Купила вот штаны заболотного цвета из плащевки и на веревочках внизу.
Кто-нибудь бы, небось, сделал вывод - мимикрирую, замыкаюсь в себе, приобретаю окраску и форму, наиболее соответствующую тревожной обстановке.

А я еще пояс купила с надписью "Young, hungry, angry".
Так вот и путаю всех.

Я шла за очередными ботинками и искала удобный повод их купить.

В покупке обуви есть какой-то экзистенционализм... (выговорила с трудом и стала размышлять дальше).
Так как шагать в неопределенное будущее надо уверенно и твердо. Возможно, дорога далека и лучше пускаться в путь в новой обуви. Тогда можно выбрать путь самый короткий, даже если он будет каменистый самый. Опять же, неизвестно, кто на пути встретится. Возможно, он будет такой же чокнутый на обуви как я, и сразу же окинет взором мои ботинки. И что он увидит, спрашивается? Ну не эти же растоптанные тапочки!

Литература тоже, безусловно, "за" покупку. Все эти ножки прелестниц, тонкие щиколотки и пр. заманчивые прелести привлекательны лишь в соответствующей обувке. Что-то не припомню я... (остановилась у витрины в задумчивости)... да, классики однозначно не испытывали пристрастия к женщинам в валенках и лаптях. Разве что в лапоточках. И исключительно новых при этом.

Не забудем и про историческую память. Дед мой питал нездоровое пристрастие к хорошей обуви. Его черные английские ботинки и французские сандальи цвета каштана извиняют моё расточительство - куда ж от генов денешься.

Ну, и напоследок - психология... Мне так хочется сделать себе приятное. Так хочется, ну просто невтерпёж!
Хм... кажется, это главный и самый весомый повод.

Моё ближайшее будущее - моя ближайший подруга. Мы вместе, хотя очень разные. Но теперь её время - не моё. Я заглядываю будущему в глаза и умоляю на что-нибудь решиться.
Но моё будущее похоже на робкую старорежимную девицу. С тонкими бледными пальцами и блуждающим взглядом. С мигренями и приступами внезапной тоски. Моё будущее сидит в замке на утесе и ждет, ждет рыцаря без страха и упрека, помешивая серебряной ложечкой кофе с молоком...
Я никак не пойму - как меня угораздило сдружиться с этим милым, нелепым, выпавшим из времени, созданием.

Лето этой зимой удалось на славу.

Стук колес порой напевает такие крейцеровы сонаты, что не под силу сочинить гениальнейшему из гениев. Мне повезло меньше, чем толстовскому герою - убивая медленные дорожные минуты, про убийство жены мне не рассказывали, но пара эпизодов задержались в благодарной памяти.

Проходящий поезд "Кемерово-Москва". Я купила билет почти в последний момент и, прижимая к груди эксклюзивную сумочку, сижу в платцкарте. Вагон дружный, сроднились в дороге. Люди едут вместе не первые сутки, щедро делятся запасами, беспрерывно где-то выпивают, плачут дети, пованивают тапочки.
В моём загончике только женщины. Две пожилые, одна - неопределенно-молодого возраста. Пожилые жарко пьют чай с плюшками, расстегнув цветастые китайские кофты почти до пупка. Третья лежит на верхней полке, смотрит бессмысленно в окно.
Я отказываюсь от участия в чаепитии и забираюсь наверх.
- Что чаю с плюшками не попили? - вдруг отрывается от пейзажей молодая женщина, - Это моя свекровь, она печь мастерица.
- Спасибо, не хочется пока, - вежливо улыбаюсь я.
Завязывается ни к чему не обязывающий разговор. Погода, природа...
- А вы в Москву? - спрашиваю я.
- Нет, я еду в Калининград... В Москве пересядем на другой поезд и снова в дорогу. Еду... еду в будущее.
- У вас там родственники?
- Не у меня, у свекрови.
Она приподнимается на локте и доверительно смотрит на меня блеклыми голубыми глазами.
- Мы сбежали от него. От моего мужа, от её сына.
Отвела глаза.
- Он так пьёт последние годы. Пьёт и бьёт. И всё равно ему - мать, жена... Не могу больше с ним. Здоровье плохое стало, выкидыш был. Выгляжу, как старуха. Несчастье по пятам ходит. Вот и решили мы со свекровью - бросим его. Договорились с родственниками, ей вроде уже и работу там подыскали. Ему квартиру в Кемерово оставили, а сами приживалками будем. Ну да ничего... зато жизнь с чистого листа...
Она опять уставилась в окно.
- Извините... попейте чаю. Плюшки вкусные...

В Америке, говорят, на некоторых железнодорожных линиях устанавливают специальное устройство, имитирующее перестук колес. Нравится людям эта нехитрая, тягучая песенка дороги. Наверное, в цельнорельсовой Америке за эту услугу дерут какой-нибудь специальный налог. А в России - наслаждайтесь за так.

Стук колес располагает к сентиментальности и откровенности. Под него хорошо думать и бездумно смотреть в окно. Он пробуждает аппетит, он участвует в разговорах, делая их душевней, он подпевает, он убаюкивает.

Даже если ехать всего ничего, со стуком колес - это путешествие. Без него - передвижение в пространстве.

Обожаю, когда мне дарят цветы. И не скрываю. И не ворчу про "трупики". Время жить и время умирать. А цветы своим вторым периодом могут скрасить любому человеку период первый.

Пристрастия цветочные у меня меняются с временами года. Весной я люблю мимозу, летом - полевые цветы, осенью - мелкие хризантемы. Какой цветок у зимы - не знаю. Наверное тот, чьи очертания мороз рисует на стёклах.

Вот только я собралась пустить в ход женское обаяние с целью преодолеть маршрут Москва-Нижний Новгород не в пыльном грязно-зеленом вагоне, а в черненьком новом "Мерсе" размером с купе в этом самом поезде, как мне место рядом с водителем предложили совершенно безкорыстно.
Обидно, да? Обаяние теперь скулит мерзко и рвется наружу.

Из ванны я выбираюсь торопливо и в зеркало напротив часами на себя больше не любуюсь. Потому что хочется там увидеть стройную загорелую блондинку, но реальность пока никто не отменял. Средиземноморский загар ушел, не простившись, не оставил даже тоненькой полосочки от купальника. Чудные выгоревшие пряди отросли, безжалостно сострижены и при взгляде на меня теперь всем ясно - блондинкой тут и не пахнет.
Пойду съем пирожное, чтобы стройность не портила общей плачевной картины.

Мэмчик приземлится на родной земле 25 января. Красную дорожку подавать прямо к трапу. Хлеб с солью можно отложить на вечер - в самолете накормят. Заждавшиеся друзья - репетируйте счастливые лица!

На поиски аленького цветочка можно сподобить только мужчину. Любая женщина махнет неопределенно ручкой и скажет: "Какие-такие эксклюзивные цветочки? Это только в сказках бывает".

Приятель едет из Канады в Россию, жалуется:
- Заказов надавали, целыми днями по магазинам бегаю, как до Москвы чемодан дотащу - не знаю...
- Заказов... - заинтересованно переспрашиваю я, - из Канады... может, и мне чего в Канаде надо...
- Говори по-быстрому, завтра куплю.
- Привези мне немножко личного счастья и мирного неба над головой. Килограмма два.
Это я издеваюсь, конечно.
- Хорошо, - получаю в ответ, - Еще что-нибудь?
- Ээээ... - я в недоумении.
- Ну? - нетерпеливо переспрашивает, видно, уже пора по магазинам бежать.
- Мороза захвати, а то Питер затопило.
- Ладно, жди. До встречи.
Конец связи. Определенно, надо было пользоваться моментом и требовать аленький цветочек и луну с неба.

Всё-таки породистые животные, это издевательство над венцом творения природы - человеком.
Разговариваю с мамой ( обладательницей мордатого рыжего перса Амаретто Александрино с уникальной родословной) по телефону. И вдруг:
- Ой, подожди! Восемь часов! Масечке надо капельки дать!
И дальше я слышу исключительно: "Масечка, зайка... мамочка тебе капельки принесла... давай ложечку за маму, ложечку за папу... а почему мяско не скушал? Свежее, телятинка... не выплёвывай капельки... они полезные... а то ведь у нас запор... скушаем капельки и всё хорошо у Масечки будет..."

И ведь наверняка этот аристократ рыжий морду свою породистую воротит, а в глазах укор - слово "запор" ему, видишь ли, благородный слух режет.

Вот был у меня спаниель Батлер, за копейку купленный, и если он претензии предъявлял, так я ему прямо говорила: "Ты, Батлер, родом из Красных Баков и цена тебе - копейка в базарный день!" И никаких реверансов! Только парная телятинка, специально для любимого пёсика купленная на рынке на другом конце города, потому что другую лапочка не кушает, да и мало ли что подсунут недобросовестные торговцы, мучайся потом с запором, капельки в пасть заливай...

В нашу компанию влилась Циничка!
Очень приятно. Присоединяйтесь, иногда ужасно не хватает здорового цинизма. )))

Опасно бывает отпускать слова гулять без сопровождения. Написанные на бумаге, без опеки мимики и интонаций, они начинают жить совершенно независимой жизнью. Издеваются над людьми, наслаждаясь тем, что теперь их и топором не вырубишь.

"Наша встреча изменила так много в моей жизни..." А ведь это была ирония...

Звонит приятель.
- Дела, - говорит, - идут хорошо. В ноябре была жопа - с девушкой поругался, в декабре тоже жопа - сотовый украли, а теперь полная жопа - машину разбил. Ситуация, как видишь, стабилизировалась.

Самый жестокий облом последних дней - сорвавшаяся поездка на базу бобслеистов, где за 80 евро меня обещали покатать несколько секунд со скоростью 100 км в час.

Я к этим секундам очень серьезно готовилась - бобслей по телевизору смотрела и прикидывала какие джинсики одеть, чтобы попу понарядней обтягивали. Ибо бобслеисты - парни уж больно рельефные. А рельефы мужские очень для женщин привлекательны. И пущай российская команда по телевизору всё время передает приветы своим Таням и Наташам. Я-то к французам собиралась.

Не будет мне, в общем, катания. Пойду полистаю журнал за 2002 год с российской четверкой в стиле "ню"...

Уже известно, что я уезжаю.

Всё по-прежнему, но все изменились. Смотрят коллеги приветливо, лениво ищут следы грусти на моём лице, не спорят больше о политических взглядах, а спрашивают - кто ради приличия, кто от души: "Ты же еще зайдешь перед отъедом? Так не прощаемся."

И начальник больше не придирается к эротическим интонациям в сюжете про Ирак. И личный вражина деловито осведомляется о дальнейших планах и даже предлагает кому-то там позвонить. И итальянец Томазо не просит уже сказать чего-нибудь по-итальянски. Он вообще в отпуске, в далеком городке на берегу моря и вряд ли мы когда еще увидимся.

Я еще зайду, но уже ни с кем не встречусь. Все уже другие, потому что я больше не своя.

Запиваю остатки православного Рождества немецким рождественским глинтвейном.
Маленький вклад в единение религий.

Я знаю, как благодарят ангелов за проделанную работу. Приглашают в гости в молдавскую деревеньку.

Потерявшаяся в Париже 68-летняя бабушка - тяжелое зрелище. Ищет она станцию метро на карте загородных электричек, водит морщинистым пальцем, бормочет под нос что-то жалобное, шарахается от любезных французов: "Русиш я, не говорю я по-вашему..."

"Надо спасать", подумала я.
- Бабушка, вам куда надо попасть?
Она взрогнула от знакомой речи, расплылась в улыбке.
- На Лионский вокзал. А оттуда вот сюда... - показывает мне нацарапанные на мятом листке латинские буквы.
Я еще не осознаю всю глубину трагичности ситуации, подвожу её к нужной карте.
- Значит так. Выбираете линию номер 14, фиолетовую. Направление вот это, не перепутайте. Станция называется Гар де Лион. Потом переходите на другую линию, красную, направление вот это и садитесь в электричку.
В её глазах смешались мучительное старание понять и полное непонимание. Я вздыхаю (потому что и так опаздываю):
- Пойдемте, до вокзала вместе доедем.
Она радостно подхватывает авоськи:
- Ой, дочка, спасибо! Я ж, дура, не понимаю ничего. Всю жизнь в деревне прожила, в Молдавии, знаете? Почти на границе с Румынией мы. А здесь у меня сын, на заработки приехал. Больше года его не видела. Вот я и не выдержала, сама решила к нему приехать. В автобусе-то последние мозги растрясла. Ничего не понимаю. Какое спасибо вам, прям ангел мой хранитель, ведь спасли меня, дуру деревенскую...

Вокзал.
- А теперь куда мне, дочка?
И взгляд, как у домашнего щенка, потерявшегося на улице...

Бабушка была доставлена до станции, где проживает сын. Ангелу-хранителю, опаздавшему к черту на все запланированные мероприятия, была вручена в благодарность банка с маринованными кабачками. А также приглашение приезжать летом в гости: "Я так рада буду! Одна ведь живу. А места у нас красивые..."

А народ-то устал от праздников... Сравнить праздничный ажиотаж 25 декабря и сегодняшнее ленивое Рождество...
Просчиталась вроде православная церковь - и с календарем напутали, и с логикой, и всенародного праздника не вышло.
Зато есть теперь возможность после бурно-молодецкого Нового года отдохнуть душой, к родственникам на чашку чая с пряниками заглянуть, кому в церковь сходить, кому по лесу белоснежному побродить...
Светлый такой праздник. Не шумный.
С Рождеством!