На днях прочитал в журнале "Власть" следующий комментарий к фотографии, иллюстрирующей визит Путина на гору Афон:
Президент ознакомился с условиями труда и быта монахов И ПОБЛАГОДАРИЛ ИХ ЗА ВЕРНУЮ СЛУЖБУ ГОСПОДУ.

Вот, ей богу - не вру!!!

...две бригады пожарных весь день боролись с очагами загара...

ПАРФЮМЕРИН

ПЕНИСИОНЕР

(что само по себе и не ново)

На днях по первому каналу, в самый прайм-тайм, часа полтора смаковали кошмар, который подстерегает любого россиянина, отважившегося выехать на отдых за рубеж. Прошлись по коррумпированным и бессердечным украинским пограничникам, не впускающим в свою страну русских детишек без документов. Показали коварных квартировладельцев в курортном городе Севастополе, впаривающих гнилое жильё за бешенные бабки. Дальше - больше: в Италии налётчики, убивающие туристов среди бела дня, в Турции - падают лифты в отелях. Словом, за границей - очень страшно! Этюды про жертв туризма были решены по конандойлевски - в багровых тонах. Голос за кадром - трагичный и сострадающий.
Напрашивается вывод - кампания по чёрному пиару спонсирована благодатными и безопасными, комфортабельными и дешёвыми, экологически чистыми и гостеприимными КУРОТАМИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ.

Антон любит отдыхать в необычных местах. Там, где ещё не всё истоптано туристами. На этот раз он автостопом добирается до Вьетнама. Это оказывается непросто – ржавые переполненные автобусы, плетущиеся без всякого расписания по Пакистану, индийские чумные деревушки, украшенные дремлющими буйволами, неистовыми обезьянами и сползающими в ручьи кучами слоновьего навоза… Какие-то кхмеры, которых Антон так и не увидел, но наслушался, насколько они красные и жестокие. Бирманские монастыри, населённые злыми монахами.
Вьетнам Антона не впечатляет. Он ожидал иных ощущений. Джунгли оказались, почему-то, какими-то советскими и скудными, буддийские наставники – жадными и хитрожопыми, прочие местные жители – вороватыми.
Антон, потолкавшись по влажной тропической глухомани, двигает дальше – устраивается матросом на судно, идущее в сторону Филиппин.
Оказавшись в Маниле, Антон понимает, что и здесь всё не то. Как то не так, как хотелось бы.
…
В обратный путь Антон отправляется на банановозе. Ещё в Москве опытные друзья сообщили ему, что банановоз – это супер. Почти бесплатно. Много места. Вопрос с едой вообще не стоит. Естественно, для неприхотливого человека.
Огромное судно, под завязку набитое зелёными и крепкими бананами, не спеша ползёт в Европу. Бананы оказываются несъедобными. Команда сильно пьёт и нюхает кокаин. Похоже, что матросы тоже ничего не едят. С Антоном они общаются неохотно и брезгливо.
Скоро выясняется, что в фильме про пиратов двадцатого века, всё - правда. Как-то утром, дня через четыре после отплытия, Антон просыпается от громких выстрелов из автоматического оружия, истошных криков и стонов. Выбирается на палубу. На корабле уже ни души – ни своих, ни чужих. Несколько больших луж крови между огромными ржавыми контейнерами – и всё.
Антон остаётся один. Двигатель раскурочен взрывом. Связь не работает. Одна радость – в трюме скопилось много пресной грязной воды.
Банановоз дрейфует. Антон немного дрейфит.
Скоро он обнаруживает, что бананы можно жарить на солярке. Еще в огромных гроздьях - масса побочной фауны – вкуснейшие змеи, отменные ящерицы, куча деликатесных насекомых. И это не считая самого чудесного – крыс.
Из бананов получается гадкая, но эффективная бражка. Пауки с каждым днём всё вкуснее и ароматнее. Живот почти не пучит. Грызунов – завались.
…
Антона снимают с банановоза через три месяца. Посреди Тихого океана. Он абсолютно счастлив. Трип удался.

Толик живёт ролевыми играми. Он – норвежец из девятого века. Ему семнадцать лет и он сам выковал свой меч и кольчугу. Шлем, добрый щит и тяжёлый боевой топор Толик добыл в честном бою на опушке лесопарка «Сосновка». Ещё в девятом классе. Это была славная битва. Толик разрубил пополам Рыжего Гисли с проспекта Просвещения, раздробил черепа двум его воинам, взял немало кож и мехов за пленников, оставив себе лишь четырёх рабынь и двух здоровых мужчин для домашних дел и помощи в кузне.
Двенадцативёсельный драккар Толик строит к весне и спускает его на воду на острове Кереть, что в Белом море. Ходкая лодья с крепкими гребцами-дружинниками, пришедшими к Торвальду из Гатчины, всё лето наводит ужас на окрестные земли, населённые бухими карелами, сезонниками, бичами и студентами с биофака.
Торвальд ходит от Кандалакши до Соловца и никто не может противостоять ему в яростной схватке. К осени он нарывается на объединённые силы пограничников и рыбнадзора. В битве Торвальд получает пулю в грудь и готовится встретить валькирий. Дружина рассыпается по карельским лесам. Драккар сгорает дотла.
Торвальд, опираясь на ясеневое копьё, шагает в Питер. Гейм Овер. Пока.

Криминальные общины всего мира, наконец, приняли судьбоносное и взвешенное решение. Уже давно настоящие профессионалы преступного мира ощущали сильный напор со стороны дилетантов – быстро поднявшихся фраеров, которые разбухли на наркоте, контрабанде и прочей ерунде, хапнули бабла и плюнули на Закон. Мафия, Триады, якудза и прочие правильные сообщества начали крениться в сторону голимых ден. знаков, забыв про честь и традиции.
Наступили смутные, тревожные времена. Честные Воры, помнившие про эпоху Закона, собрались на всемирный сходняк. США, Япония, Китай, Индия, африканцы, вся Европа, Южная Америка и Австралия, даже пара блатных с Антарктиды. И, конечно, Россия с соседями.
Жаркие дебаты продолжались несколько недель. Привыкшие к неторопливому тюремному бытию делегаты не спешили с решениями, но и не гнали порожняк. Вывод напрашивался сам собой: объединяйся или зачехляйся. Нужен настоящий вождь. Не просто крутой из скороспелых, наваривший по-быстрому и коронованный своими же шестёрками. Нужен человек правильный, знаток Закона, не запятнавший себя личной собственностью.
И, вот - решение принято. Практически, единогласно. Ростовчанин Лёха Кривой, по кличке Шуруп был избран на должность Папы. 64 года тюрем, в браке не состоял, потомственный Вор. Законник из старой элиты. Словом, идеал и образец.
Даже непримиримые седые урки из Новой Зеландии склонили голову перед сверкающим ореолом и непорочной чистотой Лёхи Кривого.

Если хуёво
Съешь апельсин из говна
Выдумай хокку

Мы удачно совместили пирсинг с иглоукалыванием. Лечитесь стильно! Лечитесь актуально!

Начало шестидесятых. Семён появляется на свет, красный от натуги и недовольства резкой сменой обстановки. Толстый младенец в окружении восторженных родственников. Папа Семёна – известный журналист-международник. Номенклатурный дом в центре Москвы. Поздравления от членов правительства. Через некоторое время журналиста посылают в Индию. Папа – не простой глашатай социализма и проводник ленинских идей. Он серьёзно интересуется философией и практикой буддизма.
Семёну уже год. Это нормальный крепкий бутуз с торчащими во все стороны волосами, голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Весь в ямочках. Крупный.
Сверхзанятый отец редко видит сына. Однажды, играя с ребёнком, он внимательно вглядывается в него, вертит так и сяк, что-то считает, загибая пальцы, недоверчиво и с сомнением крутит головой, хмыкает. Бросается в библиотеку, где у него собраны редчайшие палийские манускрипты.
С этого дня папа очень пристально следит за развитием сына. Он считает, что обнаружил в своём ребёнке 32 телесных признака, присущих и Будде и Чакравартину – «Вращателю Колеса Вселенной». Семён растёт и, действительно, заметно отличается от большинства людей: он большой, сильно опережает сверстников из посольских в умственных способностях; у него странное возвышение на макушке и, что ещё более странно – сорок молочных зубов. Это не считая кучи мелких и загадочных отклонений. Индийские врачи разводят руками и мямлят, что «надо наблюдать».
Семья возвращается в Москву. Семён учится в школе – не особенно хорошо и не слишком плохо. Его – толстого, белого и огромного – почему-то, не дразнят одноклассники. Почти все они очарованы звуком его голоса. Почти все ходят за ним по пятам. Пытаются прикоснуться. Стараются сделать ему что-нибудь приятное. Всё, чтобы Семён заметил. Улыбнулся. Посмотрел своим невероятным взглядом…
Мало что известно о дальнейшей жизни Семёна. Кажется, он учился в МГИМО. Вроде бы, сотрудничал с «органами». Похоже, что сделал там, «в органах», головокружительную карьеру. Много ездил по всему миру.
Говорят, Семён Витальевич гладко вошёл в российский капитализм. Кое-кто утверждал, что он контролирует половину российских банков и крепко взял за клубни нефтяных магнатов. Что он сказочно, неимоверно богат. Что накоротке знает президентов и дружит с королями. Что они с придыханием говорят о «своём могущественном друге и наставнике».
Трудно сказать, где Семён Витальевич сейчас и кого он награждает сороказубой улыбкой и взглядом сапфировых глаз.
Спросите у далай ламы. Чакравартин ему благоволит.

Инженер Стас, квалифицированный специалист по турбинным лопаткам для гидроэлектростанций, имеет необычное хобби. Он коллекционирует муравейники. По роду своей деятельности Стас мотается по всему свету, консультируя, ругаясь со строителями, матеря тупых местных инженеров на различных наречиях, грозясь наводнениями и размывами, срывами сроков и прочими казнями. И отовсюду привозит в свою питерскую хатку тамошних заморских муравьёв. Из оргстекла, песочка, трубок и других подручных средств Стас сооружает изящные небольшие жилища для любимых насекомых.
В этот раз всё идёт как обычно. Стас возвращается из Боливии. Везёт в баночке с грунтом матку с рабочими муравьями. Матка хороша. Мечет яйца, как из пулемёта. Стас привычно изготавливает добротный муравейник и несколько дней наблюдает за суетливой жизнью новых любимцев, снующих по прозрачным трубочкам за следующей порцией сиропа или с очередным грузом яиц.
Внезапно муравьи покидают насиженное место. Исчезают бесследно, воспользовавшись мелким дефектом конструкции.
Через пару недель Стас обнаруживает, что муравейник обосновался в его компьютере. В непосредственной близости от процессора расположилась матка. Яйца – между микросхемами. Всё опрятно, тепло и удобно.
Стас вновь переселяет хлопотных муравьёв. Через два дня те, в полном составе, дезертируют в неизвестном направлении.
Прекрасным солнечным воскресным утром на Стаса, дремлющего с телевизионным пультом в руках, наваливается огромная неоформленная куча. Она рассыпается на отдельных солдат, которые, бодро работая жвалами, облепляют его целиком, лезут в уши, ноздри и в глаза…
Через месяц из подъезда выходит существо, сильно смахивающее на Стаса. Оно движется медленно и неуверенно, вяло переставляя ноги. Если внимательно присмотреться, можно заметить, что поверхность существа – его лицо и одежда – немного рябит, как будто состоит из отдельных подвижных элементов.
….
Уже четвёртый год муравейник Стас работает учителем географии в средней школе №71. Поначалу ученики подозрительно всматривались в него, принюхивались к исходящему от него характерному лесному душку. Посмеивались над тихим, свистящим голосом. Затем порешили, что Стас Олегович – конечно, алкаш, но мужик безобидный.
Муравейник не спорит. Он такой и есть.

PRыщ

Саша живёт на даче под Всеволожском. Маленький домик с крохотным участком зажат футуристическими виллами соседей. Саша ковыряется в огороде – ему хочется непременно выкопать колодец своими руками. Углубившись в трудный грунт, он натыкается на что-то металлическое. Начинает копать в стороны и, через некоторое время убеждается, что этот покрытый глиной ноздреватый металл простирается во все стороны. Саше становиться интересно. Он расширяет площадь раскопок и скоро определяет размер «херовины»: шар, метров восьми в диаметре.
Через неделю Саша очередной раз спускается в свою яму, вооружённый ножовкой, зубилом и напильником. Выясняет, что шар состоит из чистого золота. Дрожащими от возбуждения мозгами пытается высчитать вес находки. А затем и стоимость. Обливаясь холодным потом путает миллионы с миллиардами, но даже по самым скромным прикидкам сумма переваливает за десятку с девятью нулями.
Саша тащит маленький образец ювелиру. Тот подтверждает: «да, золото, причём химически чистое». Предполагает, что Саша стоматолог.
Саша чувствует, что он – очень и очень богат. Мысли в этом направлении заводят его в тупик – продавать золото по частям – опасно и как-то криминально. Предложить находку государству? Его легче убить, чем расплачиваться. Абрамовичу? У того денег не хватит. Да и уверенности в том, что тот не предпочтёт государственное решение проблемы – тоже нет.
Саша пребывает в муках. Сидеть на куске золота, сильно за тысячу тонн и кромсать всю жизнь жалкие кусочки? А вдруг выследят? И опять же убьют.
Друг Саши – физик, изучает фрагмент находки («вот, знакомые какую-то штучку подарили»…). С уверенностью утверждает, что это – метеорит.
Тем временем окрестные дачники и просто прохожие стягиваются к Сашиному домику и подолгу стоят у забора. С бледными лицами и отсутствующим взглядом. Не обращая внимания на надсадный лай соседских волкодавов.
Саша нанимает старичка-сторожа. С двустволкой тот ходит вдоль забора, не понимая – что или кого он охраняет.
Дальше – всё банально. Саша, конечно, теряет покой и сон. Ночью, само собой, ходит к метеориту и прижимается всем телом к его холодному боку. Естественно, разговаривает с ним часами. Окапывает со всех сторон, сверлит дырки, разбираясь – весь ли он из золота или только на поверхности.
Паломников становится всё больше. Люди приходят, сами не зная, чего им здесь нужно. Многие спят прямо на дороге. Женщины плачут и целуют землю. Милиция не помогает – им тоже очень неуютно, тоже чего-то хочется – то ли всех перестрелять, то ли рыдать о зверской своей жизни…

- «Нет, Сергей Палыч, вот, хоть вы и адвокат, а тоже не можете мне поверить – я не говорю, что принёс их всех в жертву. Мне просто очень нужна была кровь! Даже не мне – ЕМУ! Что? А я, думаете, знаю??? Одиннадцать человек? Ужас! Я же не считал…»

Саша сидит. Метеорит так и не нашли. Народ поутих и разбрёлся.

У Сухаревой башни - сухостой
Головка светится рубиновой звездой

Николай не первый год женат. Дом, дача, жена, работа и жизнь в целом – всё опротивело. Причём – взаимно. Он слышал об удивительной бабе Нюре, которая правит заговорами поломатые жизни.
Николай приезжает в маленький домик на окраине города. Толстая баба Нюра, с трудом переставляя отёчные ноги, встречает его в дверях. Усаживает на кровать, покрытую слоями жёлтых кружевных салфеток. Выслушивает горести гостя, понимающе пожёвывая беззубым ртом. Кряхтя, достаёт захватанный листок бумаги. Говорит, чтобы Николай «обзнакомился с прайсом». Николай вчитывается в бабкины каракули: снятие венца безбрачия, заговоры от болячек, от сглаза, на богатство… Привораживание, отворот… Поморока… Рядом проставлена цена.
- Ну, всё более-менее понятно, - говорит Николай. – Вот, только – поморока? Это что такое?
- Милай! А что такое заговор-то обычный – ты в курсе?! На помороку-то никто пока не жаловался. Цена устраивает, золотко? Если сразу несколько услух – дешевше выйдет…
Николай задумывается. – Значит, так: на богатство, приворот, от сглаза… ну… и давайте помороку вашу попробуем.
Баба Нюра зажигает толстую свечу, накидывает на голову огромный цветастый платок и начинает быстро шептать: - бес-бес-крой-до-небес-божья-то-сила-не-сведёт-в-могилу-заячья-нора-да-свечная-кожура-сердцестонетктоеготронет… Бормочет, всё быстрее и быстрее. Николай закрывает глаза. У него сильно кружится голова и ноет желудок. Всё плывёт. Губы покалывает иголочками.
Баба Нюра внезапно замолкает. Вытягивает из-под вороха юбок полную нечистую ладошку. На ладошке – горсть подсолнечных семечек.
- Значить…приедешь до дому, съешь восемь штук. Оне вкусные, не бойся. На крайность – десяток. Через недельку – ишо столько-же… Давай, милай – счастья тебе!
Николай добирается домой на электричке. Его мутит. Дома включает телевизор. Достаёт семечки. Увлечённый Затевахиным, с его рыбалкой, съедает всё, что было подчистую.
Приходит жена. Не снимая пальто, бросается на Николая, к которому не прикасалась месяца три и надеялась, что этого вообще больше не случится.
Они валятся на кровать, срывая с себя шмотки. Вокруг всё грохочет и падает. Рыбки в аквариуме прижимаются ко дну.
Пахнет мускусом и потом. Мокрые простыни. Николай с женой, вцепившись друг в друга всеми конечностями, остервенело катаются по кровати.
Чудовищный оргазм настигает Николая через пару часов, нарастает, ширится и продолжается целую вечность.
Николай отваливается от взмыленной супруги.
Обширное кровоизлияние в мозг убивает Николая во сне, ближе к утру.
В маленьком домике на окраине города сидит за вязанием баба Нюра. Шепчет беззубым ртом, привычно рассуждая сама с собой:
- Редко кто нонче помороку заказывает. Больно слабы стали…

Приветствую всех новых ПЧ скопом, а разглядываю ваши дневники пристально и по-отдельности.

С Днём Знаний! Среди трёхсот шестидесяти четырёх дней неведения.

Серёга увлекается уже немодным среди его друзей Кастанедой. Заодно расширяет круг чтения, интересуясь сказками кетов и прочих малых народов Сибири. Практикует путь воина и верит в грибную магию. Совершенствует дза-дзэн. Гоняет туда-сюда прану и ци, сверяясь со схемками в методичках.
Друзья называют Серёгу нагвалем и шаманом. Дарят ему хомуз и детский пластиковый бубен.
Серёга отшучивается, но продолжает заготавливать грибы и варить болиголов.
Наконец, серегина крыша, ослабленная ночными бдениями под медитативную музыку, даёт заметный перекос. Родители сдают Серёгу в Скворцова-Степанова. Ему ставят тривиальную психопатию. Кормят яркой россыпью таблеток. Серёга затихает за какой-то месяц. Его больше не трясёт, он не раскидывает крылья в бреющем полёте над палатой и не пытается разгладить ауру злых медсестёр.
Выписавшись, Серега живёт спокойно и неприметно. Почти не выходит из дому. Бухает в одиночку.
Матерясь про себя, смотрит «Дом 2». Его выворачивает от этих знакомых рыл. И только параноик может связать cерёгины перепады настроения с пожарами в соседних подъездах. А сильные смерчи в районе Васильевского острова случались только трижды – когда он капитально перебирал с джин-тоником. Серёга не чаще раза в неделю снимает джек-пот в игровых автоматах. Девушка, в которую он влюблён, выходит за его друга. Ровно через положенное количество месяцев рожает шестерых совершенно идентичных младенцев (хотя, правильнее было бы сказать: «шестерню»). Молодой отец так и не оправляется от потрясения.
Серёгины родители изо всех сил копят ему на квартиру. Их уже не так, как раньше пугает волчий вой из комнаты сына, но топот конских копыт в коридоре и говорящие голуби, толкущиеся на подоконниках, не дают спокойно наслаждаться подступающей старостью.
Да и Серёге мешают уснуть суетливые мысли предков.

Паша едет в Израиль навестить друга. Прогуливается по Иерусалиму. Любуется на древности. Прикасается к священным камням. Запихивает записку в Стену Плача. Взбирается по Via dolorosa. Бродит по окресностям Голгофы. В качестве сувенира набирает в полиэтиленовый пакетик горсть святой землицы.
Возвращается в Питер. На досуге высыпает голгофскую почву на журнальный столик. Обращает внимание на комочек какой-то смолы, из которой торчат тонкие лапки, напоминающие комариные. Вручает находку приятелю-биологу Васе.
Тот аккуратно извлекает насекомое из смолы. Это обычный комар. У него набитое кровью брюшко и абсолютно сохранный вид. Ради прикола и из любви к творчеству, проводит радиоуглеродный анализ. Возраст находки неожиданно почтенный - примерно две тысячи лет.
Шутка разрастается. Друзья, ради хорошего развлечения не жалеют ни денег, ни связей, ни профессиональной квалификации. Исследуют находку под электронным микроскопом. Берут образцы крови из брюшка. Кровь выглядит совершенно свежей. Анализы говорят о том же.
Васин папа, врач, занимающийся медицинской генетикой и проблемами женского бесплодия, обращается к своим коллегам - специалистам по клонированию. Жизнеспособные клетки в наличии.
Экспериментальная шутка продолжает набирать обороты.
Доброволец - студентка Маша. Муж - краснодеревщик.
Оплодотворение соматической клеткой проходит на ура. Беременность протекает без осложнений. Роды - нормальные. Ребёнок - 3550. Мальчик.
Ночью, в палату для новорожденных иститута им. Отта приходят седые усталые мужчины. Теснят в сторону дежурную медсестру.
Говорят, что они - волхвы.