Вот уже скоро 14 лет, как я живу в Америке, а время от времени меня все еще поражают английские названия. Нет, я уже многому не удивляюсь. Я уже давно привык, что в Мэриленде есть целое семейство городков с общим корнем "Джоппа". Я уже даже забыл, как они точно называются. Джоппатаун, Биг Джоппа, Грейт Джоппа, какая разница, - а между ними шоссе, скажем, Джоппа Роуд. А на юге Нью-Джерси есть целое семейство городков, так сказать, на противоположную тему: Малые Яйца, Великие Яйца, Коричневые Яйца, Яичная Гавань и так далее. Но и к этому я постепенно привык.

Не могу привыкнуть я пока только к названию одного съезда на 94-м Интерстейте (шоссе федерального значения) в районе Сент-Пола в Миннесоте. "Съезд №237, Кретин Авеню, Вандалия Стрит". На некоторых знаках - и покороче: просто "Кретин-Вандалия". Съехать на нем еще поучительнее: оказывается, это одна и та же улица, просто на пересечении с Интерстейтом меняется название.

Налево пойдешь - Кретин Авеню, направо - Вандалия Стрит.

Дурацкий сон вчера приснился,
Не знаю, право, и к чему,
Как будто я так изменился,
Что даже странно самому.

Настолько стал неузнаваем -
Не замечают и друзья,
А на подножке днем в трамвае
Всмотрелся в зеркальце - не я.

Не узнают меня в ондатре,
С метлой, на тракторе, в строю,
Не узнают в кинотеатре
И просто так не узнают.

Дурацкий сон вчера приснился,
Как предсказание судьбы,
Но я к утру так изменился,
Что и не помню, чей он был.

Уже спускался пятый холод,
Спокойно режущий глаза.
Киркою мерзлою исколот,
Крошился лед. Под тормоза
Скользили пешие тулупы,
И из неведомых слобод
Под вой метлы и грохот ступы
Поземкой крался новый год.

Все до меня доходит, как до жирафа. Вот недавно услыхал: оказывается, передавали, что Аль-Каеда взяла на себя ответственность за перебои с электричеством на Восточном побережье США. Вот он, терроризм с нечеловеческим лицом.

А сегодня к Восточному побережью США приближается ураган Изабель. Я, пожалуй, возьму на себя за него ответственность.

Поражает меня айовское небо: как ни взгляну на него, все время там какой-то пейзаж с картины плохого художника. Небо такое голубенькое, облачки такие белые, деревца такие зеленые, гор никаких, солнышко в центре - ну прямо как будто бог здесь рисовать учился в детском саду.

Альтернативная реальность: http://www.state.ia.us/dnr/organiza/ppd/volga.htm

Мне недавно рассказали правдивую историю с именами и фамилиями, которые я опускаю. Она произошла в 70-е годы. У одной женщины случился рак груди. Одну грудь пришлось удалить. Всю жизнь она проработала на производстве, а теперь работать уже не могла, и денег на жизнь совсем не хватало. А она еще была совсем нестарая.

И тогда она стала валютчицей. Перевозила доллары прямо на месте удаленной груди. Жить стала лучше, даже как-то поправилась слегка. Рассказывала знакомым, как она однажды ехала в поезде, а ее сосед по купе с умудренным видом рассказывал ей, что бывают такие валютчики, которые торгуют валютой, и как за это раньше иногда и вышку давали. А она слушала так внимательно-внимательно, а у самой на груди 10 тысяч долларов лежало.

Через несколько лет у нее обнаружили рак и во второй груди. И вторую грудь пришлось удалить. Но теперь для бизнеса это было даже лучше, потому что в двух пустых грудях можно было перевозить вдвое больше денег. Ее ни разу не арестовали и даже ни в чем не заподозрили.

Она прожила подпольной миллионершей еще несколько лет, пока не умерла от диабета.

Казалось бы, Америка. А как здесь тяжело найти нормальную тетрадь в клеточку нормальной величины! Блин! Какая дурацкая мелочь, и как она постоянно раздражает.

Мне недавно рассказали, почему мужская одежда - сложнее, чем женская. Оказывается, мужскую одежду, после того, как она пошита, нужно еще и загладить. Неправильно загладишь - хоть выбрасывай.

Вот так и в жизни. Бывает, вроде все хорошо - а хоть выбрасывай.

Правильно заглаживайте.

Это цитата сообщения Teina_TO Оригинальное сообщение

Версия для печати. Опубликовано на сайте ИноСМИ.Ru
http://www.inosmi.ru/translation/164157.html



Бессмертная легенда о Павлике Морозове ("Los Angeles Times", США)
Целые поколения выросли на истории о мальчике-герое, которого убили за донос на своего отца. Однако все, что они знали, было неправильным


Маура Рейнольдс (Maura Reynolds), 12 ноября 2002
Герасимовка, Россия. - Эта история была чем-то вроде волшебной сказки, которую рассказывали поколениям советских школьников. Однажды, повествует сказка, мальчик пошел в лес собирать ягоды. Он был хорошим мальчиком. Он знал, что такое хорошо и что такое плохо. Когда его отец совершил плохой поступок, мальчик сообщил об этом властям. Этого мальчика звали Павлик Морозов.

В родной деревне Павлика жили плохие люди, в этом смысле семья Морозовых не была исключением. Эти люди не видели разницы между тем, что хорошо и что плохо. Когда мальчик пошел в лес, там его уже поджидали плохие люди. И они убили мальчика.

На самом же деле история о Павлике не была волшебной сказкой. 3-го сентября 1932 года недалеко от Герасимовки вместе со своим маленьким братом был убит 13-летний мальчик. Мальчика действительно звали Морозовым Павлом. Четыре его родственника - дедушка, бабушка, двоюродный брат и крестный отец - двумя месяцами позднее были осуждены показательным судом и расстреляны.

Уже через несколько недель после смерти Павлика из него сделали могущественную икону в пантеоне коммунистических святых; он стал ребенком-мучеником, почитаемым за геройский поступок - донос на своего отца.

Подобно тому, как американских школьников знакомят с притчей о Джордже Вашингтоне (George Washington) и вишневом дереве, так и советские ученики десятилетиями проходили нравоучительную историю о Павлике Морозове. Урок для них заключался в том, что лояльность государству должна перевешивать лояльность к собственной семье.

Культ Павлика Морозова породил культ доносчиков, ставший жизненной основой полицейского государства. Павлик стал любимцем советской пропагандистской машины, величавшей его председателем деревенской ячейки юных пионеров и официально присвоившей ему звание пионера-героя номер 1. О нем были сложены поэмы, написаны книги и даже - опера.

До сих пор имя Павлика Морозова не предано забвению. "Будь, как Павлик, - эти слова детям приходилось слышать с момента вступления в пионеры", - пишет газета "Трибуна" в материале, посвященном годовщине его смерти. В советское время немногие подвергали сомнению правдивость легенды о Павлике. В конце концов, в Советском Союзе пропаганда и была правдой. В частном порядке те, кто позволял себе сомневаться, считали, что рассказ о Павлике Морозове был преувеличением. Однако для советской истории было неважно, была ли история про Павлика правдой или же она вовсе не соответствовала действительности.

В конце концов некоторые люди - среди них был писатель и инженер - позволили себе сомневаться в ее правдивости. Их сомнения проторили дорогу нелицеприятной правде не только о прошлом России, но и о ее настоящем. Стало ясно, как когда-то работала машина террора, породившая страх, отголоски которого существуют до сих пор.

Перед вами история сказки о Павлике Морозове, который, в конце концов, был вполне реальным мальчиком. И его смерть до сих пор будоражит страну, не сумевшую примириться со своим прошлым.

Писатель

Жил-был советский писатель Юрий Дружников. В 1974 году он принял участие в конференции драматургов, проходившей в Ростове. На одном из заседаний обсуждался вопрос о важности "положительных героев в советской культуре". Одним из таких героев как раз и был Павлик Морозов.

"Как мы можем привить нашему народу высокие нравственные принципы, если при этом будем ссылаться на человека, предавшего своего отца?", - спросил тогда Дружников. Ему никто не ответил.

Через несколько дней по возвращении в Москву в его квартире зазвонил телефон. Голос в трубке "пригласил" его в КГБ. Там его ожидали два офицера безопасности. "Они спросили меня: 'Почему вы задали вопрос об этом официальном герое? Он - герой, а все остальное не ваше дело', - вспоминает Дружников (сейчас ему 69 лет). - 'Пишите свои книги, и больше не касайтесь этого вопроса'."

Предупреждение КГБ только подогрело любопытство Дружникова. Он начал с библиотек и архивов, однако ничего не нашел - ни имеющих отношение к Павлику вещей, ни школьных записей, ни связанных с делом документов - только газетные статьи, которые зачастую противоречили друг другу. Дружников нашел и еще кое-что. Кое-что не совсем понятное. Все фотографии Павлика Морозова выглядели по-разному.

"Я пришел к выводу, что все материалы о Павлике Морозове были сфальсифицированы", - говорит Дружников.

Выдавая себя за журналиста, он начал разыскивать повзрослевших школьных товарищей Павлика, его соседей, учителей и местных чиновников. Дружников посетил 13 городов Советского Союза. Побывал он и в Герасимовке, в которой жил и погиб Павлик.

Поначалу жители деревни пересказывали Читать далее...

Так вышло, что прошлым летом был в Австралии, а потом в феврале - в Новой Зеландии. Заметил вот что: в каждом уважающем себя городе есть столб, где написано, как отсюда далеко до всего остального мира. Больше нигде такого не видал. А вот из Айовы тоже далеко до Мельбурна или Окленда, а столба никакого нет. А ведь именно здесь он так нужен.

Как у нас - Петр Первый, так у шведов - король Васа. Был в Швеции - все уши им на экскурсиях прожужжали. Поначалу глупо хихикал - король Вася, да и все тут. Потом уже так им надоели, что и хихикать перестал. Васа так Васа. У вас - король Вася, у нас - царь Петя.

Тургут Элл-Макбак -
Бывалый рыбак,
А с виду суров, как камень.
Тургут Элл-Макбак
Взберется на бак,
В штурвал упрется руками.

Тургут Элл-Макбак
Не ходит в кабак,
А выйдет один на фоксель,
Тургут Элл-Макбак
Раскурит табак
И вымолвит: "Ёксель-моксель!"

Тургут Элл-Макбак -
Бывалый рыбак,
А с виду похож на глыбу.
Тургут Элл-Макбак
Боится собак,
А также живую рыбу.

Я недавно был в Швеции. Шведы - хороший народ, дружелюбный. По доброте душевной дают советы. У меня как-то выдался свободный выходной, и я хотел подъехать в Стокгольм, посмотреть на город. Сказал об этом паре шведов.

-- Не берите билет в поезде, это дорого. Возьмите заранее.

-- Не берите билеты перед самым поездом, это дорого. Возьмите за неделю.

-- Не едьте на поезде, это дорого. Поезжайте на автобусе.

Ладно, говорю, возьму билет на автобус. Вот прямо сейчас, заранее, позвоню, закажу билет.

-- Не звоните из телефона-автомата, это дорого.

Хорошо, говорю, подъеду на автобусную станцию, сам возьму билеты.

-- Не едьте на автобусе, это дорого. Здесь и пешком недалеко.

Короче, час шел на автобусную станцию, потом 3 часа ехал в Стокгольм и обратно на автобусе вместо 2-х на поезде. А что поделаешь? Дорого!

"Мой дядя Винни" вышел, когда я еще жил не то в Филадельфии, не то в Вашингтоне. Помню, там в небольшом городке на американском юге Винни никак не мог уснуть, потому что по ночам постоянно проезжал поезд. Ясное дело, я думал, комедии нужен юмор, разве ж так бывает.

Бывает. Именно так и есть. Через наш городок точно так же проходит поезд. Так же два раза в сутки. По одной ветке. А по другой - каждые полчаса. Даже станция в городе есть. Но только поезда там не останавливаются, потому что они все товарные, а пассажирские уже давно здесь не ходят. Они даже через Де-Мойн не ходят, а это столица Айовы. От Де-Мойна до пассажирского поезда - час езды, а отсюда - все два.

Когда я только приехал и искал квартиру, одна сердобольная туземка пыталась мне сдать свой игрушечный домик чуть ли не прямо у рельсов. Я говорю: "А как же поезд?" Она мне: "Да Вы не волнуйтесь, теперь у них остронаправленные сигналы, так что их ночью слышно не так сильно." В общем, успокоить меня хотела. Сильно, но не так.

Короче, что тут говорить, снял квартиру в этом городе как можно дальше от поезда - думаю, метров за 800.

Сейчас полшестого утра. Проснулся. Идет поезд. Дает остронаправленный сигнал.

Хорошо, когда город стоит на реке. На Днепре или на Волге, допустим. Этот городок тоже стоит на речке. Хорошенькая такая речушка. Называется Южный Скунс.

Омаха - самый крупный город в соседней Небраске. Стоит на реке Миссури. 2,5 часа езды на запад от Де-Мойна. Омаха больше, чем Де-Мойн: в Омахе 2 небоскреба, а в Де-Мойне только 1. Я, правда, недавно был в Омахе и еще раз проверил. Один - точно небоскреб. А второй... Нет, второй - так только, одно название.

Столица Айовы - Де-Мойн. В Де-Мойне - один небоскреб. Сделан он в форме кукурузного початка. По крайней мере, так было задумано. Видно его издалека: поля, равнины, а на горизонте торчит такая маленькая штучка. Это Де-Мойнский небоскреб. Выглядит это неприлично.

Недавно я подумал, куда бы еще пойти в этом городке. И вдруг понял, что я здесь уже везде был.

Одна кукуруза, а для людей так мало места.

Один знакомый как-то жаловался, что Айову путают с Айдахо. Как же так, говорит, у нас кукуруза растет, а там картошка.

А по-моему, все равно.