В центре Ичан-калы (старого города Хивы) расположена Джума-мечеть. Современное её здание датируется XVIII веком, но фундамент и нижняя часть стен, как предполагается, ещё X века. Поэтому Джума-мечеть местные жители зовут "тысячелетней".

Здание её очень интересное и совершенно не похоже на все виденные нами в Узбекистане мечети. Тут нет классического купола или порталов. По сути, это просто деревянный навес над площадью. Главное, чем интересна эта мечеть - многочисленные резные деревянные колонны, на которых держится этот "навес". Всего их, по разным источникам, от 210 до 213. Я не смог досчитать, сбился -)

Большинство колонн вырезано из целых древесных стволов в XVIII-XIX вв. Другие были собраны из разрушенных средневековых сооружений. Наиболее древние из этих колонн, считается, были взяты из погибшей в водах Аму-дарьи средневековой столицы Хорезма - города Кята. Двадцать одна колонна Джума-мечети относится к Х-ХII вв.

Вот, вроде, самая древняя из колонн. Ей почти тысяча лет.

Освещается мечеть через три потолочных люка: наискось всё помещение прошибают три столпа света, в которых кружатся пылинки. В этом антураже легко поверишь, что колоннам не то, что тысяча, а десятки тысяч лет.

Входные ворота-Джумы, вставленные в главный проем рядом с минаретом, кстати, тоже резные. Они считаются одним из шедевров резьбы по дереву в Хорезме.

Отдельно о минарете и поведении в Джуме. В самом здании (я, если честно, заходил туда раза три, восхищенный резными колоннами) дохрена китайцев, хотя в городе их немного. Я не знаю, почему именно это здание так трогают струны тонкой китайской души,  но они стоят там часами.

И ещё о душе. 33 метра, до смотровой площадки минарета нужно преодолевать по очень высоким ступенькам. Но их высота - это не основная проблема. Пока ты идёшь по круговой лесенке, примерно каждые 5-7 метров тебе надо протискиваться мимо стоящей на пути парочке. Местным ребятам откровенно негде встречаться. Трахаться на природе тут не принято, обжиматься по подъездам - все друг друга знают. А вот минарет - это лишенное глаз соседей и, что характерно, тёмное место. "А ничего не поделаешь. Молодым негде встречаться, вот и пускаю", -- объясняет местная билетерша глядя на меня так, будто признаётся ментам в содержании

Из Бухары в Хиву, точнее в Ургенч (городок, откуда в Хиву можно попасть на такси) мы, по плану, должны были ехать на поезде. Проблема в том, что ни сайты расписаний, ни Азиз не могли предусмотреть, что поезд этот отменят аккурат к нашему приезду. Что такое "автобус" местные жители, по ощущениям, не знают. А ехать 600 километров. В результате, вечером встал вопрос: либо мы всё-таки ловим такси, либо забиваем на Хиву, чего не хотелось бы, потому что организаторы заранее купили нам билеты на самолёт "Ургенч-Ташкент". И чтобы эти билеты сдать, нужно было... короче, хреново их сдавать. Так что пришлось играть с местными таксистами в игру "кому больше надо, чтобы мы попали в Хиву". Игра была нечестная, на их поле, к тому же, в их команде было намного больше игроков. В конце концов, цена была сбита до 100 баксов за машину с условием, что едем всю ночь и приезжаем не в Ургенч, а сразу к гостинице в Хиве.

Перед началом пути Яшка, наш водитель, честно предупреждает, что дорога будет "немного плохая". На вопрос "Долго ли добираться до Хивы?" он, как и все местные, упорно отвечает: "Как повезёт". Оглядываясь назад, понимаю, что это единственный возможный ответ. И нам, черт возьми, реально повезло.

Ночь. Я лежу на заднем сидении автомобиля. Ярко-белый Млечный путь будто повторяет на небе нашу дорогу в Хиву. Иногда его заслоняют облачка: это пески Кызылкума бросаются под колёса. "Немного плохая дорога" - это большой комплимент грейдеру, по которому со скоростью 120 км/ч едет наш водитель. Медленнее, говорит он, нельзя: путь состоит из выбоин, обрывков асфальта и песчаных заносов, через которые машина может только перелететь. Ночь. Дорогу то и дело перебегают шакалы. Я ощущаю себя героем фильма про афганскую войну. Лежу на заднем сидении и всем телом ожидаю, что вот-вот где-то невдалеке начнут рваться фугасы. Ощущение усиливают несколько полицейских (военных?) кордонов, которые стоят по дороге. Яшка объясняет это тем, что тут ещё недавно кочевые банды грабили машины...

"Вставайте! Пойдём, я вам покажу, сфотографируете!", -- вырывает меня из сна водитель. Идём в темноту за нашим проводником. Вдали нарастает шум, похожий на рёв водопада. Откуда он в пустыне? Несколько шагов и мы оказываемся у... наверное, у вод Стикса. Или у океана, так как в полнейшей темноте другого берега не видно. Водитель что-то говорит и тянет за рукав. Справа виднеются какие-то балки. Подходим ближе. От балок через реку в ночь уходит, качаясь на ветру, подвесной мост. Его сделали местные жители из досок и скрученной проволоки. Но пора ехать дальше.

Где-то полпятого подъезжаем к деревне. Как? Это и есть Хива??? "Выходите. Пятьдесят метров вперед пройдете, там будут ворота. Пройдете через них - там ваша гостиница", -- говорит Яшка. Он прощается с нами и уезжает. Мы идём вперед. Лестница заканчивается маленькой площадью у городской стены. Над стеной высится минарет, над которым в звёздном небе появилась луна - классический мусульманский серп. Площадь наискосок пересекает черная тень огромного каменного старца, сидящего почти у ворот. Я был здесь во сне. Или видел все это в каком-то фильме...

В коморке у ворот дремлет стражник. Мы входим в древнюю Хиву. Не знаю, что тут поменялось со времен шелкового пути, но улочки города выглядят так,

Вы знаете, я люблю стенсилы. Эти рисунки, являющиеся, как кажется, воплощением всех итальянцев, я увидел в Риме, недалеко от Ватикана.

Ну, и чтоб два раза не ходить, ещё немного римских граффити.

Да, это я увидел рядом с "устами Истины":

А вот это - почти у стен

Приехал. Это была мощнейшая поездка. Идеальная с рабочей точки зрения (сделаю последний текст для "Газеты" и покончим с этим), идеальная с "прогулочной". Спасибо моим компаньонам и всем организаторам. Отчеты будут как разберусь с делами.

20 лет назад покойная ныне Тамара вбежала в нашу с отцом комнату и прокричала, что Горбачёв ушел с поста, а в Таллинн введены танки. Я повернул голову к окну и увидел, как колонна идёт по шоссе в сторону центра.

Интересно, забуду ли я когда-нибудь этот момент?

Сегодня уже лечу в Ташкент. А там Бричмулла, Самарканд, Бухара, Хивы, с вероятностью Каракалпакия. Одна лишь мысль не даёт покоя. А вдруг мы прилетаем в Домодедово? Вот жопой чую, что в конце августа - начале сентября эти пидары ёбнут какой-нибудь самолёт на приземлении в Домодедово, чтобы начать очередной раунд присвоения Вексельергом, пардон, национализации этого аэропорта.

Ладно. Щасливо. Авось пока Ленка что-нибудь про Италию напишет. Солнце, это тебе намёк, если не поняла.

"Ну, что еще тебе сказать? Только и хочется говорить о небе да о Риме. Золотарев пробыл только полторы недели в Риме и, осмотревши, как папа моет ноги и благословляет народ, отправился в Неаполь осмотреть наскоро все, что можно осмотреть. В две недели он хотел совершить все это и возвратиться в Рим, досмотреть все прочее, что ускользнуло от его неутомимых глаз; но вот уже больше двух недель, а его все еще нет. – Что делают русские питторы, ты знаешь сам. К 12 и 2 часам к Лепре, потом кафе Грек, потом на Монте-Пинчио, потом к Bon goût, потом опять к Лепре, потом на биллиард. Зимою заводились было русские чаи и карты, но, к счастию, то и другое прекратилось. Здесь чай – что-то страшное, что-то похожее на привидение, приходящее пугать нас. И притом мне было грустно это подобие вечеров, потому что оно напоминало наши вечера, и других людей, и другие разговоры. Иногда бывает дико и странно, когда очнешься и вглядишься, кто тебя окружает. Художники наши, особливо приезжающие вновь, что-то такое… Какое несносное теперь у нас воспитание! Дерзать и судить обо всем, это сделалось девизом всех средственно воспитанных у нас теперь людей, а таких людей теперь множество. А судить и рядить о литературе считается чем-то необходимым и патентом на образованного человека. Ты можешь судить, каковы суждения литературных людей, окончивших свое воспитание в Академии художеств и слушавших Плаксина. – Дурнов мне надоел страшным образом тем, что ругает совершенно наповал все, что ни находится в Риме. Но довольно взглянуть на небо и на Рим, чтобы позабыть все это".

Гоголь – Данилевскому А. С., 1(13) мая 1838 г.

Кафе Греко существует до сих пор. На фотографии его вывеска. Его хозяева гордятся тем, что у них за все эти годы почти ничего не поменялось. Ну, разве что появилась миниатюрка с портретом Гоголя на стене одного из залов. =) От дома Гоголя дойти до кафе было очень просто. Нужно лишь спуститься по испанской лестнице и перейти испанскую же площадь мимо одного из самых известных римских фонтанов.

«Гоголь - моя большая и давняя любовь. Не только литературная, но и просто человеческая. Случилось так, что каждое новое произведение Гоголя не только рисовало в моем воображении образы созданных им героев, но и образу самого писателя добавляло новые интересные черты. И постепенно, по мере моего знакомства с его творчеством, для меня родился мой собственный Гоголь, живой Гоголь, стряхнувший с себя бронзовую скорлупу памятников и бюстов и прорвавшийся в мир сквозь страницы скучных учебников. Этот прекрасный человек, этот святой наивный ребенок, острый и злой на язык, не похож ни один из трех известных мне кинематографических образов Гоголя да и к реальному Николаю Васильевичу вряд ли имеет какое-либо отношение... (Впрочем, если Бог даст, последнее можно будет когда-нибудь проверить.)
В общем, ничего нет удивительного в том, что, приехав в Вечный Город, я решила пройти по следам так нежно любимого мною писателя, посмотреть на дом, где он жил, посидеть в том кафе, куда он часто захаживал и вдохнуть того самого римского воздуха, которым так легко дышалось когда-то Николаю Васильевичу...» (Ленка)
 

Дальше будет говорить сам Гоголь. Ну, с моими небольшими добавлениями. Заодно и ЖЖ-кат протестирую

"Когда я жил в Швейцарии, где, по причине холеры, я остался гораздо «долее», нежели сколько думал, я не мог дождаться часа, минуты ехать в Рим; и когда я получил в Женеве вексель, который доставил мне возможность ехать туда, я так обрадовался этим деньгам, что если бы в это время нашелся свидетель моей радости, то он бы принял меня за ужасного скрягу и сребролюбца. И когда я увидел наконец во второй раз Рим, о, как он мне показался лучше прежнего! Мне казалось, что будто я увидел свою родину, в которой несколько лет не бывал я, а в которой жили только мои мысли. Но нет, это все не то, не свою родину, но родину души своей я увидел, где душа моя жила еще прежде меня, прежде, чем я родился на свет".

Гоголь – Балабиной М. П., Апрель 1838 г.

Гоголь жил на Via Felice, которая теперь называется Via Sistina. В доме № 126. На третьем этаже. Видите, там, где флаг Италии сейчас. Не надо удивляться, что он подписывал адрес как "ultimo piano", тогда он и вправду был последним. Ещё три достроили значительно позже.

"Опять то же небо, то все серебряное, одетое в какое-то атласное сверкание, то синее, как любит оно показываться сквозь арки Колисея. Опять те же кипарисы – эти зеленые обелиски, верхушки куполовидных сосен, которые кажутся иногда плавающими в воздухе. Тот же чистый воздух, та же ясная даль.

Хорошая у меня новая работа. Выбивает любую Италию за день. И заёбывет так, что приходишь домой, и, мягко говоря, не до отчётов об отпуске. Хочется жрать, спать и сдохнуть.

[показать]Всё. Прилетели. Это была огромная, насыщеннейшая поездка. Из тех, после которых отдыхаешь на работе. Я отлично понимаю, что стандартный маршрут "Рим-Флоренция-Римини-Венеция-Милан" проделывало большинство, читающих этот дневник. Поэтому писать буду немного, особенно учитывая то, что через неделю поездка в Узбекистан, которая вымоет из памяти большинство Италии. А ещё специально выучусь, как оформлять записи так, чтобы у ЖЖ-шников они тоже убирались под кат. Хотите - читайте. Не хотите - нет. А пока буду разбирать шмотки, оставив вас один на один с Альпами.

И ещё. Мы на обратном пути будем 11 часов в Дюсселе. Никто не знает, что там смотреть и где жрат?

Ну что же. Отпуск начинается. Завтра уезжаем в Ригу, оттуда в Италию.
А сегодня, на прощанье, сходил на корпоротив SUP. Весь коллектив ЖЖ отрывался там настолько по полной программе, что закрались сомнения: а не завалили ли ЖЖ свой сервис три дня назад, чтобы под шумок получить возможность сегодня побухать на Пироговском водохранилище?

Маленькие наблюдения:
1. Увидел, как двое в жопу бухих журналистов в присутствии дам меряются друг перед другом толщиной... своей визитницы. Перекидываясь фразами, типа «А зато у меня мобильный Керимова есть!»
2. Пью пиво. Понимаю, что что-то меня сильно раздражает. Как лейбл «Единой России» на майке какого-нибудь чечена в метро. И вроде пиво вкусное. И вокруг ничего такого неприятного нет. Ну, показалось, видать. Продолжаю пить пиво. Опять что-то неприятное ощущается. Приглядываюсь. Оказалось, что сквозь дно пластикового поллитрового стакана виднеется лейбл «Интеко». Они, оказывается, всё ещё производят пластиковые стаканы.

А ещё поиграл вчера весь день в мини-гольф. Слушайте, а это категорически прикольное занятие. Даже не ожидал.

Щасливо!

Козьмодемьянск. Город вне времени. В меру советский, в меру ещё дореволюционный. Резной, весёлый и очень тихий.

Как и прежде, тротуары тут деревянные. А в подъездах обычных, с виду каменных домов (честно, заглянул в первый попавшийся) - деревянные лестницы и внутренние стены.

Вот советский герб города. На доме, который построил некий купец ещё до революции. На первом этаже дома - магазин. Говорят, он остался почти неизменным с 19 века по сей день. Рядом, на центральной площади, Ленин, как и прежде, показывает светлый путь через Волгу.

А через Волгу плывёт паром. Долго, минут 20. Выполняет для местных сельчан роль клуба. Они сидят на скамеечках, все: водители грузовиков с песком и торговки с местного базара, какие-то рабочие и их дети. Они едят семечки и активно обсуждают мировые новости.

Главная достопримечательность города - памятник 12 стульям, зарос травой. И лишь изредка вокруг собираются группки туристов, чтобы порисовать тут свою версию картины сеятеля. -)

Свидетелям знаменитого ковровского граффити "ШОПЕН - ЧМО!" посвящается:

И коронное: 

Прекрасный пример видео, которое на 100% передаёт всё настроение от поездки. Так всё и было.

Ну что же, теперь уже можно более-менее официально.

1. Я ухожу из «Газеты». Тут было клёво, особенно тогда, когда Миша Михайлин начинал наше утро громогласным: «Ну ёб вашу мать!» со второго этажа. Спасибо большое, Катёнок, за то, что привела меня. Надеюсь, в «РИА-новостях», куда я иду редактором экономического блока, будет тоже хорошо. Если всё будет хорошо, 25-го начинается отпуск, а по приезду из Италии уже выхожу на новую работу.

2. Я перестаю играть московские турниры и торжественно выхожу из рейтингового состава «Ксепов». В команде остаюсь на почетной роли «10-го запасного», сразу за уехавшим в непонятные ебеня Вовочкой. Бо категорически заебалопиздецнахуйблядь играть Москву, в прошлом году присутствовал только 2 раза на вышке. Сальничков, ты был прав: тратить даже одни выходные в месяц на игру довольно утомительно. Параллельно перехожу и в запас к своей любимой «Немчиновке». Буду ездить за кого получится на те турниры, куда душа лежит. Вот, Волгоград хочу.

3. Я нашел замену исправно служившему мне 5 лет «Асусу». Меня убедили, что из двух динозавров Fujitsu LOOX N560 лучше. Поигравшись с ним, уже не уверен в своём выборе, но что поделаешь.
 

Ой, и ещё. Я тут принял участие в некоем проекте, посвященном политическим и околополитическим стенсилам. Рекомендую.

И, чтобы уж два раза не вставать, граффити из Козьмодемьянска.

И Нижнего Новгорода.