О, боги! Жажду крупных сумм.
Аминь! Ом money падме хум!

шерстьсот шерстьдесят шерсть

Мне нравится, что я больна не вами.
Не гарднереллами... Лишь - трипаками...

Давно хотел спросить у вас - как называется эта хрень на тротуаре зимой... Ну, такая ледяная дорожка, которую накатывают эти... ну, люди? Вы понимаете о чём я? Ну, по которой катятся, немножко разбежавшись?
Просто, я испытываю сильный дискомфорт, когда не могу отыскать в родном языке слово для обозначения всем с детства известного предмета или явления. Ну что, в самом деле, это за хуйня такая?!!
Заранее признателен.

И опять от меня сбежала предпоследняя электричка
Мы не знакомы. Я в Питере. А ты, почему-то, москвичка

Практически всё моё детство прошло в этой бывшей союзной республике. В неё меня ссылали родители. К бабушкам. Когда на полгода, а когда - и поболее. Как выглядят папа с мамой я, за это время, напрочь забывал. Помнил, что папа большой, с чёрной бородой, а мама - хорошая. Бабушки правили мной по-разному, но одинаково нежно. Одна за неповиновение грозила смертью. Своей. Другая управляла при помощи финансовых стимулов.
Одна бабушка жила в городке под странноватым названием Ясиноватая. В Донбассе. Это, пишут, самый крупный в Евразии железнодорожный узел. Из Ясиноватой можно уехать куда угодно: можно - в Шанхай, можно - в Мадрид. По ночам я с ужасом прислушивался к далёкому шуму, скрипу и лязгу сцепляемых и расцепляемых вагонов - был уверен, что это Воры обкрадывают Гаражи. Меня кормили, как на убой - я был невероятно толстым. Вокруг, в степи громоздились терриконы, похожие на подзаросшие леском пирамиды.
В западноукраинском городе Черновцы жила другая бабушка. Черновцы сильно походят на миниатюрный Питер, поставленный на попа. Троллейбусы ползут в гору мимо симпатичных домиков, начинающихся, как трёхэтажные, а, в конце сокращающихся до одного этажа. До сих пор интересно, что там - внутри...
Запомнилось грандиозное еврейское кладбище. Особенно - могилы впрок. Всё готово для комфортабельного размещения - благодарственная и душевнейшая надпись: "Дорогому отцу и деду Самуилу Яковлевичу от скорбящих детей и внуков", дата рождения, чёрточка длинной и тихой жизни... И, пока - всё. Самуил ещё живёт. Целует внуков... Может быть, даже уедет с ними в Канаду. Дай Б-г ему здоровья.
А вы, наверное, думали, что я сейчас про выборы писать буду... Хуй там!

Хлопцы, чьи вы будете? Кто вас в бой ведёт?
Те в ответ набычились: а тебя ебёт?!!

Вышел журнал "Собака.ру" с нашими рожами. Рожи очень заспиртованные. Как уродцы в Кунсткамере. Работы Рюйша. Изображаем Троицу. Святости не видать.

Переезд конторы в новую хатку завершён. Теперь буду чаще. Спасибо всем, кто писал в мой дневник в эти дни молчания. Отрезанный от сети, я скучал и корчился в ломках. Теперь всё в порядке.

Навеял такую не слишком новую и не самую пристойную мысль:
она знала несколько языков. Три очень хорошо и ещё десять - достаточно свободно. Почти все языки были мужские. Только один - женский. Случайно. По пьяни.

Даже ссу сегодня на бегу
Об ожиренье больше - ни гу-гу! (гугу так пишется или нет - не припомню...?)

Страна мечты... Вот куда по-настоящему хочется съездить! И так, чтоб надолго! Влажные, сырые тропики с гигантскими сухопутными пиявками. Дружелюбное, убийственно-воинственное и ласково-трудолюбивое население. Буддизм Тхиен.
Океан... Геморрагические лихорадки. Крепкие напитки, настоянные на змеях и лягушках. Мало туристов. Если уж встретишь европейца - значит это "свой". Какой ещё идиот сюда заберётся?! Маленькие до умиления вьетнамцы смотрятся, как пятиклассники - в институте у нас их было много. Правда, общались мы с милой, рослой девушкой из старой сайгонской аристократии. Несколько языков, манеры... Других вьетнамцев она как-то недолюбливала. Называла ворами. Родителей у неё репрессировали.
Короче, к чему лишние слова?! Следующая остановка - Вьетнам!

Подходит к концу... Мой, как бы, год. Следующий шанс пережить такое у меня случится в сорок восемь лет. Даже уже и не страшно.
Сколько я всего успел наворотить за это обезьянье время! За каких то сраных двенадцать месяцев. Хорошего и не очень. Крупного и мелкокалиберного.
Совершал незаметные подвиги в высокой траве...
Даже понравилось.

Расцветали яблони и груши
Поплыли туманы над рекой
Ты зачем мой хрупкий мир порушил
И явился мне в мечтах - на кой?

Птичий грипп пришёл в Европы
Петь научит наши жопы
Зябликом, клестом споём...

А напоследок - соловьём.

Штаны я протираю на работе
Грозит мне ожиренье крайней плоти

Я написал на порог
Пару капель. Сколько смог

********

Раньше писал на снегу
Лил прозрачную дугу
Постарел. Теперь дуга
В голенище сапога

Почему я встал у стенки?
У меня дрожат коленки
Просто - не привык к расстрелу
Телу страшно. Больно телу.

Кто о чём, а Шива - о бабе

Пятимерные сны, быстро пробегающие от конца к началу. Сперва – титры, потом – развязка с сердцебиением и предчувствием того, что ближе к середине всё будет только хуже. Вырываясь из сна, некоторое время ещё сучу ножками, спелёнутыми тоскливым потным одеялом. Простыня памперсом забилась между ляжками. В комнате мороз. На улице слякоть. Может, не до конца проснулся? Включив телевизор, убеждаюсь, что всё в порядке. Город ждёт именно меня.
Недалеко от дома каждое утро – один и тот же старик с двумя сумками в каждой руке. Фиолетовое пальто и монгольского кроя треух. Надсадным голосом орёт на каждого, обозначившегося в поле зрения: - Пидоры! Просрали Россию!!! Жиды, цыгане, и капиталисты! Не отдам ничего! Сам себе я ебать твой ты чего себе раззявил сука блядь я не могу!!! Дальше уже неразборчиво. Загляделся на него и чуть не съехал в бездонную дымящуюся кашу с открытым люком в глубине. Зашуганные школьники с нечеловеческих размеров ранцами за спиной. Громыхает стройка. Вспоротый асфальт пополам со льдом.
Здравствуй, Зимушка-Зима!