Это цитата сообщения
Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщениеHector and Magda.
Пробка болталась в бутылке, как узник замка Иф; Гектор отхлёбывал сухое красное вино, улыбался мыслям и воспоминаниям, и предавался излюбленному занятию русских интеллигентов -- воображаемому диалогу. Мысленно победив очередного оппонента, он незамедлительно и щедро отпивал от бутылки, и с несколько неуместной радостью рассматривал поток транспорта по Тверской улице. "Ага, это, кажется, Ягуар... А это Лянча!" -- и тут же спохватывался, вспомнив давно прочитанный роман Пелевина, где говорилось, что приличные люди не распознают марок автомобилей и часов. Обозлившись на себя и на Пелевина, он начал: -- "Видете ли, дорогой Виктор, знание марок автомобилей и часов вовсе не так скверно, как Вы это изволите представлять. К примеру, при раскрытии преступления по горячим следам, важно сразу же сообщить правоохранительным органам марку и серию автомобиля, на котором скрылись злоумы..." -- "Гектор, вы идиот," -- ответил воображаемый Пелевин -- "Преступники не скрываются на Ягуарах. Они на них ездят. А правоохранительные органы -- тем более. А вы чересчур серьёзно воспринимаете мои книжки." Гектор сплюнул, задумался. Очень хотелось уесть воображаемого Пелевина, но не было ясности, как: пробка в бутылке уже села на винную мель на самом донышке, и, при переворачивании бутылки, первой бросалась в горлышко, не давая дороги остаткам такого вкусного, такого желанного продукта то ли французской, то ли осетинской промышленности.
-- Гектор.
-- А-а, это ты.
-- Ты трезвый? Удивительно.
-- Если честно, относительно.
-- Относительно что чего?
-- Трезвость и удивительность. Чем трезвее, тем удивительнее. Чем нетрезвее, тем неудивитиельнее. Прямая зависимость. Неуклонная и каменная и непоколебимая зависимость -- как всё в нашем мерзком бездушном предательском мире.
-- Ну, насчёт предательского мира не знаю, но мы пойдём сейчас в кафе Пушкин.
-- Магда, ты ёбу далась? -- Гектор выронил бутылку с пленной пробкой внутри, и она покатилась по панели -- нас же туда не пустят! И там страшно дорого.
-- Не бойся, со мной пустят. Главное, забудь свои каменные зависимости и думай о Пастернаке и ризеншнауцере... Или как его... О Шопенгауэре. Когда швейцар откроет дверь, пропусти меня вперёд и дай ему на чай 20 рублей. На лестнице начинай разговаривать со мной о творчестве кого-нибудь там Дантеса. Или Вальмонта. Или Бельмонта? Тебе видней. У меня сегодня праздник, так что заканчивай плакать.
-- Бальмонта. "Я в этот мир пришёл, чтоб видеть солнце!"
-- Гектор, не пизди. Пошли уже, а?
-- Это ведь Серебряный век, как ты не понимаешь?
-- Вот-вот, давай дальше в таком духе. И перестань спотыкаться.
* * *
-- Так вот, Валерий Брюсов оказался редкой сволочью, хоть и написал самое скандальное стихотворение императорского Петербурга начала века, -- рассказывал Гектор, снимая с Магды куртку, и передавая её гардеробщику -- вся Российская империя была чрезвычайно скандализирована! -- с некоторым трудом он снял своё пальто -- несмотря на то что -- ой, рукав -- несмотря на то, что оно состояло всего лишь из одной строки. -- Гектор забрал оба номерка -- "О, закрой свои бледные ноги!"
-- Что-о-о!? -- рявкнула Магда. Охранники обернулись.
-- Магда, это не я сказал, это Брюсов. Тогда тоже все так как ты сказали. Несмотря на то что у них у всех были действительно бледные ноги, варикозное расширение вен, плоскостопие и вросшие ногти на всех пальцах.
Охранники напряглись.
Магда и Гектор уже входили в зал, похожий на вокзальный зал ожидания; под шестиметровым потолком отдавался гул сотен голосов; к ним подошла девушка в переднике а-ля "барышня-крестьянка": Столик на двоих, господа?
-- Да, наверное, -- ответила Магда, нарочно скептически оглядев Гектора: чёрные ботинки, чёрные классические брюки, салатовая рубашка с расстёгнутям воротом. -- В курительной зоне.
-- Курительная "зона" -- это как-то не по-пушкински.
-- Гектор, дорогой, ты уже так быстро и фантастически меня заебал, -- ответила Магда -- что я тебя сейчас придушу нахуй. Ты же понимаешь, что сейчас не 1827 год; это всего лишь игра для тупых придурков.
"Барышня-крестьянка", которая вела их к столику, едва заметно передёрнула плечами.
* * *
-- Мартини, телячью отбивную с грибами.
-- Мартини. Два. Два Мартини.
-- Белых.
-- Два Мартини Бьянко и телячью отбивную?
-- Нет, раз да два, итого получается три. Три белых Мартини. И телячью отбивную с грибами. Гектор, ты не будешь кушать?
-- Нет, спасибо, я уже покушал. И что же у тебя за праздник?
-- Сейчас принесут Мартини, расскажу.
* * *
-- Здесь ужасно шумно.
-- Да. Вон тот парень нарочно кричит в мобильник, что он в кафе Пушкин, и несколько раз переспрашивает в трубку, "Ты в Нью-Йорке?"
-- Наверное, он специально для этого сюда пришёл.
-- Наверное. Иначе зачем так орать.
-- Ты читала Пелевина?
-- Нет, но слышала.
-- Он как раз вот про таких пишет.
-- Гектор, не порти мне настроение, а?
-- Если хочешь, дам почитать.
-- Нет, не хочу.
-- Там всё
Читать далее...