Я жива. Что, вероятно, само по себе не так уж и плохо. По крайней мере, есть еще шанс наблюдать хоть какое-то развитие хоть каких-нибудь событий.
Страстно хочется вновь поверить в человечество. Хотя бы в лице отдельных его представителей. Представители сопротивляются: сволочатся, творят мерзости и гнусности, иногда обижают лично меня.
Впрочем, к черту. Зато у меня новая любовь. Ежевечерне. На DVD. В лице Доктора Хауса, очаровательного мизантропа с гнусным характером, язвительными шуточками, вечной тростью и нечеловеческим обаянием.
А в Сети нынче непривычно тихо и сквозняки. Что заткнуть, чтобы не дуло, и кого позвать, чтобы шумно и весело, -- пока не знаю.
В моей комнате мистическим образом поселился телевизор.
Я стала иногда его включать.
На отрезке в одну неделю посмотрела «Школу Злословия» с человеком, который представился поэтом, - Дмитрий Воденников, и «Гордон Кихот» с Михаилом Задорновым, который сатирик.
Что меня особенно порадовало, так это жирно подчеркнутая ярким маркером неагрессивность. Хотя обе программы подразумевают жесткие дискуссии. Но, но, но. Но вот эта позиция «я думаю так-то и так-то, вы вольны думать иначе, мы способны не спорить и не воевать, просто жить параллельно. и, стало быть, не пересекаясь». Именно то, что я так усердно пытаюсь воспитать в самой себе.
Очаровательно.
Чем больше я читаю книжек, тем меньше мне нравится все то, что творится вокруг.
Вот и думай теперь: то ли бросить читать, то бросить вокруг смотреть. То ли косяк раскурить... Но это уже другая тема.
Ну да, да, я пропала и ничерта не пишу, хотя искренне собиралась.
Я закопалась в делах учебных, рабочих и проспоренном мне ящике мартини.
Ящик выиграла, теперь уничтожаю, а потому вечерами что-либо писать весьма проблематично. А если учесть количество книжек и дисков из Питера и Москвы, то становится совсем страшно. Лежу, смотрю, читаю, пьянствую.
Господа, мартини никто не хочет, а? А то я ведь устала, черт побери.
в старших классах преподаватель по литературе схватил стопку сочинений, через головы учеников по партам дошагал до последнего окна, развеял их по ветру и сказал: — Я не хочу читать эту хуйню! Я лучше буду смотреть на весну! До конца урока он стоял на подоконнике и курил, а все проникались духом литературы 20 века.
Говорят, что молодость – прекрасное время: ошибок нет, есть одни исследования. Не знаю. Признаться, я боюсь даже думать, куда в итоге приведут меня мои исследования. Впрочем, я не жалею, очень стараюсь ни о чем не жалеть, потому что все, что с нами происходит, так или иначе является опытом, а что есть человеческая жизнь, если не череда различных опытов. И чем их больше, тем больше причин и поводов сказать в конце, что твоя жизнь не была пустой, скучной или бессмысленной.
Не уверена, ради чего именно я все это делаю. Ради себя: ради нового опыта, новых знакомых, новых географических точек, ради эмоций и впечатлений. Или ради истории – рассказа, в котором мало смешного и чертовски много грустного, но ты все равно смеешься, пусть даже сквозь слезы боли, разочарования, отчаянья.
«Просветление» - не совсем верное слово, но это первое, что приходит на ум. Преждевременное просветление, это даже круче, чем оргазм и катарсис одновременно, - вот что получила я, возвратившись из Питера, после очередной авантюры под кодовым названием «работа проводником».
Но главное, я поняла, что действительно могу. Что все, о чем говорила раньше, не просто пустые слова. Одно дело сидеть избалованной барышней у себя в институте или офисе, и, оттопырив нежный наманикюренный пальчик, томно вздыхать: «Ах, как мне все это надоело, все брошу, уйду в поломойки!», и совсем другое – сделать это. Ну, пусть не совсем в поломойки, пусть на время, но тем не менее. Пожить той жизнью, которой живет очень большое количество людей, но остаться собой, с прежними убеждениями и ценностями, и теперь уже не задумываясь и не смущаясь утверждать, что действительно я могу бросить все и уйти с мужичками сено косить, если придет в голову вдруг такой каприз, или же возникнет надобность.
О том, как меня пытались довести до оргазма ночью в военно-морском музее, да так и не смогли?
О поцелуях под дождем на Дворцовой?
О салюте в нашу честь в жутких ебенях на Навалочной?
О фитнесе для избранных – беге с грузом аля гроб на колесах по путям?
О сентиментальной прогулке молодой дуры по местам боевой славы?
О слезах, желании умереть и любви к жизни одновременно?
О чем-то еще?
Нужно решить и, наконец, написать.
Потому что это все было не ради себя, не ради кого-то, а именно ради историй, которые так сладко рассказывать за рюмкой или чашкой.
Вы, проклиная своего спутника, лежали на земле, не спеша открыть глаза, и тут в сознание ворвался голос: «Добро пожаловать в Мир Семи Отражений... твой личный Ад - Второе Отражение».
Этого мира... не существует. Точнее, он есть – в виде конструктора, из которого Вы будете делать свой новый дом. Здесь все будет так, как нужно Вам... Вы ведь этого хотели? Получайте, но помните: желания имеют свойство исполняться, особенно в мире Второго Отражения.
Задавалась тут вопросом, чего людям вообще, и мне конкретно не хватает для счастья. Сформулировала. Часть - я знаю как получить, но еще часть - не имею ни малейшего представления каким образом.
А вам, господа, чего, чего-нибудь не хватает для счастья?..
Черт возьми, кто же писал о том, что дорога не требует оправдания, потому как она сама нечто между смыслом и смыслом?..
Ладно, поехала еще дальше. Может быть, вспомню.
Гектор вылез из ванны и принялся обтираться полотенцем.
-- Отчего так?
-- Мы все не имеем смысла. Мы все бесполезные поленья в топке мироздания. Нас никто не любит, и мы никого не любим, и не будем любить никогда.
-- Споки, это всего лишь кризис среднего возраста.
-- Ну да, для тебя кризис. Меня любит женщина с причёской а-ля Анджела Дэвис on a bad hair day, которая не знает, сколько чеснока класть в котлеты, и при этом запрещает мне ковыряться в носу. Я хочу на воздух. Я хочу в метро. Я хочу на дальние окраины города. Я хочу приключений. Я хочу радости, счастья, и... и...
-- А почему ты не спрашиваешь, чего хочу я?
-- Потому что я не люблю тебя, Магда. Так исторически сложилось. То есть, я люблю тебя, но как друга. Я больше не хочу тебя обманывать. I'll stand by you, но только рядом.
Гектор натянул джинсы на голое тело, не застегнул сорочку -- ткань моментально прилипла к плечам -- сунул мобильник в карман; хлопнул дверью. Магда разрыдалась. На плите подгорали куриные котлеты с половинкой дольки чеснока, мелко натёртого. Магда запустила себе пальцы в волосы; слёзы капали на кафель; кухня наполнялась дымом. Гектор в позднем московском закате пытался поймать такси, ещё не зная, куда поедет, но просто чтобы куда-нибудь, ведь Москва большая, разве нет?
Как это прекрасно, когда ничего не болит!!!30-07-2008 14:27
Утром таки набралась смелости и вылечила свой подлый зуб.
А после имела совершенно анекдотическую встречу с давним бывшим. Мало того, что все еще с паническим ужасом в глазах, мало того, что в мятой юбке, так еще и с наполовину замороженной физиономией – просто красотка. Рассказала о своем житье-бытье, выслушала историю о его нынешней пассии. Нарвалась на сомнительный комплимент.
- Вот смотрю я и вижу, что ты наконец ведешь себя по-человечески.
- А раньше вела себя иначе?!
- Ну, ты сама вспомни.
- Я-то себя вела адекватно возрасту. Неужели ты думал, что после флирта-пития мартини-секса с несовершеннолетней девчонкой, она вдруг резко поумнеет и станет вести себя, как мудрая женщина? Удивительная наивность для такого взрослого дяденьки, по-моему. Нет?..
- С тобой спорить…
Именно что. Со мной не надо спорить. Ничем приемлемым для спорщиков это все равно не заканчивается.
Утром от ужаса и тоски пыталась выпить рюмку водки -- не понравилось. В итоге сварила себе кофе с корицей, покурила, повздыхала, мрачно посмотрела на телефон, обругала себя матом, и поехала получать справки о том, что я не псих, не алкоголик и не наркоман, хотя по поводу первых двух диагнозов у меня есть большие сомнения.
По дороге с удивлением поняла, что воспринимаю чужой возраст только в сравнении с собственным: на год младше, мой ровесник, на пятнадцать лет старше. Смешно.
Еще одну смешную вещь осознала, уже сидя дома -- насколько все это не имеет смысла: метания, стенания, страдания, признания -- ну, по большому-то счету, -- чушь собачья. А другой счет меня не интересует.
А кроме того, очень хреново, когда болит зуб. В этом все дело, если совсем честно.
-- Ты считаешь себя самодостаточным человеком?
-- Я вообще в самодостаточность не верю. Мы живем среди людей, с людьми, ради людей. И самый простой и эффективный способ сделать человека несчастным -- это убедить его том, что ему никто не нужен.
"Иногда мне кажется,что нет ничего опаснее слов, которыми мы так легкомысленно разбрасываемся. Будничные поступки как-то определеннее: они что-то меняют, как в плохую, так и в хорошую сторону, за них ты сам в ответе, их можно увидеть, а словами стреляют, чтобы они впились в тебя или просто оцарапали и обожгли так, что потом ты даже не знаешь, что причинило тебе такую боль, слова нельзя вернуть и уточнить, и ты беспомощен в своем гневе. Ранящее слово имеет тысячи форм, никто — ни стрелявший, ни жертва — не знает, какое из выстрелянных слов попало в цель. А потом говорят — ты лжешь, или еще оскорбительнее — ты забыл."
Господи мой Боже, зеленоглазый мой, что же я делаю-то? И что из этого в итоге получится? Кажется, я либо слегка сошла с ума, либо наоборот -- пришла наконец в сознание.
Если пользоваться метафорами Фрая, то у каждого из нас свой Тихий Город, из которого очень сложно сбежать. Иногда это отчасти связано с географией, иногда нет, но одинаковой всегда остается комфортабельная бессмысленность, от которой так трудно отказаться, будучи в здравом уме.
Четыре утра, самое кошмарное время -- тоскливо так, что хоть криком кричи. Сигареты закончились, терпение закончилось, силы душевные закончились. Закончилось все, ради чего стоило что-то делать.
Господи, пожалуйста, пусть скорее наступит август: я переоденусь в форму, изображу любезную улыбку, и прекращу думать и, по возможности, спать. Потому что невыносимо же, должен быть хоть какой-то конец, хоть какая-то возможность точки, а не мучительного многоточия.
Ну, вы же сами мне твердили, что отличное лекарство от серой тоски и прочей психологической пакости -- это заняться делом, которое бы беспощадно убивало время и силы. Все дела, которыми я занималось до недавних пор, при всей их энергозатратности, оставляли и сил, и времени на убивание себя об стену.
Ну и вот. Получите, распишитесь.
Ваша покорная слуга с августа месяца работает проводницей. Вся такая строгая и в форме. Опять же -- новые впечатления, лица, опыт и сомнительная, но романтика.