Все шалеют от этой жары. Тупят, злятся, раздражаются.
Подошли к ларьку с мороженым.
- Шербет и со смородиной и клюквой.
Продавщица убрала телефон от уха и смотрит на меня с нескрываемой злобой.
- Какой шербет?
- Любой.
- Есть с клюквой и другой.
- Любой.
- У меня два ящика. Я за вас должна выбирать?
- Давайте ДРУГОЙ.
- Вот так сразу и говорите! Что там вам ещё надо было?
- Вам жарко?
- Вы не представляете, как мне жарко, а тут ещё... ̷в̷ы̷,̷ ̷д̷е̷б̷и̷л̷ы̷
И я её понимаю. У неё нет половины зубов, у неё испитое лицо, мы отвлекли её от телефонного разговора, она задыхается в металлической коробке. Я не обиделась.
Дошла до пляжа и просто рухнула в воду под ракитой, в стороне от гоблинского супа. В одной руке мух, в другой пенистое. Так и сидела полтора часа. Слушала восторженный детский мат со стороны Серебряного бора. Любовалась на Троицкую церковь, уток, кубышки. Зачем только домой вернулась?
По пути к автобусу расхрабрилась и погладила лошадку. Даже угостила её абрикосинкой.
Жуть. Я ж лошадей боюсь больше, чем тараканов и пиявок. Лет двадцать назад лошадка на моих глазах чуть не выбила Бесу мозги. Ну или что там у него под волосами... Неприятно, знаете ли, когда лошадь на полном ходу сбивает человека, а потом начинает метаться, не давая ему встать.
Эх, а сейчас бы цветы на могилку носила, розочки-мимозочки.
[525x700]