Почему человек начинает все больше и больше времени проводить в Сети? Иногда так случается, даже если его жизнь со стороны кажется захватывающей, радостной, успешной. Со стороны так много чего может казаться. Причина, по которой человек хочет уйти от своей реальности, всегда одна -- она ему не нравится. Она не соответствует его представлениям о том, чего он заслуживает. Она, реальность, слишком сильно уступает фантазиям, мечтам и сновидениям. Проигрывает иллюзиям, которые способна дать Сеть, с мучительно разгромным счетом.

Глупо было бы отрицать, что мои притязания всегда были высоки. Да, это так. Мои требования и к самой себе, и к людям, и к окружающей действительности в целом… нет, они не огромны, они вполне нормальны. Просто все чаще и чаще я сталкиваюсь с разными понятиями нормы. То, что является нормой для меня, увы, зачастую есть очень -- слишком -- чересчур для кого-то другого.

Когда хочется идти дальше, я часто слышу недоуменное «зачем?!». Идти дальше милостиво позволяют, но предупреждают о том, что спутников у меня не будет. Истина продается по цене одиночества. Все это не традиционные подростковые завывания о непонимании со стороны окружающих -- просто я не люблю гулять одна, ведь я, увы, не кошка.

Не веря ни в одного из богов, я неожиданно приобрела собственного Демона. Личного Беса. Имя ему -- Сеть. Сквозь укоряющее вздохи, осуждающие взгляды и все прочие проявления неодобрения и непонимания можно легко расслышать главный вопрос «Почему?». Почему так получилось? Почему я вдруг отреклась от той реальности, что была мне доступна и нырнула в виртуал, прекрасно понимая, что, возможно, никогда не смогу вынырнуть? Почему старательно и тщательно сочинила виртуального героя, влюбилась в него без памяти, потеряв всякий разум, да так и не смогла разлюбить, даже тысячу раз убедившись, что он -- лишь плод моего воображения? Почему?!

Казалось бы, чаще всего в Паутине должны запутываться девочки подросткового возраста, некрасивые, замкнутые, без друзей и молодых людей. Ладно, пусть я буду некрасивой. Но более общительное существо, с таким же количеством друзей и молодых людей в моем окружении найти было сложно. Невозможно, откровенно говоря. Потому что я была жизнерадостна до идиотизма, доверчива до глупости и любвеобильна до безобразия.

Кроме того, я была очень любопытной молодой особой. И первый сексуальный опыт был проявлением не столько женской чувственности, сколько простого ребячливого любопытства. Мол, что это там у вас, сударь, такое? Дайте потрогать! Потрогать мне дали. Было очень интересно. Временами смешно, временами страшновато, временами очень приятно и неожиданно. Короче говоря, было здорово. Было РЕАЛЬНО здорово. Так почему же меня так потянуло в виртуал?..

Когда я впервые появилась здесь, на ЛиРу, мне едва исполнилось пятнадцать. До этого Интернет, разумеется, был в моей жизни, но роль играл второстепенную. Где-то два года, с тринадцати до пятнадцати лет, я проводила время в Сети, то роясь в поисках нужной информации для школы, то используя Паутину как пособие по сексуальному самообразованию.

Форумы дали мне некоторое представление о том, что действительно волнует подавляющее большинство: начиная «первым разом» и заканчивая сексом с домашними животными. Чаты научили меня двум крайне важным вещам: я самостоятельно освоила курс машинописи и познала все прелести виртуального флирта -- кстати говоря, неизвестно, какой из двух навыков оказался для меня более полезным в реальной жизни.

Как бы там ни было, до пятнадцати лет Сеть если и была чем-то интересным, то только в те моменты, когда срочно требовался доклад по физике или же мне, совершенно девственной на тот момент барышне, приспичивало уточнить технику минета.

Но наступил день, когда мне исполнилась пятнадцать, и каким-то ветром меня занесло сюда, на сайт с дневниками. Именно в этот момент Интернет стал действительно Паутиной. Я же стала несчастным насекомым, который запутался, и чем больше бьет лапками и старается выбраться, тем сильнее увязает. Но вместе с тем, эта коварная Сеть стала главным университетом Играющей. Главным учителем. Точной моделью жизни, где можно играть -- выигрывать и проигрывать. В те дни, когда мне было по-настоящему плохо здесь, я еще не знала, что само участие в этой игре может означать победу.

В этой повести нет ангелов
и нет злодеев... Нет грешников
и праведников нет. Да и в жизни
их не существует.

(с) Сергей Довлатов

Ранняя осень. Поздний вечер. За окном ветер гоняет успевшую облететь листву. Те желтые листочки, что остались на деревьях, тревожно шелестят -- будто пытаются сказать что-то. Банальное начало банальной истории.

Темнота густеет, ветер становится все сильнее, шелест листьев все слышней. Кофе стынет в чашке, уютно мерцает монитор, кресло поскрипывает при малейшем движении. Звук модема, который дозванивается до провайдера. Обрыв соединения. Еще попытка. Снова обрыв. Бог любит троицу -- с третьего раза удалось дозвониться.

Проверка почты, характерные звуки аськи, беспечное блуждание по Паутине. Никому неведомо, сколько кликов мышкой сделала я, прежде чем придти на сайт с дневниками. Прежде чем всласть наползаться по страничкам с чужими мыслями и чужой жизнью. Прежде чем придти на ЛиРу, будь оно проклято.

Пора начинать публиковать Это. Десять маленьких частей и одиннадцатая -- вывод. Пора. Восемнадцать лет -- это уже почти серьезно.

Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

Текст.

Текст -- ткань. Не та, которую прядут в Иваново, а живая ткань. Клетки, сосуды, жилы. Можно сделать Ахиллеса, и можно сделать чудовище Франкенштейна.

(реплика в сторону: меня бесит, когда Франкенштейном называют само чудовище. Виктор Франкенштейн был обычным смертным, с приятными чертами лица и нездоровой наклонностью к естествоиспытательству. Он создал чудовище, а не был им. За дополнительной информацией читайте роман Мэри Шелли).

Текст это моя жизнь. В четвёртом классе учительница литературы говорила про меня: врождённая грамотность, но не знает правил, потому 4, а не 5. Я не вру, это правда было именно так. Единственная проблема была с пунктуацией; ну и чёрт с нею.

Maman почему-то была уверена, что и прирождённый математик. Мне до сих пор её жаль за те истерики, в которые она впадала, когда я получал третий по счёту неправильный ответ на одну и ту же задачу по физике. Я таки поступил в Московский Институт Электроники и Математики; но одновременно я поступил в инъяз; я до сих пор не забрал документы из математического института.

В Инъязе текст был всем. Spelling, pronunciation, grammar. Мы ненавидели учителей за жесточайшие полуторачасовые уроки фонетики, грамматики, домашнего чтения. Мы мечтали их убить. И -- усваивали. Как раз тот случай, когда я благодарен за розги. Когда преподаватель, начиная урок, молчит. Молчит. Молчит. Потом говорит. "Я же сто тысяч раз просил не превращать аудиторию в столовую". Тут я понимаю, что это относится к моему пластиковому стакану с чаем, который я легкомысленно поставил рядом с учебниками. Стаканчик тут же выбрасывается за окошко. "Итак, все подготовили текст к переводу?"

За воротами университета мы состязались. Постоянно, незаметно, непредвзято. Любая ошибка -- сразу поправляющий голос друга.

Текст.

Написанный на тетрадном листке текст Roadhouse Blues, который мы распевали в 9 вечера на крыше приговорённого к сносу дворянского особняка.

You keep your eyes on the road,
And your hands upon the wheel.
Keep your eyes on the road
Your hands upon the wheel.

Yeah, were going to the roadhouse,
Gonna have a real good time.

Yeah, in the back of the roadhouse,
They've got some bungalows.

Yeah, in the back of the roadhouse,
They've got some bungalows.

That's for the people
Who like to go down slow.

Let it roll, baby, roll.
Let it roll, baby, roll.

Текст.

На лекции по лексикологии; лектор: "Точного определения текста до сих пор не существует. Есть следующие определения текста: "текст это ...", а также "текст это ...", но ни одно из этих определений не считается окончательным".

Текст.

Текст, это текст. Везде и всегда, и его невозможно определить. Как Бог не может, или не желает, дать определение раба божьего, так же ни один филилог не может дать определение текста.

Реклама. Надписи на билете в метро. Логотипы. Заголовки. Аббревиатуры. Дорожные знаки. Юридические контракты. Надгробные надписи. Заполненные свидетельства о рождении. Всё это -- текст.

Текст, это моя стихия. Мне гораздо приятнее среди букв, чем среди людей, потому что люди разные, и непредсказуемые, и трудно понять, что у них в голове. А вот буквы -- здоровые и неизменные друзья. Они говорят о себе то, что они есть. Из них складываются слова. Слова, правда, коварные создания, но их всегда можно загарпунить посредством словаря. Или просто дать им по морде, переведя так, как ты считаешь нужным. Я жалею слова, и не бью их по морде, потому что если слово исчезло -- это всё равно что исчез особо редкий вид бабочки.

К примеру, в викторианской Англии о счастье говорили: "Oh, larks!" -- larks это ласточки, или, точнее, сокращённое от skylarks, как они правильно называются.

Ласточки исчезли из речи; теперь только fun, или no fun.

* * *

Текст.

Текст это счастье. Пока ты читаешь или пишешь текст, ты жив и ещё не умер. Особое значение отчего-то придается последним словам умерших, например, "с такого расстояния они и не попадут и в слона, не говоря уже о чело.... хрррр" -- последние слова какого-то генерала в Гражданской войне в США. По понятным причинам, первым словам родившегося человека глупо придавать значение, но, тем не менее, это тоже текст.

Уа-уа-уа-уа!!! уа-уа!!! уа!!!! уа-уа-уа!!!!!!

Вот видите.

* * *

Текст.

Текст спас Достоевского от лудомании, Стендаля от когнитивного диссонанса, но не спас Толстого от безумия. Текст помог выжить белогвардейским эмигрантам. Текст не помог выжить коммунистам, потому что они были лживы и должны были умереть. Неудивительно, что они так резво повыбрасывались из окон в сентябре 1991 года. Текст не помог Робеспьеру и якобитам, потому что они должны были уйти, как ненужная помеха истории. Николай II в своих дневниках тоже вольно обращался с текстом; Ульянов наплодил множество текстов, -- но кто их читал, кроме ёкнутого ЖЖ-юзера Ольшанского?

Адольф Шикльгрубер тоже счёл своим долгом наваять текстичек, Mein Kampf -- кому интересно читать? -- однако тенденция к Читать далее...

Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

Я вырос без телевидения. В деревне телевизора не было, а когда его привезли, он отказался работать, потому что сломался по дороге. Наверное, ушибся на ухабах.

По возвращении в Москву в зрелом возрасте одиннадцати лет, телевизор также не обнаружился, потому что при разводе papa забрал какой-то там по номеру "Рубин" (то ли 307, то ли 407), а у maman не было денег на новый, не говоря уже о том что в позднем СССР что-либо существенное купить было попросту невозможно. В силу необходимости как-то блокировать сознание, моим телевизором стали Чехов, Шолом-Алейхем, Тургенев и Сервантес, что меня вполне устраивало.

Когда мне было дет 16, телевизор появился -- чёрно-белый, старый, подаренный кем-то из жалости -- что примечательно, примерно тогда же откуда-то взялась фляжка дагестанского коньяка -- и я впервые нажрался в тряпочки под НТВ-шное "Кино не для всех". НТВ тогда только появилось, и "Кино не для всех" было каждый день -- Гринуэй, Линч, Кроненберг. А также "Великие преступления ХХ века" производства Би-Би-Си. Ах.

Впрочем, тот телевизор тоже вскоре умер, и Достоевский с Диккенсом обратно заняли своё законное место.

В последующие пару лет телевизор выступал в роли эрогенератора, поскольку он имелся дома у первого парня, которого я полюбил -- причём сверхчёрный суперплоский Sony -- GAOOV, кажется, они звались? Или Trinitron? -- что-то наподобие.

Когда папа моего парня уезжал на дачу заниматься сексом с любовницами, мы запасались красным вином и вместе смотрели смотрели фильмы ужасов, лёжа на диване; естественно, мы в ужасе прижимались друг к другу в особо душераздирающие моменты. Умолчим порнографические моменты; через два года и парень, и телевизор исчезли из моей жизни. Я потосковал-потосковал, нашёл работу, и в 1996 году купил себе новый JVC за -- с ума сойти! -- 365 долларов.

И приклеился к нему.
Поработился им.
Влип.

Парень-то потом обратно нашёлся -- это вообще тенденция, про это надо отдельно писать -- и мы с ним вдвоём на диване смотрели фильмы ужасов уже по моему телевизору. Затем всё окончательно ёкнулось, парень ушёл к девушке, а я прочитал книжку Пелевина и незамедлительно избавился от телевизора, взяв за него всего 120 долларов -- просто набрал первый попавшийся номер в газете объявлений "Из рук в руки", спросил, -- "сколько вы даёте за телевизор JVC такой-то, 1996 года, с документами?" -- "120 долларов" -- "ОК приезжайте, запишите адрес". Приехал дядечка на Оке, проверил работоспособность аппарата, сложил шесть 20-долларовых банкнотов на тумбочку, и увёз телевизор из моей жизни навсегда.

С тех пор Фёдор Михайлович и Антон Павлович окончательно вернулись в мою жизнь, равно как и Маркес, и Баулз, и вечный Диккенс, вместе с А.С. и Ю.М.

Знаю, что пренебрежение к телевизору иногда вызывает иронические усмешки -- "вот ведь выделывается, умным себя показать хочет!" -- но у меня есть отдельная причина для ненависти -- неприкрытой ненависти -- к телевидению.

Приходишь в гости. Например, на Новый Год, или на день рожденья. Стол, разговоры, анекдоты, весело. Но. Все. Постоянно. Оглядываются. На. Телевизор.

Даже в разговоре -- бессознательно, неконтролируемо -- оглядываются на этот проклятущий светящийся прямоугольничек. Даже не отдают себе в этом отчёта. Взглянули -- и дальше говорят, -- "да, разумеется, Джон Фаулз -- на любителя, но вот в романе "Червь" что примечательно? То что автор..." и т.д. И вот тогда мне действительно хочется пулемётов.

А ешё разговоры. То, из-за чего я сейчас взбесился. Вечные идиотские разговоры про то, кто из актёров как постарел, какие зубы у диктора новостей и какой костюм у ведущего ток-шоу; упоминаются какие-то фамилии, которые мне ничего не говорят; какие-то передачи; завязывается оживлённая дискуссия про то, что не имеет никакого отношения к реальной жизни, и никогда не будет иметь.

"Телевидение сродни пластиковому окошку в мусоропровод, в которое смотрят люди, и радуются, когда видят, как пролетает консервная банка узнаваемой марки".

Неточная цитата из Пелевина.

@ Расставание, недопонимание, обида -- это еще не кандалы, не мумификация, не смерть. А значит, отчего бы не сделать вдох, потом другой, и еще… И продолжать в том же духе, можно с секундомером, можно -- со сломанными ходиками. Дело-то не во времени: ну не излечивает время от настоящих чувств -- это все оправдание, придуманное теми, кто не умеет истинно любить.

Пойдем дальше и позволим себе напомнить: настоящую любовь не пропьешь в кабаке, не продашь в комиссионном магазине, не выговоришь в разговоре с другом и не изгонишь при помощи магии.

Но, чтобы чувство не окаменело, и не превратилось в непосильную ношу, отяжеляя при ходьбе, нужно все время помнить про дорогу, по которой идешь. Ибо всем известно: только кажется, будто дорога неподвижна, на самом деле она тоже мчится, вертится вместе с планетой, летит вокруг Солнца, а кроме того, обладает одним коварным свойством -- стоит путнику, идущему по ней, остановиться, как лента под его ногами тут же начинает двигаться назад. Так что нужно идти, только при таком раскладе есть шанс, что история не умрет, а станет Историей, о которой стоит рассказать…

@ Да что уж тут скрывать -- никакая черная магия и никакое тяготение еще не наносили людям столько вреда, сколько нанесли Сомнение, Страх и Привычка. Три чудовища, которые удерживают от полета жизнь практически каждого достойного человека. Хотя человеку почему-то кажется, будто все наоборот, и его жизнь как раз зиждется на этих трех коварных созданиях.

Так ведь и наши предки верили, будто земля плоская и стоит на трех китах. А теперь ни для кого не секрет, что Земля мчится! Но жизнь многим и по сей день представляется плоской. И стоит жизни оторваться от Привычки хотя бы на миг, как тут же просыпаются Страх и Сомнение: как же так, кричат они, что происходит, куда летим? Что за безумие -- парить? Что за чудовищная легкомысленность -- изменять Привычке? А то, что само слово « легкомысленность» так похоже на «легко мыслить», решительно никто не замечает…

@ Разве страх одиночества стоит того, чтобы променять любовь на подделку?

Читать далее...

Плыву по улице. Юбка в пол, на плечах палантин, волосы развиваются, глазки опущены. Мимо идут два пьяненьких молодых человека весьма потрепанного вида.

-- \первый\ Девушка, а пойдемте с нами портвейн пить!

*я отрицательно качаю головой*

-- \второй\ Дурак, ты посмотри на ее прикид! Не пьет она портвейн, да и вообще не пьет. И идет наверняка из библиотеки.

Между тем, Играющая уже успела откушать шампанского и шла она со свиданья, если не сказать с блядок. Внешность обманчива, ибо человек -- самое способное к мимикрии животное.

@ Музыка? Да она внутри каждого есть, точно тебе говорю. Но -- не слышно ее, совсем… Это все звукоизоляция… поэтому, наверное, то, что творится в нас, так не соответствует действительности. Музыка так и остается внутри, а шум -- снаружи. Каждый человек -- ходячая музыкальная шкатулка с потерянным секретом…

@ Восторг… -- медленно произносит Антон, словно пробуя слово на вкус. -- Ты уверена, что имеешь о нем представление? Восторг -- это жизнь. Это ощущения, страсть. Мне -- не живому, не мертвому -- со стороны виднее. Это, в первую очередь, способность ощущать кожей. Осязание. Ветер, песок, шелк и кашемир, касание губ. Поцелуй… С рождения… Знак жизни -- когда Антон оживляется, его речь становится несвязной. Некоторые слова запросто выпадают из предложений. --… И еще -- обоняние. Запахи -- пятая часть жизни человека. То, как пахнут сожженные листья, волосы ребенка, раскаленный асфальт… теплая спелая дыня, вино красное терпкое… Вкус, несомненно, и вкус… Сладкий, холодящий, искрящийся на языке, обжигающий. И зрение. В большинстве своем обман, вне всяких сомнений, оптический обман. Но каково… И -- слух. Каждый звук -- невероятен, каждый звук проходит сквозь тебя…

@ Согласно статистике, «не беспокойся», сказанное двадцать восемь раз по одному и тому же поводу, приводит к обратному результату.

(с) Алёна Микора

Все о грустном, о грустном... И у природы есть плохая погода, и все люди сволочи, и колбасы с коньяком не хочется. А надо-то вербализировать исключительно и только хорошее. Чтоб его стало больше.

Мне сделали Подарок. Мне подарили То, чему я обрадовалась больше, чем первым цветам от первого молодого человека. Восторг мой был неописуем и безграничен. Хотелось останавливать прохожих и каждому хмурому серенькому человечку рассказывать, какую замечательную Вещь мне подарили. Делиться, так сказать, с каждым своей радостью и улыбкой своей, которая непременно еще ко мне вернется.

Короче говоря, мне подарили Саблезубую Белку. Да, Ту самую Неутомимую Белку С Желудем из "Ледникового периода". Отловили меня в восемь утра по дороге в институт и вручили со словами "Ведь вы так похожи!". Вручивший был расцелован на месте.

Потом я пошла в институт с Белкой в руках. Люди оборачивались, но комментировать не решались. Дойдя до института, я поняла, что стенах этого учебного заведения собрались родные мне по духу люди, потому что центром внимания и героем дня стал вышеупомянутый Зверь.

И совсем пустяк, что в последний раз игрушки в коллектив сверстников я приносила давным-давно. В детском садике. Лет в пять. В конце-то концов, от пяти до восемнадцати не так уж много изменилось.

Это цитата сообщения Гей-удолбаный-в-хлам Оригинальное сообщение

Они беседовали о природе истины. Я не знаю, каким образом эта тема возникла в беседе. Вскоре после того как мы пришли, Сократ сказал, что истине нельзя служить, как раб служит господину, который приказывает рабу, оставляя приказы без объяснений относительно того, чем они вызваны; истину нужно искать так, как по-настоящему влюбленный человек ищет знания о предмете своей любви, чтобы знать всё о том, что он собою представляет, и в чём нуждается -- но вовсе не так, как пошлые любовники пытаются лишь выяснить, какую выгоду они могут поиметь с возлюбленного. Вот тогда Сократ взялся за любовь.

Любовь, сказал он, это не бог, ибо бог не может испытывать нужду в чём-либо. Любовь -- это великий дух, посредник между богами и людьми; он не приходит к глупцам, которые довольны своим подлым состоянием; вместо этого он приходит к тем, кто осознаёт своё стремление желать, стремление воспринять красоту и добро, чтобы породить красоту и добро; ибо в созидании заключено бессмертие человека, и тем самым оно приближает человека к богам.

Все твари, сказал Сократ, заботятся о своём потомстве, однако самое благородное порождение любви -- мудрость и доблестные поступки, ибо смертные дети погибают, а мудрость и благородство живут вечно, и их порождает не тело, но душа. Смертная страсть увязает в смертных удовольствиях, отчего крылья души слабеют; конечно, такие любовники могут подняться к добру, но не к самому лучшему, какое может быть. Крылатая душа поднимается от любви к любви, от прекрасного, которое рождается и умирает, к прекрасному, которое бессмертно, и в итоге к самой жизни, чья тень -- смертная красота -- всего лишь движущаяся тень на стене.

(с) Mary Renault, The Last of the Wine
(перевод мой)

Удивительная книга.
В свободное время хорошо было бы
перевести её на русский целиком.

И что это за погода такая, я вас спрашиваю?! Я на такое состояние атмосфЭры не подписывалась. Какая, в жопу, диетическая кола и какое пиво на улице -- исключительно чай с лимоном и кофе с коньяком. И не на улице, а дома. В кровати, под двумя пледами.

Я нашла отличный способ борьбы с проклятой бессонницей. Нужно твердо решить, что вот этой ночью спать не будешь совсем, а как следует поработаешь. И Морфей, сразу же став самым гостеприимным существом, начнет зазывать в свое царство.

@ Нет, в жизни у нее все положительно сложилось. О таком многие мечтают. Все есть: и Николай, и Инночка, и дом, и деньги. Скучновато, конечно, но… о таком многие мечтают. Утром, конечно, немного тоскливо, и иногда -- вечерами… Но все это блажь. У нее все прекрасно.

@ Женщины впускают в себя мужчин глубже, чем те могут себе вообразить. Женщины, подобно копилкам, хранят внутри себя всех мужчин, и выкинуть их можно, лишь разбив копилку. (…) Мужчины, попав внутрь женщины, получают как бы вторую жизнь. Они оставляют внутри женщины своих двойников, которые начинают жить своей собственной жизнью, разговаривают с женщиной и друг с другом. Ей остается лишь наводить изредка порядок внутри себя да следить за тем, чтобы никто из них не разбил какую-нибудь вещицу, которой она особенно дорожит… В женщинах много таких вот вещиц, которые мужчины не замечают, даже попав внутрь.

@ Мужчины поступают подобно энтомологам. Они насаживают каждый экземпляр таким образом, чтобы держать его в поле зрения. Потому что мужчины помнят глазами и руками, а женщины сердцем и кожей.

(с) Алёна Микора

-- Девушка, вы замужем?

-- Нет, я еще хуже.

-- Что же может быть хуже?

-- Я людей ненавижу вообще.

"Можно я умру завтра во сне?" -- хочется сделать заглавием дневника. У меня нет объяснений, нет оправданий, у меня ничего нет.

Вот только от тоски не умирают. А жаль.

@ В наше время всем страшно некогда, и только и помогают, что внешние опознавательные знаки, или приманки, или сигналы «SOS», кому как угодно. Оттого и развелось столько модных магазинов невероятно актуальной одежды, и все словно помешались на тряпках и аксессуарах… А уж чего стоят волшебные мази или неземные духи, достаточно послушать рекламные ролики… Иллюзии, да и только.

@ Память -- нечто вроде инъекции. И сколько ни берегись ее -- стоит только зазеваться, попасть в переплет или, хуже того, влюбиться, и все: пиши пропало, вкололи очередную дозу и хорошего не жди. Случается, конечно, ходишь пару недель под кайфом, но потом… Потом начинаются сплошные мучения. И ведь никак память не извести: ни народными средствами, ни снотворным. Только ты эту гремучую смесь из сердца выкачаешь -- так желудок ею сводит, и ты бежишь среди ночи к холодильнику… А бывает -- воспоминания в ногах оказываются, когда этого совсем не ждешь, и ноги несут тебя куда попало… Но хуже всего, если ударит память в голову, до глаз доберется: тогда-то и выясняется, что на вкус данная инъекция -- соленая, и доза была лошадиная…

@ Не представляю, как можно жить не на последнем этаже. Едва подумаешь, сколько голых задниц над твоей головой садится на стульчак… А ноги… Шаркающие ноги в стоптанных тапочках… Люди так чудно устроены: чего не видно, того для них не существует.

(с) Алёна Микора

[500x350]

PS Такое ощущение, что это грамотно оформленный соц. опрос. Но забавно, забавно.

\звонит мобильный\

-- Ты где?

-- Ну... эээ... тебе честно ответить или как?

-- Конечно честно!

-- *сдерживаю рвущееся наружу хихиканье* Я -- под мостом!

-- *В ужасе* Лежишь?!!

-- Что значит "лежишь"?! Сижу! На стульчике.

Просто под мостом поют песенки, пьют пиво и диетическую колу, встречаются и расстаются, смеются и плачут. А я там, кажется, поселилась.