"САМЕЦ"
"ПИТЕКАНТРОП"
"МНОГОЧЛЕН"

Как дзюдоист, был бросок и прижимист...

Любил её до последнего сперматозоида.

Она душка! Душечка! Душонка!

Кончаю. Страшно...

Откроем "Минск" и, помолясь, приступим...

Когда прекрасный идеал
Заколебал и заебал
А чистой прелести чистейший образец
Так запылился, что пиздец....

"От Уссури до Миссури"

пастельный клоп

Вторичные половые призраки

АВТОМОБИЛИ - В ФИСТИНГ!

в пятницу - обратно. Почему-то - на самолёте... Три хроника в пикирующем бомбардировщике.

1. "Кремируй меня нежно"

2. "Сто лет одиночества условно"

овчарка выделки не стоит

Вскоре по Питеру слухи пошли о бригаде «норвегов»
Оперативники с силой подобной столкнулись впервые
Парни с Гражданки и Ржевки, со «Звёздной», из центра
К Рауду Сигурдычу потянулись гурьбою.
Брал он не каждого – только матёрых бандитов
Рецидивистов, и тех, кто участвовал в битвах.
«Рудерман», «Раудов», он же «Руденко» и «Рудый»
Питер подмял под себя в три недели.

Дальше следы его тают в скандалах эпохи
Мало известно о том, чем потом занимался
Рауд, сын Сигурда – наш легендарный норвежец.
Те говорят, что теперь он – банкир в Лиссабоне
Что ФСБ ему плотно на хвост наступила,
Эти – что он – меценат и известный издатель
Пары таблоидов глянцевых. Впрочем, неважно.
Сага о Рауде Сигурдссоне завешилась
С временем нашим – корявым, проблемным, печальным.

А в Ленинграде его уже все ожидали
Он был не в курсе, что есть телеграф, телефоны,
Рации – все средства связи, короче
Этого он не учёл, допотопный норвежец.
Рауд был больше недели, как в розыск объявлен
Всё – фоторобот, свидетели, фото, другие улики…
Так что, все в Питере ждали поимки злодея.
Рауд в приличной одежде зашёл в кафетерий на Невском
Мелочи всыпал в ладони полнушки-кассирши
Пончиков дюжину взял и полпинты ячменного кофе.
Сделать глоток не успел – набежали шакалы
Начали руки вязать – это было не просто –
Силы немало у Рауда в теле осталось
Оперативников начал кидать он об стены
Гнуть пополам, наносить им другие увечья
Бил и гранёным стаканом и столиком белым
Просто топтал сапогом ГТОшников хилых
Семь человек в этот день распрощались
С жизнью своей комсомольской – активной, недлинной.
Рауд, оставив семь трупов, ушёл от погони
И затаился на время в просторной квартире
В доме на выселках, под капитальный ремонт отошедшем.
Стал набирать он дружину себе (был он ярлом)
Так что, дружина ему полагалась по чину.


окончание следует...

Рауд ловил по пути невеликую живность
Зайцев и белок, лягушек и крыс ел сырыми
Кровью живой наслаждаясь и радостным вкусом
Тельца, что в пальцах вибрирует нервно.
Грабил дорогой прохожих, срывая с них быстро
Весь благородный металл: кольца, серьги, коронки –
Те, что во ртах у крестьянок весьма удивляли
Дикого Рауда блеском своим непонятным.
Купюры бумажные Рауд постичь был не в силах
Выкидывал попросту их, или пускал на подтирку.
Через неделю-другую Рауд достиг Ленинграда.
Грузовики не пугали его – он привык по дороге
К этим железным гробам – видел он и страшнее
Много вещей – бегемотов, верблюдов, атаку индусов
В конном строю. Пеших латников-саксов.
Нильских рептилий. Слонов. Носорогов… Куда там машинам!
Впрочем, милицию он обходил стороною
Опытным нюхом своим чуя скрытую силу
Только однажды, гаишника в сумерках встретив,
Рауд убил его тихо – закончились спички.

Продолжение следует...

В лесу на него набрели погранцы,
Было их трое числом. Шли по болоту бухие.
Из самоволки шагали: татарин Рустам,
Лёха-москвич и какой-то эстонец –
Он-то, с грехом пополам (знал он чуть-чуть по-норвежски),
С Раудом смог объясниться, но выяснить, кто он
Парни не очень смогли. Но костёр развели.
Водки, тушёнки достали, конфет и немного
Разной одежды (у Рауда шмотки истлели).
Рауд часа через три уже сносно по-русски
Стал говорить, и с сомненьем
Встретил известие, как он серьёзно попал,
Съев мухоморов, в другую эпоху и эру.
Выяснил много про местных богов и начальство:
Про Горбачёва, оружие местное и про законы
Здешнего племени хилого Рауд изведал.
С крепким напитком пшеничным к Рауду силы вернулись,
А вот тушёнка не очень ему показалась.
Малость подумав, Рауд припрятал секиру.
Лук закопал и по-здешнему духу оделся.
Чтобы не вышло беды, погранцов задушил он бечёвкой.
Съел одного, засолив, что осталось, в дорогу,
И, в направлении Питера двинулся лесом.

Продолжение следует…

Рауд сильным и смелым был человеком
И как воин был он неплох, говорят.
Одинаково быстро рубил ясень и череп,
Бил росомаху копьём так же точно,
Как человека из тех, кого полагал он врагом.
Лёд любил больше чем воду,
А снег – больше, чем дождь.
Пил только пиво, а всё, что не пиво
Рауд питьём не считал.
Рауд везде побывал, куда можно добраться
Не умирая. Дружил он с удачей.
В землях чёрных людей Рауд лишился правого уха.
В землях индийских стрелой ему выбило глаз.
Он видел оставшимся глазом такое,
О чём ни к чему рассказывать внукам.
Встречал крокодила и кобру и огромного, жёлтого, с гривой,
С хоботом и шестьюстами зубами.
Всех их он пробовал на зуб,
Потому как добрая пища
Была у него при себе не всегда.
Рауд однажды шёл по глухому
Злому и незнакомому лесу
В землях саамских, где водятся тихие,
Бледные люди с кривыми ногами.
Мало еды было с собой у него – он шёл налегке.
Тяжёлый топор, лук с колчаном, огниво – в общем-то, всё.
Рауду есть захотелось – он пошёл на охоту.
Но, видно, сильные были колдуны у саамов –
Ни дичи, ни зверя, ни ягоды вшивой Рауд не встретил.
Но Рауд был не из тех, кто легко умирает.
Он нарвал мухоморов недобрых и съел их немало
Чуть подержав над костром, попросив у богов и заступников-предков защиты.
На этот раз, счастье закончилось Рауда –
От этой пищи
Рауд заснул напрямик, напролом – будто умер.
Челюсти, руки и ноги, и то, что течёт из-под шлема
После удара секиры – всё онемело.
Надолго.
Рауд проснулся в Советском Союзе.

Продолжение следует…

печень неги