Я точно знаю, чего хочу.
И точно знаю, что желаемого не получу, -- по целому ряду причин, от меня ни разу не зависящих.
Устала по этому поводу болеть, тосковать, горевать, убиваться.
Поэтому отныне меня данная ситуация раздражает, злит и бесит. Деструктивно для мира окружающего, но почти конструктивно для мира внутреннего: чуть что -- буду теперь орать, бить безвкусный хрусталь и всячески изничтожать реальность, которая меня не устраивает.

Сначала она долго плакала, а потом стала злая.
Вполне предсказуемо.

@ Всю дорогу мы казались замечательными попутчиками, хотя были всего лишь одинокими металлическими болванками, и каждая описывала круги по собственной орбите. Издалека они смотрятся прекрасными падающими звездами. А на самом деле там -- мы, запертые поодиночке, как преступники, внутри этих железок, и летим неизвестно куда. Если случайно орбиты двух спутников совпадают, тогда мы и встречаемся. И соприкоснувшись, способны узнать друг в друге родную душу. Но лишь на мгновение. Чтобы в следующий миг вновь оказаться в абсолютном одиночестве. Пока не сгорим где-нибудь дотла и не првратимся вообще в ничто.

@ Сумирэ ушла из моей жизни, и я обнаружил, что многое во мне самом тоже исчезло навсегда. Как после отлива волна непременно уносит что-нибудь с берега за собой. Мне остался лишь пустой, бессмысленный мир, в котором все искажено, и вещи потеряли свое истинное значение. Холодный, сумрачный мир. То, что было у нас с Сумире, в этом новом мире уже невозможно. Я это знал.

У каждого человека так: ты можешь получить что-то особое от судьбы только в какое-то определенное время своей жизни. Это -- будто крошечный язычок огня. Люди осторожные, внимательные и удачливые способны его сберечь, раздуть из него большое пламя и потом жить, подняв высоко над головой уже факел с этим огнем. Но если хоть раз его потеряешь -- больше он к тебе никогда не вернется. Я потерял не только Сумирэ. Вместе с ней я лишился и этого драгоценного пламени.

@ Наступит завтра, и я перестану быть таким, как раньше. В Японию вернется совсем другой человек, хотя, уверен, никто из окружающих этого не заметит: внешне-то ничего не изменится. Пусть так, но внутри у меня что-то сгорело дотла и исчезло. Где-то льется кровь. Кто-то, а может, что-то выходит из меня навсегда. Склонив голову, без слов. Дверь открывается, дверь закрывается. Гаснет свет. Сегодня -- для "этого" меня -- последний день. Последний закат. С рассветом меня нынешнего здесь больше не будет. В это тело войдет другой человек.

(с) "Мой любимый sputnik", Харуки Мураками

Страсть как хочется влюбиться, господа.
Дайте, дайте мне человека, в которого бы я могла влюбиться.
Если можно -- то влюбиться удачно, хотя для меня это в принципе нехарактерно.
Но если совсем никак нельзя удачно и счастливо -- можно и неудачно, и несчастно.
Только бы прошло это блядское состояние, когда нет человека, от звука голоса которого хочется жить, -- и не хочется ни коньяка, ни колбасы, и что воля, что неволя -- все одно.

Хочется позитива в виде новых серий Смешариков.
Еще хочется каких-нибудь новых пронзительных стихов и хорошей прозы.
А еще... еще надобно встряхнуться и устроить невообразимое безобразие и немыслимый разврат на 8-е марта, ибо 23-е февраля прошло совершенно стороной -- вчера качественно тосковалось, впадалось в депрессуху, но ни разу не праздновалось.


Вообще говоря, то, что мне еще чего-то хочется, -- сильно утешает: не все, стало быть, потеряно.

Я знаю, чем и с кем жить.
Я знаю, как сочиняются смыслы для любого человеческого или даже животного бытия.
Я знаю, что могу убедить себя, что хоть немного люблю того, кого любить следует, не питаю отвращения, и умею быть рядом.
Я знаю, что можно не плакать по ночам, если качественно измотать себя днем, и упасть в постель полумертвой от усталости, -- тогда возможно спать мертвецким сном или безразлично трахаться с кем угодно.

Возможно все или почти все.
Но только не то, чего действительно хочется.
Не то, не так, не с теми.
И от этого не просто больно -- от этого невыносимо.
Я не знаю, сколько еще смогу терпеть.
Ведь это тот случай, когда время не лечит, но садистски медленно убивает.
И чем дальше -- тем больнее.

Почему-то когда я деликатно пытаюсь объяснить очередному доброжелателю, что не очень-то люблю людей, и общество практически любого человека радостно променяю на среднего качества книжку, или парочку захватывающих сновидений, меня сразу же пытаются убедить, что люди на самом деле хорошие, добрые, о ближнем заботятся, -- и их за все это надо срочно любить.

Я а ведь сама человек, мне ведь видней, что не хорошие и не добрые, а прикидываются большую часть времени таковыми. Потому что это удобней и проще. Мне, в частности, удобней, проще, да и дешевле.

Не верят мне доброжелатели.
Кудахчут гуманистические благоглупости.

Раздражает все это нечеловечески.

Впрочем, чего я хочу, -- филантроп мизантропа все равно не разумеет.

Ах, как хотелось быть свободной. Как упоительно пизделось про внутреннюю свободу. И все средства были хороши, чтобы избавиться от очередного табу, принципа, предрассудка. Как восхитительно было почувствовать, что там, куда я заплыла, вообще нет никаких буйков и ограждений. Что можно плыть даже не в любом направлении - нет, во всех одновременно. Как будоражила меня эта многовекторность. Как снисходительно можно было говорить про черное и белое с теми, кто еще различает цвета. Кричать "долой бинарные оппозиции". Я так и не смогла к ней привыкнуть, к этой свободе с большой буквы эсс.

Свобода - это когда тебе некуда плыть. Нет тех берегов, которые ты хотел бы повидать, на которые желал бы ступить. Когда ничто не держит - и ничто не манит. Туда, откуда ты приплыл, тебе никогда не вернуться. Ты потерялся. Ты одинок. И самые близкие люди сходят с ума от тревоги, а твой океан бесконечно простирается вглубь тебя самого. И ты ловишь себя на том, что не можешь смотреть в глаза своему зеркальному двойнику, потому что не желаешь видеть эти темные воды, в которых тебе барахтаться ныне и присно и во веки веков - барахтаться, да так и не захлебнуться.

Свобода - это то, от чего ждешь силы, а получаешь беспомощность. Не верьте тем, кто говорит, что нет ничего слаще. Они не знают, чего ищут. Они искали, но не нашли. Они нашли, но еще не поняли, что. Они пока пребывают в эйфории. Мчаться на мотоцикле, парить как птица, быть вольным охотником - это не свобода. Это - избавиться от одного и приобрести взамен что-то другое. Свобода - это космический холод. Это - не иметь вообще ничего. Не в буквальном смысле, а там, в своем внутреннем океане, где ты дрейфуешь, голый, бессонный, бездыханный. Это оттуда Майлз Дэвис играет нам "Лифт на эшафот". Это оттуда Малевич шлет нам пустые конверты. А нам, простым смертным, - нам туда не надо.

(с) Анна Ривелотэ

Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

Love 2. (опять сентенции).



Не возвращайтесь к былым возлюбленным. Не возвращайтесь в города, в которых помните себя счастливыми, к книгам, над которыми плакали в отрочестве, к людям, которых любили в юности. (c) immoralist.livejournal.com

Возвращайтесь, господа, обязательно возвращайтесь. Даже так -- врывайтесь. А иначе получается трусливо, типа, боязно разочарования. Или у меня характер такой -- обязательно надо потыкать пальцем, проверить на прочность? Как в болячку -- чем больнее, тем сильнее поковырять хочется? Гы, я не привык отказывать себе в желаниях.

Желание сохранить незамутнённые воспоминания -- тщета и суета, типа как наколоть бабочку на булавку, и смотреть на неё, умиляясь, что она совсем как живая... Мёртвая она, мёртвая! Мёртвая и высохшая, и это ты её убил и насадил на булавку, а теперь сидишь, умиляешься, слюни пускаешь.

Вот если такую же бабочку увидел -- живую, порхающую... Ради этого и стоит съездить в тот давний город, прочитать ту самую книжку, услышать тот самый голос. Только изредка, господа, изредка.

Не надо бояться прошлого или пытаться его законсервировать. С ним надо жить.

"Ваш дневник не обновлялся один день", -- любезно сообщают мне.
Хотя я вообще-то в курсе, но не суть.
Раз так долго не обновлялся, что мне об этом считают нужным напоминать, -- стало быть, надо обновить.
Надо. Только -- чем?

У меня получается либо нечто алкоголическое, либо сексуально озабоченное, либо маниакально-депрессивное. Либо можно о работе -- можно, но не нужно, и в принципе не рекомендуется.
Еще можно об учебе, но моя учеба все равно сведется к блуду, спиртным напиткам и прочим безобразиям.
Ах, ну да, еще можно о Канте. Но в последнее время Кант меня нечеловечески бесит, ибо у него был тяжелый нрав и большинство трудов сформулированы умнО, но малоизящно.

Вот посему дневник и не обновлялся. Он хочет, но не может. Потому что не знает -- чем.

Сегодня Пятница 13-е, завтра Валентин.

Одинаково обожаю ужасы и ощущать себя влюбленной.
Непередаваемый химический коктейль получается в организме от просмотра какого-нибудь средеарифметического ужастика в компании среднеарифметического возлюбленного.
И кровь становиться не густой и липкой, а пузырится как игристое шампанское.

Стало быть -- буду праздновать всё.

Знаете ли вы, что если качественно загрустить, а потом хорошенько проплакаться, то забитый до того соплями нос начинает волшебным образом дышать?..
Мой вот уже задышал.
Воистину, нет худа без добра.

Теперь еще посозерцать немножечко Смешариков, тяпнуть томатного соку -- глядишь, и настроение тоже поправится.

Была занята.
Целый день в городе, вне родной норки.
А там какие-то люди везде: чего-то говорят, чего-то хотят, иногда даже от меня хотят -- это совсем удручает.
Разговаривала разговоры, делала дела. Устала.
Апосля пила какую-то кошмарную химическую хрень под названием "коктейль слабоалкогольный с призраком запаха груши".
Охохо.
Чтоб я... Еще... Да никогда!
Ненавижу всю эту газированную жуть.

Пришла домой, пила ромашковый чай, разбирала старые тетради. Зачем-то плакала над мыслью о том, что разговор о белом холодном снеге и белом горячем песке -- это действительно разговор об одном и том же.
Да-да, существование в облаке цитат из прошлого имеет много побочных эффектов.

Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

This and that.



Бег по острию ножа -- пошлость, штамп, но так оно и есть; когда знаешь что справа огонь, а слева пламя, и под ногами нет ничего, кроме абсурдной веры в вечность данного момента. Тогда становится тихо и спокойно, и можно глядеть на бескрайнее северное небо, потому что всё равно некуда бежать, кроме как дальше вдаль по заточенной стальной кромке. Я таким родился, и так вырос -- не верить в худшее, не надеяться на лучшее, и просто смотреть на мир и не удивляться порезам на подошвах. Наверное, это моя самая лучшая профессия -- ведь мирозданью кто-то нужен, чтобы на него смотреть -- может, ему, мирозданию, действительно скушно оттого что порождённые им миллиарды людей только и озабочены тем, как прожить день, успеть на метро, получить зарплату и посмотреть любимый сериал, и ничего другого вокруг не замечают, кроме как "холодно -- нужно надеть шарф" или "доллар упал -- теперь покупаем евро" или "смотите, как Гурченко постарела". Я не верю, что мирозданию безразлично наше отношение... А мы что? Откупаемся христианскими церквями, языческими кладбищенскими обрядами и бюллетенями с голосами за "Единую Россию", да присказками типа "лишь бы войны не было". Одномерность, деревянная школьная линейка, регулярность предсказуемых миллиметровых мыслей.

Вот так, чёрным зимним петербургским утром, когда идеально тихо, и никто не видит, и только храп друзей доносится из-за спины, можно побыть, немножечко, самим собой. Хотя в себя углубляться, конечно, не стоит -- внутри-то куда как больше страшного, чем снаружи.

Холодно, сопливо и горло болит. Голова чугунная -- наверное, скоро отвалится, и тем самым положит конец моим мучениям.
Маменька, злой гений, с самого утра пытается влить в меня кружку горячего пива. Я брыкаюсь, простестующе пищу и хриплю в меру оставшегося голоса -- сопротивляюсь изо всех сил, короче. Как компромисс -- требую пива холодного, но раз в пять больше, чем предлагается горячего.

А завтра надо появиться на работе.

"Мать-мать-мать", -- откликается эхо.

Вторые сутки, когда бы, откуда бы не заходила -- аська моя меня не признает. И никак не идентифицирует.
По большому счету, я её понимаю.

Это цитата сообщения Васька_Кроликов Оригинальное сообщение

Гаспаров, Ваш М.Г.



уверенность, что есть человек, способный на общий язык с тобой, хотя бы разговоры были редкими и распечатывался бы этот язык не всегда мгновенно, - это тоже очень много для меня и помогает мне жить. (87-88)

Несчастье свалилось - что ж, оно не первое; свалилось не вовремя - так несчастий вовремя не бывает: значит, надо пережить и плестись дальше. самое главное: не думай, что же из этого будет и как же дальше будет. (321)

На самом деле просто так устроен мир: никто из нас не нужен тому, кто кому хотелось бы. <...> Наверное, это нужно просто для того, чтобы человеческий мир существовал как целое, а не распался на взаимовлюбленные пары, которые бы, ни о ком и чем другом не думая, залюбили бы друг друга до телесного изнеможения и голодной смерти. (324)

Это цитата сообщения lj_vero4ka Оригинальное сообщение

Проверка связи



и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа.
и одна стала злее и обросла,
а другая одета женой магната или посла.
и одна вроде весела,
а другая сама не своя от страха,
словно та в кармане черную метку ей принесла.

и одна убирает солонки-вазочки со стола,
и в ее глазах, от которых другая плавилась и плыла,
в них, в которых была все патока да смола,
- в них теперь нехорошая сталь и мгла.
и она, как была, нагла. как была, смугла.
"как же ты ушла от меня тогда.
как же ты смогла".

и другая глядит на нее, и через секунду как мел бела.
и она еще меньше, еще фарфоровей, чем была.
и в ее глазах, от которых одежда делается мала,
и запотевают стекла и зеркала -
в них теперь зола.
"ты не знаешь, не знаешь, как я тебя звала,
шевелила губами, ржавыми от бухла,
месяц не улыбалась,
четыре месяца не спала.
мы сожгли друг друга дотла,
почему ты зла?
разве я тебя предала?
я тебя спасла".

у них слишком те же губы, ладони, волосы,
слишком памятные тела,
те, что распороли, разъяли, вырвали из тепла,
рассадили на адовы вертела.
и одна сломалась,
другая была смела
каждая вернулась домой в тот вечер
и кожу,
кожу
с себя сняла.

у одной вместо взгляда два автоматных дула,
она заказывает два рома,
закусывает удила.
- ну, чего ты молчишь.
рассказывай, как дела.



18 января 2008 года.

http://vero4ka.livejournal.com/592724.html

В сумке у меня постоянно живет маааленькая аптечка. Со всем тем, что полагается.
Но удивительно мне было наблюдение: я из аптечки пользую исключительно пластыри (на натертые туфлями мозоли), презервативы (без комментариев, господа) и таблетки кофеина (когда удается купить). Всевозможные обезболивающие пользуются спросом только среди моих знакомых барышень, в основном по причине головной боли. Дивлюсь.

У меня голова болела всего два раза в жизни. Оба раза, когда я выпила слишком много лишнего накануне.
Вот и думаю...думаю, что с моей головой либо что-то очень не так, либо наоборот -- совершенно так.

Это цитата сообщения de_haute Оригинальное сообщение

я хочу тебе счастья.

Это милый, зима, не более, всего-то упадок сил
Я забыла все то, о чем ты меня когда-то просил
Моим сердцем теперь полноправно владеет боль
А градусник замер на безразличном «ноль»

Это пустота, детка, знаешь, не так уж страшно
Это сквозь призму тоски язвительное «неважно»
Это душа что-то хочет, чего ты не можешь ей дать
Душе нужен т.ы., а не просто с тобой переспать

Это что-то намного глубже, чем ложные чувства
Милый мальчик, знаешь… любовь – это тоже искусство
Мне жаль больше тебя, да ты сам немного об этом жалеешь:
Ты почти идеальный, только любить не умеешь

Да, не сложилось, милый, но это не имеет значения.
Ты для меня был всем. Я для тебя – развлечением.
Но я еще помню шрамы на твоих тонких запястьях
И вместо «пошел ты» я просто хочу тебе счастья.

Все менее и менее серьезно отношусь к искусству и околоискусству во всех проявлениях.
Любимая собственная формулировка последнего времени: "Искусство -- это игры с умом и душой человека. А в лучшем случае -- банальное заигрывание со всем тем, что выше".