, создавая атмосферу безудержного счастья вокруг себя).
Теперь "ой" слышится отовсюду. И я все время смеюсь. Ну такое вот у меня время, смешливое.
Правда, вот сегодня она согнула мне крючок. Голыми руками, а разогнуть его в обратную сторону я не могу. Мне страшно! И чего-то не смешно: крючок хороший, любимый.
А еще кот у меня заболел...

А второй мой любимый анекдот я прочитала в книге Бернара Вербера:
"Эта история про Иисуса, путешествовующего по миру со своей матерью. Приезжают они в деревню и видят, как изменившую мужу жену хотят забросать камнями. Тогда Иисус вмешивается и говорит: "Кто из вас без греха, пусть первым бросит в нее камень". Шушуканье в толпе, потом все опускают камни. Иисус хочет освободить молодую женщину под апплодисменты, как вдруг огромный камень взлетает в воздух и расквашивает несчастную. Иисус оборачивается и говорит: "Ну, мама, вам не кажется, что иногда вы перебарщиваете?". (говорят, анекдот старый, но меня такие мелочи не волнуют вообще).

Вот уже полчаса моя дочерь шляется по дому в свежеподаренном платье, такой же кофте и в моих туфлях на каблуках. Грохот жуткий совершенно. В руках еще, для дополнения образа интеллигентной барышни, зажата книга. Правда, детектив, но Аня пока знает только букву «А», поэтому ей простителен такой выбор.
Полчаса назад был парад мод. Человек, считающийся ее отцом, вчера презентовал ей наряды. На мое несказанное удивление, мне все приглянулось, сегодня была примерка. Девица металась между зеркалом, кухней, где сидела зрительница бабушка, и местом облачения в следующий наряд. Под конец она очень профессионально закатывала глаза, вздыхала и зеркало уже проигнорировала. Показалась бабушке, накопала в шкафу книгу и села за стол. Правда вот не читать. Она мажет ее кремом. Крем у нас все еще на лидирующих позициях. Пришлось мне подкрасться к увлеченной Ане и исподтишка спереть тюбик. На всякий случай. И кофту не придется стирать, если что.
А пару часов назад был исполнен очаровательный танец. Запихнув по ватной палочке в каждое ухо и ноздрю, а в рот вообще четыре штуки, это «нечто» кружилось, спотыкалось и «ойкало».
А еще несколькими часами раньше она вылизывала кота, пыталась укусить его за ухо и прижималась к нему лицом. А он терпел. Утром они не поделили воздушный шарик, Барсикова лапа промахнулась по шариковой ниточке, но не промахнулась по Аниной руке. Анька лила слезы и немножко кровь, совсем немножко. Но на коте лежала вина, вот он, видимо, ее заглаживал.

Иногда попадаются мне в руки журналы. А в журналах встречаются статьи про любовь. И отбросив весь свой скепсис по этому вопросу, я их читаю. Ну, во-первых, меня это не касается, а, во-вторых, это уже история. Я тоже когда-то любила, только ни один этого не заслуживал - факт. А про любовь читать намного интересней, чем в ней участвовать. По крайней мере, мне.
Наткнулась на историю Модильяни и Жанны Эбютен. Дочитала, с остервенением закрыла журнал и еле удержалась от того, чтобы швырнуть им в стену. Он сам себя загнал в гроб, а она, беременная, имея уже 2-х летнюю дочь, выкинулась из окна после его смерти. Она терпела его пьянство, нищету, болезни, наверняка припадки ярости... и, каюсь, я так и не смогла понять, а зачем? Я не в состоянии понять, как можно так любить, что не суметь жить без этого человека. Ну и конечно, самоотверженно положить жизнь на алтарь гения.
Гении мне не встречались, мне на пути встретилось только 4 умных мужика. И они уже многие годы мои близкие друзья. Остальных я или плохо знаю, или они клинические идиоты.

На тему известных коту и употребляемых им способов пробуждения можно писать долго и разнообразно. И нельзя не упомянуть время, в которое он приходит с улыбкой на морде сообщить, что солнце встало, и нам пора. При благоприятных обстоятельствах это примерно 6 утра, при неблагоприятных – около 4-х часов утра.
Сегодня он решил, что я обнаглела и сплю, когда в доме голодные котики, как раз в 4 утра. Меня нагло выдрали из объятий Морфея. Урча, он терся мордой о мое лицо, о руки, которыми я от него отбивалась, сам при этой как памятник стоял у меня на груди. Кот тяжелый. И на каждый шорох он мчится проверить, может быть еще кто-нибудь встанет. Все его траектории проходят через меня. И нет, чтобы перепрыгнуть, ведь может же. Нееет, обязательно надо всеми четырьмя лапами своими плюхнуться мне на живот (грудь, ноги), и только с меня уже совершить прыжок. Приземлиться на пол, грохнув в тишине об пол так, как будто носорог упал. А я ведь знаю, знаю, что он при желании может быть бесшумным. Как подкрадется порой…
И вот, носится он значит, я пытаюсь спать. Потому что 4 утра, знаете ли. Мало ли кто есть хочет. Мама сегодня на даче, к ней он не рвется. Когда она есть, к утренним экзерсисам добавляется еще и выламывание двери в ее комнату: быстро-быстро барабанит лапами в дверь и мяукает. Что кота дернуло запрыгнуть в детскую кроватку, вопрос большой. Но прыгнул. И, судя по выражению физиономии, КУДА он прыгает, он понял уже в воздухе. Попытался кардинально изменить траекторию, но сила тяжести брала свое, пришлось приземлиться. И скорее уносить ноги. Уши назад, чтобы слышать врага, когти выпустил, глаза бешеные и пытается без потерь выбраться из логова ЭТОЙ. Удалось.
Ну тут уже я встала, конечно.
Но вот так вот каждое утро.

"500 дней лета". Просто две крайности, а не фильм.

А между тем, на улице дождь. Экзамен в ГАИ провален. Настроение препаршивейшее. Потому что ощущение, тупое и неотпускающее, что что-то не так. Что чего-то не хватает. Ощущение, что я что-то сейчас делаю не так, или чего-то не делаю. Все попытки разобраться, что именно - где брешь-то, или где перебор - разбиваются в прах. Потому что я не знаю. Я саму себя не очень могу понять.
Да и вроде бы все-то хорошо. Через 2 месяца мне 30 лет. Может, у меня кризис какой-нибудь? Очаровательное время для самокопания, неправильных выводов, странных решений и бесконечных сожалений... Можно провести еще одни выходные, смотря фильмы с Колином Фертом. Досмотреться до ощущения, что это человек постоянный житель моей квартиры. Можно опять простоять у плиты и есть, есть, есть. Все равно это не грозит мне лишними кг. Что в моем случае даже и печальный скорее факт. Можно до одурения, до изнеможения заниматься спортом. Так, чтоб на следующий день ноги были деревянными, а через день вообще быть как Русалочка, которая терпела кошмарную боль (спасибо ребенку, недавно перечитывала как раз). Это очень эффективный и действенный способ, чтобы забыть обо всяких мыслях. Можно читать. Продираться через так-себе-перевод "Крестоносцев" Сенкевича. Или со словарем ковыряться в оригинале Хмелевской.
Все это в промежутках, основное время - это Аня и горшок, Аня и еда, Аня и книжки, Аня и танцы, Аня и словарный запас. Девочка преподносит стотыщ увлекательных занятий в минуту. Выбирай любое.
А вот еще можно сесть за стол, взять кружку обжигающего кофе, желательно с молоком, включить компьютер и заняться графоманией. По крайней мере, можно взглянуть в лицо фактам: я живу сама с собой почти 30 лет, и до сих пор не имею понятия, с кем я имею дело.

Вода. Как много в этом слове таится теперь для меня. Тут и возможности, и новые ракурсы. Возможность держать себя в руках, увидев разлитые на полу лужи, возможность каждый день мыть пол. Да какое «каждый день»?! Можно вообще всегда ходить с половой тряпкой в руке. И тут открывается возможность экономить время. А еще возможность спортивных упражнений. А что, конечно. Исходное положение – попа вверх торчком, положить перед собой тряпку, на нее руки. И пятимся, пятимся. При этом руками активно моем, моем. Очень укрепляет и тонизирует. Можно и по-цивилизованному, специальной шваброй, но эффект не тот. Да и ходить все время со шваброй в руке, это уже слишком.
Услышав звук льющейся воды, Анита всем своим естеством устремляется к нему, к источнику. Схватив что-нибудь на бегу, главное, чтобы чашковидное было, она взлетает на детскую табуретку в ванной и, затаив дыхание, сует сосуд под струю воды.
- Вода. – говорит Аня, забывая дышать.
А иногда она находит воду сама. Никто не включает в ванной кран, но она точно чувствует, где можно поживиться влагой и сотворить немного грязи. А если при этом удается облиться с ног до головы да нахлебаться водицы, то тут можно пережить и надвигающуюся кару, черт с ней.
И при этом этот ребенок не переносит мытье головы. Хотя на моих глазах сегодня одела на голову чашку с водой. И радость ее была практически безгранична. По крайней мере, орала громко и очень весело.

Всем известно, что когда дома живет маленький ребенок, тихо дома быть не должно. Ну, разве что, когда этот самый ребенок спит. И вот когда наступает тихо, меня пробирает дрожь. Кто знает, что ждет меня за закрытой дверью кухни, которую Аня с треском захлопывает? Может быть пол, покрытый киселем, усыпанный хлебными крошками или стены, забрызганные творожком, щедро разбавленным водой? Или мокрый ребенок, копошащийся в миске с кошачьей едой, и печальные глаза кота, который не в силах остановить надругательство над его обедом?
Кто знает, что означает тишина в комнате? Лишь легкий шорох, свидетельствует о том, что Аня занята делом. Главное быть готовой ко всему. К вытащенным из комода и скрученным в бараний рог детским вещам, к вскрытой сумке, косметичке, к вываленным из шкафа туфлям, к сорванной с вешалок одежде, к описанной кровати. Застигнутая на месте преступления дочь всякий раз выбирает разные линии поведения. Вчера она решила зарычать в безуспешной попытке спугнуть разъяренного родственника и продолжить хулиганства, сегодня она испуганно заталкивает вещи в шкаф, завтра удерет в слезах с поля боя.
И я теперь твердо знаю, что убрать вещи в шкаф совершенно точно проще, чем отдраить кухню. Т.е., если хлопнула дверь в комнату, можно не вставать.

Вчера на вождении Даша летела, не разбирая дороги. Как так? Мозг как будто вырвало из головы, нет мозга и все тут. Есть только ноги и педали. Даже рук не было, ушли куда-то. Сквозь какую-то пелену прорывался голос инструктора. Какими только словами... Да вообщем-то, легко понять какими.
Утро сегодня пришло странно: в лице кота, который решил потереться о мою подмышку. Я аж подскочила от неожиданности. И этот дурачок так мурчал, что Анька проснулась. Пришлось ему ломиться к родителям, грызть там рамки с фотографиями, а я уже закрыла дверь. Посидели, похныкали напару с наследной принцессой и пошли пить воду. Все дни теперь подчинены подсчетам: сколько выпила, сколько поела, сколько раз пронесло. И еще есть одно подчинение, но о нем тсссс... промолчу.
Ноги на свидание с инструктором не шли. Спорили со мной и говорили, что делать нам всем там нечего. Но сегодня я уже смелая. Все мои "все у меня не так" и "я больше не могу" исчезли во вчера. Отмахнулась как от назойливых мух. Я сегодня женщина железная, я сегодня одела кроссы. Однозначно, что ни о каких других штиблетах речи и быть не может.
Девочка, дружно признанная заболевшей, шаркает по коридору в моих сапогах и проявляет недюжинную заботу о коте. Ее стараниями животное бы ело и ело. Каждый заход на кухню сопровождается подношением мне пустой кошачьей миски с намеком, что данный предмет пустовать не имеет права. Котик просто давеча позволил проспать в его обществе минут 10: Анька уткнулась мордахой ему в живот и обхватила его руками. Вот если бы она свои железные объятья не сжимала потуже, дольше бы проспали. Кот, конечно, решил прекратить эти странные нежности и ретировался, возмущенно цокая когтями. Теперь у него зато есть защитница. Мне это аукнулось тем, что я теперь все время за ручку хожу смотреть на кота. Только что вот проторчала 15 минут на четвереньках, разглядывая, как ошалевший от такой популярности кот отсиживается под диваном. Мы таращились друг на друга, кошачьи глаза четко говорили мне "отвали и ее забери", а Аня пыталась пропихнуть меня под диван, чтобы я котика-таки ей оттуда достала. И мои вопли, что высота у дивана меньше, чем я в сечении, никак меня не оправдывали. Кот от меня ушел.

1 .В шкафу на кухне должны жить мыши. Игрушечные, конечно. Но никак не кастрюли.
1.1Пылесосу вообще отдали во владение шикарное место обитания, как так можно?
Там должна играть девочка!
2. Мама должна спать на крошках от хлеба и печенья, садиться на игрушки, спотыкаться во тьме о брошенные в коридоре коляски, находить под диваном тапки и носки.
2.1. А еще мама должна делиться едой. Этот пункт глупо даже обсуждать.
3. Мама должна носить только нарядные туфли, чтобы грохотать каблуками по ламинату.
4. Все емкости на кухонном столе должны подвергаться жесткой ревизии, с каждого напитка в доме должна быть снята проба. Емкости априори должны быть не пусты.
5. Хлеб в обязательном порядке перед употреблением должен быть размочен и размазан в клейку массу по любой поверхности. Потом употреблен любым удобным способом.
6. Супы ложками не едят. Супы пьют через край тарелки.
7. Кашу есть нельзя. Любую, даже вкусную. Даже с ягодами. При попытке проникновения оной субстанции в ротовую полость необходимо тут же выплюнуть.
8. Писаться можно в любых подходящих местах. Иными словами, там где настигло. Сдерживаться можно только на горшке или на унитазе.
9. При попытке сменить штаны необходимо долго убегать, истоптать описанными ногами весь пол в квартире. Потом можно сдаться и потребовать одеть чистые трусы и штаны.
10. Все кремы должны быть неплотно закрыты, дабы можно было беспрепятственно попробовать их на вкус.
11. Мелки, фломастеры, карандаши и прочие канцелярские принадлежности должны выдаваться по первому «ы».
12. Все препятствующие выполнению вышеописанного будут подвергнуты ударам по лицу и обруганы визгом и криками.

Внутри моей дочери определенно живет маленькая свинка. Это только считается, что свинки любят грязь. Если хорошо подумать, то станет понятно, что свинки любят воду. Наша свинка тоже не разборчивая натура, ей собственно все равно, какое происхождение у водицы. Главное, чтобы была лужа. И желательно поглубже.
Зачатков у этой водной страсти не было. Аня рухнула в нее без предпосылок. Прошлым жарким летом, идя со мной за ручку мимо детской площадки, вся одетая в воздушные оранжевые рюши Анна тормознула у невесть откуда взявшейся на 30 градусной жаре лужи. Постояв мгновение, ребенок взял курс на середину и весело потоптавшись сел попой. Растерянная я, не зная, смеяться мне или ругаться, пыталась выудить человека из воды. А в противовес нашей картине на площадке маленькая девочка, тоже в рюшах и бантах, собирала цветочки на газоне.
С тех пор мы лужи не обходим. Хоть извизжись вся, а Аня будет топтаться со счастливой улыбкой в какой-нибудь яме с грязной водой. Все гуляние состоит из прогулки до лужи, стояния в оной, воплей при вынимании ребенка из лужи, и быстрым сапом на материнских руках, вазюкая пальто грязными ногами, обратно в дом.
Правда, на днях мы спасали кошку. Сначала спасала я от Ани, а потом мы со слезами на глазах ждали пока какой-то «дядя» откроет дверь парадной, где явно обитает киса, и киса зайдет домой. То есть, ради кошки лужу ребенок способен покинуть, а ради матери – нет.
«Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой… нана-на-на…(с)»