Третий вечер подряд смотрю на Ютубе старые выпуски "Школы злословия" и нахожусь в перманентном восторге. Меня даже перестал раздражать кефирчик в качестве ужина, а это дорогого стоит.
Евгений Гришковец, Дмитрий Воденников, Мария Арбатова, Рената Литвинова, Диана Арбенина, Земфира -- потрясающе интересные передачи получились. Приятно удивила передача с Ксенией Собчак своей пронзительной метафорой от ведущих о превращении Маленькой Разбойницы в Снежную Королеву. Очень смеялась от выпусков с Анастасией Волочковой и Боженой Рынска.
А кроме того, и это, наверное, главное, высмотрела я для себя замечательный совет. Если тебе плохо, не надо слишком много думать о себе. И это не значит, что нужно думать о других людях, можно просто думать о другом, ведь в мире так много всего интересного.
Надо мне было идти работать в библиотеку. И чтобы выжить на зарплату библиотекаря, учиться использовать мужчин не только по прямому назначению, но и в качестве источника материальных благ.
А еще лучше -- личным секретарем у кого-нибудь работать.
Это судя по тому, какой кайф я получаю, систематизируя и упорядочивая все, что только можно систематизировать и упорядочить, хоть бы и записи в собственном дневнике.
Выходила утром из тренажерного зала -- ножки подгибаются, ручки подрагивают, голова кружится и мыслей в ней нет ни единой. Вроде бы спортом занималась, а состояние такое, будто всю ночь новый год отмечала.
А в холодильнике еще и офигительно полезный кефирчик стоит, делает вид, что он ужин.
Всегда подозревала, что здоровый образ жизни угробит меня быстрее и качественней, чем никотин, алкоголь и депрессивные настроения вместе взятые.
Почему в два часа ночи курить хочется сильнее, чем спать? Не знаете? И я не знаю.
О чем-то конкретном писать не получается, жаловаться и плакать надоело, радоваться особенно нечему.
Кажется, что какое-то душевное равновесие я нащупала, но такое зыбкое, что иногда чудится, будто это и не оно вовсе.
Сны снятся не то чтобы кошмарные, но мучительные: ищу, бегу, пытаюсь то успеть, то просто закричать -- и ничего не получается. Пакость такая. Впрочем, в реальности примерно то же самое: бегаю от себя и за кем-то, что-то ищу, все пытаюсь успеть, стараюсь докричаться-достучаться -- так же безуспешно, как во сне.
Вполне зеркальное безобразие, черт подери.
Экипаж-I (то есть я думаю, что это будет цикл; когда-нибудь)
Я выбираю тебе поддаться, я выбираю - пас,
В мире, где тысячи мотиваций и ни одной - для нас,
В мире, где быть одному - не страшно, страшно - наедине...
Я - хомо сапиенс в экипаже тварей, столь чуждых мне,
Что ни в одном зоопарке мира нам не делить вольер.
В этой стратегии столько дырок, что не один ли хер,
Чем заниматься таким составом? С пластика кровь отмыть
Проще простого. При прочих равных - всё же мы не равны,
Мы не тождественны и не схожи. Что-то не входит в паз.
Каждый другого бы уничтожил, если бы не приказ,
Отданный кем-то, кто вместо Бога нам на текущий день,
Если бы не боевая тревога, скука и просто лень.
До окончанья собачьей вахты - тридцать земных минут.
Не афишируй наши контакты - завтра меня убьют.
Меня навязчиво преследует мысль, что шесть с лишним лет блоггерства изрядно поспособствовали необратимым изменениям в системе взглядов и ценностей.Такое ощущение, что я уже в принципе неспособна определить, о чем и как писать прилично, а что упоминать и где вдаваться в детали не следует. Скажу больше, я сомневаюсь в том, что соблюдение правил приличия и, если хотите, элементарной пристойности, -- это в самом деле такое уж благо. Страшнее всего понимание, что если я не пишу о каких-то вещах, традиционно считающихся не слишком приличными, то я умалчиваю о них не повинуясь внутреннему запрету, а просто потому, что не считаю их достаточно интересными.
Не знаю, где тут заканчивается хорошо и начинается плохо. И может ли вообще быть плохим описание реальности в любых ее проявлениях.
Коллега по работе принесла давно обещанный диск с сериалом со словами "Тебе такое наверняка должно понравиться". В аннотации говорится, что это фильм про пятнадцатилетнюю девственницу-лесбиянку, влюбленную в свою подругу.
Вот что именно люди обо мне думают, что уверены, будто такое кино непременно должно мне понравиться?!..
отсутствие смысла жизни приравнивается к инвалидности,
наши с тобой отношения - к элементарной ликвидности,
нечего больше тащить друг у друга - ощущение сытости
перебралось в гортань.
кто научил нас чувствовать - не делает больше подсказок,
умение любить только тебя - безбожно дурацкий подарок,
что мне с ним делать-то, у меня нет никаких ремарок:
я ломаю вторую длань.
отсутствие цели в действии приравнивается к удушью,
перемолотая стократно боль - к невротическому затишью,
они научили ясно смеяться, всегда красить ресницы тушью
и отучили страдать.
вымученное, выношенное, но нерожденное стальное небо
становится страшным; грудная клетка вспарывается снегом,
и я, наконец-то, планирую финальную речь и план побега
от умения всё понимать.
Когда человек слышит смертельный диагноз, он традиционно проходит через пять стадий, через пять разных отношений к собственной смерти и её неизбежности. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что через все это проходит и человек, поставивший смертельный диагноз близким отношениям с кем-то очень значимым. Расставание -- маленькая смерть. Иногда это перестает быть метафорой.
Стадия отрицания. Я отказываюсь признавать, что это действительно точка в отношениях. Я не верю то, что как было -- больше никогда не будет. Я не хочу ничего знать о том, что что-то очень важное я потеряла навсегда и не смогу вернуть. Фразы вроде "Дважды в одну реку не войти", "По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места", "Уходя -- уходи" кажутся редкостной чушью и вызывают насмешки, постепенно становящиеся все более злыми.
Стадия гнева. Я ненавижу себя за то, что не смогла, не удержала, не сумела, сдалась раньше времени, сама все испортила. Я злюсь на все еще дорогого человека за то, что не понял, не принял, не простил, не позволил объяснить, не захотел даже попытаться. Меня раздражают счастливые, подчеркивающие мою потерю. Меня бесят несчастные, только усугубляющие мое отчаянье. Я не терплю спокойных из-за их равнодушия и черствости. Время от времени я напиваюсь и устраиваю отвратительные сцены, мечтая разнести в клочья мир, который меня предал и отказался соответствовать моим представлениям.
Там, где закат румянца сползает по гребню скулы,
Сонной стрелой слезы твой прочерчен путь.
Там, где участок тела, как воск от свечи застыл,
Можно огонь губами, не торопясь, раздуть.
Можно заводи бедер обшарить, как дно реки,
Так ищут жертву русалок или рассудка тень.
Третий партнер -- опасность, та, что кричит "Беги",
Но риск интересней страха, а пальцы -- прочнее стен.
Нас слишком всегда было двое, чтоб видеть кого-то еще,
Чтоб чуждый оттенок тела приковывал и манил...
Единая кровь -- проклятье, затем и шумит горячо,
Одно на двоих желанье нельзя не соединить...
Все отмели опустели, русалки ушли на дно,
В манящей тиши легенды нам место освободят,
Там нас охраняют камни, там ветер лежит у ног,
Там ждешь меня ты. Надеюсь, тебе там удобно, брат?
Какой иероглиф нужен, чтоб выразить эту боль,
Идущую от запястья, пробившую твой висок,
Ты даже не понял, что тут... Но, думаешь, я живой?
Я буду носить, как траур, твой взгляд и твое лицо...
Рву на части свой сон, поднимаюсь, касаюсь лба,
И стараюсь дышать по возможности глубоко.
Да, в такие моменты до мерзости я слаба.
Впрочем, я не об этом. (неважно, мой бред таков).
...Я срываю узоры из лучших своих стихов
И несу их в ладонях - к твоим приложить губам.
Я несу тебе имя - прохладный и чистый звук,
Слаще горного меда, пьяней королевских вин.
Этим именем в ночь не тебя ли к себе зову?
Для меня это признак одной из границ любви.
Только лучше б тебе не искать меня.
пой, живи,
Не порежься об душу-замерзшую-тетиву.
Тут дурная кипит мешанина в моей груди,
Я бываю так пафосна, дескать, скучаю, бес...
Я неловко могу говорить, ты меня прости,
Но несу тебе строчки - осколки моих небес.
Я ведь жить не умею без крика, без боли, без...
Но я вижу тебя.
и тогда я хочу срастись.
Сходила в кино, наконец выглянуло солнце.20-03-2010 13:12
Вчера вечером осталась дома, зато сегодня с утра пораньше выбрались в кино. За что я люблю утренние сеансы -- никто рядом ничего не жует, не шуршит, не треплется, в зале максимум человек пять, можно развалиться на своем диванчике и не раздражаться на соседей. Просто рай для таких, как я. Смотрели "О чём говорят мужчины" и ржали, наверное, несколько громче приличного.
Очень понравилась цитата:
"-- Кризис среднего возраста -- это когда уже ничего не хочется. И тогда ты начинаешь хотеть чего-то хотеть.
-- Это ещё ничего. Вот когда тебе уже не хочется хотеть чего-то хотеть, вот это кризис!
-- Да это не кризис. Это -- пиздец!"
Зовут сегодня тусоваться в клуб.
А я и не знаю, что делать. С одной стороны, может оно и неплохо бы выйти в незнакомые люди развеяться. А с другой стороны, не клубный я человек, совершенно не клубный. Не понимаю я, что там делать, ибо выпить я и дома могу значительно качественнее и дешевле, а музыка клубная мне не нравится. Хотя, конечно, там люди, много людей, но если вспомнить, что людей в большинстве их проявлений я не очень люблю, то становится совсем непонятно, хрена ли мне там делать.
Блин, ну нельзя же так: большую часть рабочего и учебного времени я провожу за компом, выхожу только в магазин, кино, изредка в фитнес-центр и совсем редко в театр, гостей больше люблю принимать сама,чем куда-то ходить. Так нельзя, но и ломать себя нет желания никакого.
Очевидно, что мне нужен предельно конкретный план, как и куда жить дальше. Другой вопрос, что я еще окончательно не решила, должен это быть план о том, как не сойти с ума, или же о том, как сойти с ума быстро, безболезненно и с наименьшими потерями. Знаю только то, что в нынешнем виде существовать уже не только не хочу, но и практически не могу.
Можно попробовать жить как все: читать Донцову, смотреть Дом-2, устроиться работать продавщицей, оставить себе одного приходящего любовника.
Можно попробовать жить не как все: читать Канта и Хайдеггера, принципиально не переносить присутствия в комнате даже выключенного телевизора, заняться разведением лысых котиков или экзотических собачек, и завести себе приходящую любовницу.
Другое дело, что у меня есть сильные подозрения, что никакой, даже самый дикий образ жизни ничего существенно не изменит и не избавит меня от одиночества и тоски, как бы пафосно это не звучало. Убиралась час тому назад в кухне, по телевизору шло какое-то ток-шоу и там прозвучала фраза "Людям имеет смысл жить вместе, только когда они все понимают, зачем им это нужно". Услышав это, я села на табуретку и самым позорным образом заплакала. Просто потому, что вокруг меня полно самого разного народа в самых разных ролях, но рядом со мной нет людей, про которых бы я действительно понимала, зачем мне быть с ними вместе. И я не знаю, как это изменить.
Я понимаю, что ревную. Весьма специфически, да, конечно, но это именно ревность.
И гаже всего не сама ревность, а осознание, что я все еще способна ревновать.
Я все еще способна.
Я, искренне полагающая ревность эгоистичным и примитивным чувством.
Я, верящая в то, что ревновать имеет смысл только к смерти, но не к каким-либо проявлениям жизни.
Я, отлично представляющая, что такое хорошо и что такое плохо в рамках своих собственных координат.
Я, знающая, что необходимо отпускать.
Я, понимающая, хоть и проклинающая это понимание, что лучше всего уходить красиво и навсегда.
Господи или кто-нибудь еще, когда же это закончится.
Когда твой человек занимается сексом с другими, а не с тобой, -- это ерунда.
Когда твой человек общается с другими, а не с тобой, -- это еще ничего.
Но когда твой человек есть в жизни каких угодно людей, но не в твоей, -- вот это уже всё.
Точка, абзац, страница. Самое время выдергивать чеку и объявлять, что финита бля.
Внешность обманчива и обременительна.17-03-2010 14:36
Несмотря на присутствие кровей чуть ли не всех возможных национальностей, я являюсь обладательницей типичной славянской открытой физиономии. Когда я молча иду по улице в состоянии безмыслия полного, без фирменного набора ироничных ухмылочек и прочих атрибутов профессионального скептика, то кажусь вполне себе скромной душечкой, любящей ближних своих и жаждущей оказывать им посильную помощь. Именно внешним видом я объясняла большое количество спрашивающих время или дорогу прохожих, при том, что я категорически не ношу часов и страдаю географическим кретинизмом.
А в последнее время я заметила, что на мою заурядную физиономию еще и чрезвычайно возбуждаются религиозные деятели всех мастей и уличные проповедники. Чуть ли не через день привязывается кто-нибудь, жаждущий приобщить меня к своей вере и посвятить в тайны спасения от греховной жизни. Поскольку я человек скорее вежливый, чем нет, то мне очень неловко так часто посылать этих товарищей к чертям свинячьим и ебени матери. А приходится. И что делать, совершенно непонятно.