Ну не знаю, мне вот он понравился. В отличие от какого-то слишком закрученного и запутанного Ханоя, Хошимин такой весь из себя понятный, так сказать, «квадратно-гнездовой». Здесь улицы... ну... как объяснить. Короче, здесь они куда-то ведут. Даже в жопах я не натыкался на переулки, которых нет на карте, и которые приводят к тупику с обеих сторон. Вот, например, наша улочка, с лева на фотке. Ночью это казалось просто ужасом каким-то. А с утра ничего так, симпатишно.
Если Ханой построен вокруг Озера Возвращенного меча, то тут жизнь центра чуть более растянутая, так как точки притяжения – это два больших парка:
Парк 23 сентября и парк Тэо Дэн. Это довольно большие массивы зелени, которые выстроены так, что, по сути, представляют собой две стороны треугольника, угол которого утыкается в реку. И вот в этом огромном сердце Сайгона очень приятно бродить. То есть он туристический, но при этом как бы и нет.
Парки, кстати, принципиально разные. Парк 23 сентября – это такое молодежно-тусовочное место. Клумбы, беседки, не очень много деревьев, люди, занимающиеся гимнастикой на газоне, хипстеры на роликах, мороженое. Такой Парк Горького, ага.
Да, парк назван так в 2004 году в честь VI съезда местной КПСС. А вот Тэо Дэн – это тяжелое, место глубокого уединения. Похож, скорее, на Измайлово. Говорят, что тут когда-то убили какого-то юношу, который ждал тут на скамейке свою возлюбленную. И с тех пор его дух ходит по парку и ищет девушку. Ну, духа мы не видели, хотя гуляли там поздно. Но все равно как-то не особо уютно.
Это дворец бывшего президента Южного Вьетнама. Своего рода символ окончания войны. Она официально закончилась 30 апреля 1975 года, когда ворота дворца проломил и въехал на территорию танк северно-вьетнамских войск.
Впрочем, строился он еще в XIX веке, когда никакой войной ещё, понятное дело, не пахло. Строили его, ясен купорос, французы. Как водится, большая часть материалов для строительства дворца была привезена из Франции. Кстати, чем чаще я читаю такую фразу в описаниях местных зданий, тем четче в голове кристаллизуется слово «госзаказ», кстати. Прямо не могу отделаться от мысли, что необходимость привозить для строительства во Вьетнаме храмов и административных зданий материалов, рабочих и архитекторов из Франции – это такая огромная кормушка для колониальных чиновников того времени. Вот вы видите иную причину? Ну да хрен с ним. Короче, комплекс тут отгрохали огромный, на территории в 12 гектаров. Множество садов, строений и всяческих архитектурных излишеств. Этот дворец был главной резиденцией французских генераторов Индокитая. Когда в мае 1954 года Франция вывела свои войска из Вьетнама, дворец перешел местным правителям.
Кораблик «на большую землю» идёт прямо от городского порта. Суровый полицейский (или ХЗ, кто, тут форма у охранников на стоянке выглядит не хуже, чем у ментов) осматривает его перед загрузкой пассажиров.
Это классическая «Ракета». Видимо, именно советского производства, по крайней мере внутри я увидел закрашенную сотней слоев краски табличку с рельефными русскими буквами. Вьетнамская специфика дает о себе знать, кроме обычных кресел в салон набиваются люди на пластиковых табуретках, а когда и такие импровизированные сидячие места заканчиваются, то оставшиеся люди просто стоят.
После удивительной бухты и туристического Катба Хайфон вызывает разные чувства, от лёгкого удивления до резкого негатива. Это потом, уже в Сайгоне, мы вжились в такие городки, но с первого взгляда, конечно, как-то неприятно. На берегу нас встречает мужик, который что-то моет в реке, из подворотен косятся какие-то люди, а кто-то просто подбегает и начинает приставать. Наконец, интернет отказывается работать, поэтому совершенно неясно, куда идти.
Спасает здание национального банка Въетнама. Видно, что французы строили на века. И, хотя оно слегка обветшало, но все равно тут как-то уютно. Хотя, конечно, если вдуматься, то слово «уютно», наверное, меньше всего подходит этому огромному, серому, тяжелому строению.
Стены в мелкую зеркальную плитку в странном клубе, где проходит наша вечеринка, уже местами пооблупились. Ровно в той же мере пооблупились и слова генерального директора компании NN, которая нас пригласила. В твиттере пульсируют крики журналистов, описывающие, что происходило 5 часов назад на путинге в честь годовщины аннексии Крыма. Меня зовут Игорь, сегодня 18 марта 2015 года, внизу далеко-далеко течет красно-белая река, где-то там, за горизонтом впадающая в Садовое кольцо. В руках у меня какой-то милый несладкий коктейль. И мне очень скучно.
Понимая, что покупаться нам не удалось, а обед нас морил, капитан ведет кораблик к пляжу. Чистый песчаный пляж у скалы. Вокруг море. Такой типичный необитаемый остров, почти с картинок. Если не учитывать какой-то торговки, которая подплывает к кораблю на своей лодочке, доверху забитой кока-колой.
Узнаете это место? Между тем, многие его видели, хотя тогда оно выглядело чуть-чуть иначе. Подскажу: это большой остров. С тремя горами на нем. Деревянный причал, песчаный пляж, пальмы, длинный дом на высоких ножках с соломенной крышей. Ничего не напоминает? Подскажу, обычно он выглядит так: -))
Непонятно, кстати, как капитан не заблуждается во всех этих деревнях и в заливе. Впрочем, тут всюду расставлены кучи знаков водного движения.
Многие острова пронизаны каньончиками, гротами. В местных скалах находятся тысячи пещер различных форм и размеров, наполненных сталактитами и сталагмитами.
К одной из таких пещер нас и подвез наш, так сказать, бравый капитан.
Наш «круизный лайнер» подплывает к такой вот непонятной плавучей платформе. Это – местная туристическая база. Видите там лодки пачками? Короче, тут люди надевают спасжилеты и пересаживаются в каяки. Не очень понятно, зачем это делать. Холодно же, блин. Но вечный русский мотив «УПЛОЧЕНО, БЛЕАТ» заставляет меня надевать плавки.
В каяке холодно, но буквально до того момента, как Морозов первый раз окатывает меня брызгами с весел. После этого включается спасительная мысль, что надо грести, а то промерзну, кровь начинает циркулировать по телу, и уже минуты через три я готов хоть нырять прямо здесь и сейчас. Морозов сидит на заднем месте, каяк подозрительно оптимистично задирает нос вверх, мы мчим, догоняя оторвавшихся от нас корпусов на десять медведослонов.
День Святого Патрика здорового человека
День Святого Патрика, организованный Департаментом культуры правительства Москвы
6 утра. Подъем. В Москве сейчас два ночи.
Тут уже светло, в местном ресторанчике подают завтрак. Всё как лучших домах Турции и Египта: яишенка на сковородке, шведский стол с десятком лоханей. Естественно, оливье в миске. Ну, нас честно предупреждал путеводитель, что «русский салат» получил во Вьетнаме большую популярность, поэтому вы можете его найти в каждой гостинице.
Я нахожусь непонятно где. В уютной кафешке трещат дрова, а у новогодней ёлки стоит милый европейский пряничный домик. Глубокая ночь, в Европе сейчас около полуночи. Из динамиков почему-то звучит «Лебединое озеро».
Но стоит повернуться к окну – там 6 утра, и какие-то люди плещутся в волнах под пальмами. Организм, который вчера никак не мог понять где он находится, сейчас вообще охуевает от происходящего. А Коробейников хмуро взирает на то, как мы с Надей прыгаем вокруг его тарелки, выискивая оптимальный кадр. Саша со своей нелюбовью к фотографам, кажется, уже догадывается, что ждет его дальше. -)
На завтраке в итальянском ресторане центрального офиса Сбера вижу двух людей, здоровающихся друг с другом словами "Горжусь Россией". Их мимика почти идентична, на завтрак оба берут блинчик с лососем.
Итак, до темноты есть ещё пару часов, надо успеть добраться до местной крепости. Чтобы встречать закат наверху. Так что времени рассиживаться нет, вперед!
Кстати. Те, кто путешествовал когда-нибудь в моей компании, знают, что я совершенно пизданут на идее «посмотреть как можно больше в минимальный отрезок времени». И редко останавливаюсь пофтыкать, если есть возможность бежать дальше к какой-нибудь забавной поебени. Так вот, вынужден признать, что в кои-то веки подобралась компания в этом смысле долбанутей меня.
Высота 177. Самая важная с оборонительной точки зрения точка залива, да и вообще всей части страны. Тут расположена крепость Тханконг, он же Cannon Fort, памятник и один из символов боев, проходивших в XX веке на территории Вьетнама.
В конце 30-х годов французы поняли, что это место уникально своим расположением. Фактически, это естественная высоченная сторожевая башня, которая охраняет морской подход к Хайфону, поэтому решили построить тут военный пост с позициями крупных орудий. К 42 году укрепленная точка была готова.
Сейчас тут сохраняются 2 орудия весом десятки тонн каждое. Некогда таких пушек тут было несколько десятков. А еще здесь стояла станция раннего оповещения ПВО и энное количество всякого радиобарахла.
Двери распахиваются, и мы, только что сидевшие в наполненном до самого верха грязном автобусе, оказываемся… Ну, это очень похоже на Сочи, наверное. Огромные ворота дугой висят над набережной. На них, наверное, написано “Добро пожаловать, бздыхи (или как тут называют лохов-туристов), сейчас мы будем вас наёбывать, не сопротивляйтесь”. Ну, или как-то так.
Ладно, будет и на нашей улице праздник, когда вы приедете в Москву, любоваться мумией в мавзолее. Но главное, впереди - море. И острова. А сзади горы. А вокруг лето! Хреновое, но лето же! И вдоль всей набережной - милые скульптурки, коими не побрезговали бы и в Женеве, я думаю. И солнышко светит. И воздух пахнет рыбой. Наверное потому, что её тут вялят. -) Хорошооо каааак!
А до нашей гостиницы всего километр, да еще и по красивому каньону. Живём!
Монумент уникален. Создан он в 1925 году рабочими локомотивного депо Октябрьской железной дороги. Рабочие решили в рамках пропаганды сделать памятник, который можно показывать на небольших полустанках. Приезжать, собирать народ, демонстрировать, устраивать митинг. Но это должен был быть не просто бюст, а именно большой памятник, чтобы Ленин приветствовал людей с высокого постамента. А чтобы все лучше его разглядели, было решено сделать его вращающимся. Чтобы его приводил в движение один из передовиков паровозных и вагонных мастерских пятого участка тяги Октябрьской железной дороги.
Постамент сварганили сами рабочие, а в качестве самой фигуры взяли существующую скульптуру Ленина из вестибюля Ленинградского вокзала. Вроде бы возить его так и не стали, но посмотреть на это чудо можно и сейчас. Стоит во дворе локомотивного депо. Рядом с вагоном-музеем, который, как сказали местные охранники, всегда закрыт. Кстати, охранники называют Ленина не иначе как "плешивым гадом", который "поставил раком всю страну". Забавно.
Памятник офигенный, конечно. Вполне сравним с «Ильичом с Молочной горы» и «Гидрой».
Если кто захочет его найти, то это довольно сложно. Идти надо от водонапорной башни Николаевской железной дороги. Которая сейчас выглядит уже совсем как какая-то башня темного рыцаря.
Кстати, немного о грустном. Знаменитое "круговое депо", которое первое и единственное ныне в Москве, которое по проекту Константина Тона и так далее, было всё-таки, судя по всему, снесено нахуй. Теперь сей объект выглядит вот так.
Ночью приснилось, что в Москву приехала Мадонна. И у неё в райдере был особенный ужин. Там горячим блюдом был лосось дор-блю «по-царски» с белыми грибами. По какой-то причине мне надо было закупить продукты для этого блюда. Я шел в магазин, думая, что возникнут проблемы с сыром. Пришел и выяснил, что лосося, сыра, белых грибов, свежего розмарина и даже помидорок черри (почему-то входили в рецепт) тупо нет. Есть только картошка, которая должна была быть гарниром. Помню, что я звонил Маше Курносовой (их глава отдела внешних коммуникаций) и объяснял ей, что «Ашан» занимается вредительством, так как приезд Мадонны служит признаком налаживающихся отношений Москвы и Вашингтона. А Маша плакала и говорила, что не виновата.
Жаворонки всё-таки очень странное место. Я приезжаю сюда, и уже через час не понимаю, в каком мире нахожусь. Сегодняшний день оказывается где-то бесконечно далеко. А вечером заглядываю в новости, вижу радостную (подчеркиваю, радостную) новость «В Москве достаточно зерна для производства хлеба» и не понимаю, где и в каком времени я живу.
Я упорно пытаюсь заснуть. Но не получается. Это был бесконечный день, который начался черт знает когда. Где-то внутри него прячутся последние попытки найти какие-то подарки, кусок рабочего дня, длинные очереди в Ашан, внезапный новый год с бутылкой шампанского под стенами ментовского спецприёмника N2, вкуснющий утренний лосось дома у Кобби. Я полулежу и уже второй час перекатываю по себе волны расслабленного спокойствия. С меня традиционно спало покрывало московского страха и напряженности, от которого в родном городе я не могу избавится уже какой год, и которое чудом проходит, стоит только пересечь границу. В целом, наверное, похоже на чувство курильщика, который весь день без сигарет был на важных переговорах и только придя домой смог закурить.
Перед глазами – монитор, там уже третий раз подряд крутится «Гранд-отель «Будапешт»». Я уже проваливаюсь в сон, как внезапно запись останавливается и на экране появляется вопрос о том, есть ли врач на борту. Такой же вопрос звучит в наушниках. Наверное, находят, так как фильм продолжается и больше вопрос не повторяется. Осталось лететь 5 часов. Попытки получить последнюю информацию «на берегу» исчерпаны, никакого «берега» уже не осталось. Впереди – Вьетнам без Ромки. Который, фактически, составлял последнюю версию маршрута, на которого были забронированы гостиницы, куплены внутренние перелёты, который перепахивал всю нужную информацию. У нас есть только несколько распечаток и знание, что где-то внизу нас будет ждать мужик с плакатом «Роман Колосовский». Или «Роман Колосовская». Это уж как пропрёт. Ромка нас так вот странно зарегистрировал. И да, нас сразу же подхватят и повезут на побережье. Главное не проебать кучу времени, сегодня мы уже должны быть на острове.
Я упорно пытаюсь заснуть. Но не получается. Это был бесконечный день.
-*-**-
Обменника два. В одном курс лучше, но денег нет, в другом хуже, но они есть. Разница в курсе... Да чтобы кто-нибудь понял, какая это разница. Или почем тут местная валюта в рублях. Или в долларах хотя бы. Но менять лучше доллары, об этом все говорили, для евро тут дикие кросс-курсы. На соседней стойке в рядок выстроены бокалы, в них насыпаны лепестки цветов и красивая девушка наливает туда коктейли. Вокруг куча цветастых букетов. Интересно, это реально здесь так всюду или такая развесистая малина, типа медведей с балалайкой?
Возвращается Андрей. Он нашел ТОГО САМОГО МУЖИКА. Там, в итоге, был "Колосовский" или "Колосовчкая"? Не важно уже. Сумки? Есть. Валюта? По несколько миллионов на брата, хуй знает, много это или мало. Мы зашвыриваемся в наш автобус и стартуем. В аэропорту проебано больше часа. Больше, чем хотелось, но меньше, чем можно было бы представить.
По дороге малюсенькая остановочка в какой-то деревушке. Вокруг всё выглядит как... Вы никогда не были под Саратовым в селе Каменка, недалеко от того самого «утёса Степана Разина»? Ну, вот рядом с этим селом есть разрушенный коровник и пара покосившихся домов. По ощущению очень похоже. Внезапно в местном магазинчике просто эльдорадо: телефоны всевозможных марок и моделей, симки всех операторов, куча всяких девайсов. Одна проблема - по-английски эти ребята не говорят. Я не очень понимаю, как именно с ними общается Надя, но каким-то чудом в руках продавщицы появляются, одна за одной, четыре симки, все дают доступ в интернет, правда воспринимаются нашими телефонами по-разному. Карточка стоит примерно доллара два. На ней сколько-то интернета. И за сколько-то счет можно будет пополнять. Понять, сколько у тебя осталось на счету минут очень просто: вводишь заветные цифры на телефоне, тогда высвечиваются 6 чисел. Что они означают? Что-то. Ебать, куда мы попали? Впрочем, это-то понять можно, телефон пока работает, карта прогрузилась. Игорь, я тебя
Вот не знаю, как кому, а на мой вкус самый красивый храм в Ханое – это пагода Куан Су. Она же «Пагода послов».
Это один из четырех «древних храмов» города. Построена в период правления династии Ли, в XV веке для приема посланников из буддийских стран. В настоящее время здеь находится официальный центр буддийской общины Ханоя.
