Однажды Иван Петрович проснулся на сосне. Как он туда попал, Иван Петрович понять не мог и слезть с сосны тоже не мог. Пришлось звать на помощь, приехали милиция и пожарные, а потом Иван Петрович добирался домой через весь город в пижаме. История попала в местную газету, и если бы весь тираж в тот день не сгорел, то узнали бы все. Иван Петрович старается об этом случае не вспоминать.

* * *
В воскресенье Иван Петрович спал долго. Проснулся он оттого, что прибежал Тузик и попросил включить телевизор.
– Скучно, – сказал Тузик, – а ты спишь, как этот. Вставай, по телеку фильм хороший, про мушкетеров. Не тот, где люди, а нормальный.
– "Нормальный"? Я тебе дам "нормальный", – ответил ему спросонья Иван Петрович. – Еще раз так попросишь, будешь целый день смотреть "Каштанку".
С этими словами Иван Петрович нехотя встал и пошлепал к телевизору.
– Вот ты – типичный человек, – сказал Тузик.
– В каком смысле? – не понял Иван Петрович, включая телевизор и переключая на нужный канал.
– Не то, что Ира, – продолжил Тузик. Ира, соседская дочка, училась на филфаке. – Вот ты говоришь – Тузик. Тузик – к ноге, Тузик – уйди, Тузик – не смей. А Ира говорит – Тузенбах. Тузенбах, говорит, не смей.
И Тузик вздохнул.
– Смотри мультик, Тузенбах, – сказал Иван Петрович.
Но мультик про мушкетеров почему-то не шел.
– "Ретроспектива передачи "Утренняя разминка"", – прочитал Иван Петрович в программе. – Найдут же, как испортить утро.
На экране мужчины и женщины из передач разных лет стояли в исходном положении – руки на ширине плеч.
– Констанция, – тявкнул Тузик расстроенно. – Констанция.
"Никогда не забуду свою первую ласточку на телеэкране", говорила дородная женщина лет 60, очевидно из первого состава "Утренней гимнастики". Тут она попыталась встать в эту самую позу, но только еле смогла поднять ногу. "Годы уже не те", сказала она смущенно, "а раньше я и ласточку, и мостик, и шпагат."
"Да", подумал Иван Петрович, "стать что ли ласточкой, пока не поздно. Как в детском саду."
Он вышел на середину комнаты, нагнулся вперед и поднял ногу.
– О! – гавкнул Тузик. – Тебе тренер нужен. Давай, давай. Тяни носок. Держи линию. Вот так.
И сам поднял заднюю ногу.
Не выходя из позы, Иван Петрович показал Тузику кулак.
– Опять ты со своим кулаком, – обиделся Тузик. – Я тебе пример показываю, а ты... Держи равновесие.
Иван Петрович держал равновесие, слека покачивая руками в воздухе.
– Горизонтально давай, горизонтально, – уверенно руководил процессом Тузик. – И на носок становись, не отлынивай.
Иван Иванович стоял, подрагивая, в положении неустойчивого равновесия.
– Выше тянись, выше, – говорил Тузик.
Иван Петрович потянулся еще выше, а потом еще.
– Все, – сказал Тузик. – Теперь летай.
И тут Иван Петрович понял, что его нога больше не касается пола.
– Тузик, – позвал он. – Тузик, а я что – летаю?
– Летаешь, – сказал Тузик. – Но очень низко.
– А что теперь делать? – спросил Иван Петрович. – Я же не умею.
– Теплый воздух искать, – сказал Тузик. – Мне один воробей про орлов рассказывал. Пошли на кухню, полетаешь над плитой.
Иван Петрович осторожно покачал руками, отчего повернул вправо, потом влево, и начал медленно двигаться вперед.
"Плыву", думал он, "плыву по воздуху, как..."
– Шасси убирай, – прервал его мысль Тузик. – Поднимай вторую ногу.
– Боюсь, – честно признался Иван Петрович. – Я пока шасси оставлю.
На этих словах Иван Петрович вплыл в кухню. Супруга уже стояла у плиты и готовила завтрак.
– Супруга, – сказал Иван Петрович, – Люба. Я летаю.
– Ему над плитой надо тренироваться, в теплых потоках, – деловито добавил Тузик.
Иван Петрович махнул рукой, отчего накренился и совершил полный оборот вокруг супруги.
Супруга застыла на месте.
– Ваня, – сказала она с опаской. – Ты летаешь.
– Очень низко, – попытался успокоить супругу Иван Петрович. – Мне бы над плитой надо полетать, в теплых потоках. Для тренировки.
Супруга попыталась осмыслить происходящее и наконец охнула.
– Летай, Ваня, – сказала она. – Летай, родной. Только невысоко.
– Мой ученик, – гордо заявил Тузик.
Иван Петрович потихоньку воспарил над плитой.
– Убираю шасси, – сказал он.
И, осторожно убрав ногу, завис над конфорками с раскинутыми руками.
– Люба, – констатировал Иван Петрович, – я – воздухоплавательный аппарат. Или орел.
– Да, – сказала Люба, – одно из двух.
– Давай я Тузика выгуляю, – предложил Иван Петрович супруге. – А заодно во дворе полетаю.
– Конечно, – согласилась супруга. – Ты только поводок не отпускай.
– Тузик не убежит, – сказал Иван Петрович.
– Я за него и не волнуюсь, – сказала супруга. – Сильный ветер на улице.
– Я не простужусь, – пообещал Иван Петрович.
– Глупый, – сказала Люба. – Не улети.

Через пару часов Иван Петрович освоил основы пилотажа, а также надел куртку и шлепанцы, не приземляясь. Затем надел на Тузика ошейник, прицепил Читать далее...

Пришло два письма, одно за другим:

Мечислав Бонифатьевич, "Отдохнула"
Конрад Федотьевич, "Как обещала, пишу"

В джазе только девушки: Мечислав Бонифатьевич и Конрад Федотьевич.

Учительница географии ткнула указкой в карту и сказала:
– Баб-эль-Мандебский пролив.
Все молчали. Учительница опять сказала:
– Баб-эль-Мандебский пролив. Кто будет смеяться – выйдет из класса.
Никто не смеялся. Учительница снова ткнула указкой и сказала:
– Баб-эль-Мандебский пролив. А вот Гондурас.
Потом спросила:
– Где Гондурас?
Петров поднял руку и тоже спросил:
– Можно выйти?
Учительница сказала:
– Петров, ты не выйдешь, пока не скажешь, где Гондурас.
Тогда Петров засмеялся.

Зашел сегодня в Wal-Mart. Это такой магазин, как бы дешевый. Рядом со входом заметил какой-то говорящий глобус. Включил. Глобус мелодично дзынькнул и сказал по-английски с автоматическим оптимизмом:
– Южная Америка! Пора сменить батарейки!
Проходившая мимо пара латиноамериканского вида вопросительно обернулась. Не меняя выражения, глобус воскликнул:
– А теперь потрогайте Европу!
– Домашнее задание, – почему-то сказал я.
Латиноамериканцы понимающе усмехнулись. Я быстро выключил глобус, пока он снова не наговорил глупостей.

Пять обезьян сидели на кровати.
И вдруг одна сказала: "Хватит
Сидеть!
Хочу я прыгать
Ногами дрыгать,
Галдеть!"

И тотчас же пустилась в плясовую,
Схватила за руку другую –
Плясать,
Обняв кузину,
Друг дружке спину
Чесать.

Но этот гвалт другие обезьяны
Решили с видом изваянным
Терпеть:
"Визжат, как дети!
Нет, чтоб сидеть и
Храпеть!"

И каждая, страдая геморроем,
Себя зачислила в герои
Сама.
Вот это ловко,
Вот – тренировка
Ума!

Обед

Волк приглашает на обед. Волк шлет открытку зайцу.
Волк не забыл трех поросят, козлят и колобка.
Текст вежлив, краток и учтив. Волк загибает пальцы:
Двенадцать штук. И зуб о зуб сам клацает слегка.

И колобок уходит в ночь от бабки и от деда,
И заяц покидает дом, от страха чуть живой,
И семь козлят трех поросят ведут, и час обеда
Все приближается, и нет спасенья от него.

Так нет спасенья от судьбы, так к смерти привыкают,
Так перед армией врагов один бессилен полк.
Поет кукушка. Час пробил. И гости замолкают:
Пусть будет все, что суждено, а нет... Выходит волк.

Км.ру против Мошкова

Точно так же можно сбросить старушку с пятого этажа и потом потребовать у нее компенсации за моральный ущерб.

Чем-то напоминает слова из песни Леонарда Коэна:

When they said: "Repent! Repent!"
I wonder what they meant.

04/04/04

Однажды Иван Петрович проснулся не у себя дома. Не открывая глаз, он понял, что лежит на чем-то твердом, словно на топчане. А открыв глаза понял, что лежит на столе. Не вставая, он осторожно огляделся. Над столом висела тусклая лампочка без абажура, плохо освещавшая комнату неопределенных размеров.
– Очнулся! – воскликнул кто-то негромко, едва Иван Петрович повернул голову. И из темноты вышло несколько человек в рубашках защитного цвета и буроватых повязках на уровне локтя. Один из них, очевидно старший, отделился от группы и подошел к Ивану Петровичу.
– Здравствуйте, – сказал он. – Вы снова с нами, товарищ Гагарин.
Ураган мыслей и чувств, захлестнувший Ивана Петровича при этой фразе, вылился в одном слове:
– А?
– Вы вернулись, – сказал старший. – Вы снова с нами, на Земле. – И ласково добавил: – Юра.
– Я не Юра, – сказал Иван Петрович. – Я Ваня. Иван Петрович.
– Изверги, – покачал головой старший. – Они даже имя у Вас отняли.
– Хоть отчество оставили, – сказал кто-то сзади, но ему тут же объяснили: – Особая примета.
– Кто – они? – спросил Иван Петрович.
– Инопланетяне, – сказал старший. – И коммунисты. Вы, конечно, ничего не помните. Они стерли Вашу память.
– А как вы меня нашли? – спросил Иван Петрович.
– Ну, мы Вас сразу узнали, – улыбнулся старший.
– А, – сказал Иван Петрович. – А вы кто такие?
Старший оглянулся на своих товарищей, видимо, чтобы увериться, что Гагарину можно доверять.
– Юрий...
– Иван.
– ...Петрович, – сказал старший, – мы – члены Единого Невидимого Фронта Дежурных. Я – старший дежурный, 3-й этаж, 7-й коридор.
Тут он выбросил руку вперед и слегка вниз, хватательным движением сжал ее в кулак и сказал:
– Ху из он дьюти тудей?
И остальные дежурные ответили тем же движением и хором произнесли:
– Ай эм он дьюти тудей!
– Девиз наших английских побратимов, – объяснил старший дежурный по 7-му коридору.
– Понятно, – сказал Иван Петрович. – Но все-таки я не Гагарин.
– Конечно, Гагарин, – сказал старший. – Вы сейчас сами убедитесь.
И в комнату внесли какого-то карлика в белом комбинезоне и скафандре, отчаянно дрыгавшего всеми конечностями. Приглядевшись, Иван Петрович понял, что это Тузик. Старший снял с Тузика скафандр.
– Узнаете? – торжествующе спросил он Ивана Петровича. – Узнаете Лайку?
Едва с него сняли скафандр, Тузик отчаянно заорал Ивану Петровичу:
– Спаси, хозяин! Запеленали, гады, и голову в аквариум засунули! Забери меня от них, будь человеком! Будь человеком, и я тебе буду другом!
– А Лайка Вас узнала, Юрий Петрович! – радостно констатировал старший.
– Не надевайте ему аквариум, в смысле скафандр, – попросил Иван Петрович. – И комбинезон снимите.
Тузика раздели.
– А зачем я Вам нужен? – задал наконец-то Иван Петрович самый интересующий его вопрос.
– Вы, Юрий Петрович, должны стать во главе нашего движения, – старший говорил с нарастающим вдохновением. – Представьте себе: Вы облетаете Землю на своем космическом корабле, каждый час наводя порядок на нашей планете, на каждом этаже, в каждом коридоре. Вы – Главный Всемирный Дежурный. Соглашайтесь, и мы готовы запустить Вас на орбиту хоть сейчас. У нас есть небольшая экспериментальная ракета.
– Я не хочу на орбиту, – сказал Иван Петрович. – Я хочу к супруге. И это не Лайка, а Тузик, моя собака. И я не Гагарин. Отпустите нас, пожалуйста.
– Я не могу Вас отпустить, – сказал старший. – Вы – Гагарин, и я Вас нашел. И я буду дежурным месяца.
– Он будет дежурным по апрелю, а мы будем летать в их экспериментальном драндулете? – ошалел Тузик. – Не давайся им, хозяин, не давайся этим бурым повязкам! Я с тобой, только спаси нас, спаси! Уберите аквариум, гады!
– Ну, хорошо, – сказал Иван Петрович, – в каком году Гагарин полетел в космос?
– В шестьдесят первом, – ответил старший.
– А сейчас какой год?
- Две тысячи четвертый.
– Значит, сколько лет прошло?
– Сорок три, ну и что? – сказал старший. – Сорок три года прошло, и вот Вы снова с нами. Юрий Петрович, не бойтесь, Вы среди своих!
– В шестьдесят первом году Гагарину было двадцать семь лет! Сейчас бы ему было семьдесят! Посмотрите на меня! Неужели мне семьдесят лет?
Старший посмотрел на Ивана Петровича.
– Теория относительности, – уверенно заявил он. – Вы летали, и время для Вас двигалось медленнее. Вот Вы и выглядите моложе.
– Я не летал, – сказал Иван Петрович. – Я никогда не летал.
– И не надо тебе, не надо, – подскакивал Тузик, помня об аквариуме. – Скажи им.
– Вам так кажется, – продолжал уговаривать его старший. – Но главное, что Вы теперь полетите.
Иван Петрович понял, что выхода нет. "Почему я не могу улететь? А может быть, могу?" Он чувствовал, что не может полететь в космос, даже если бы хотел. Была какая-то причина, какая-то убойной силы причина, которую нужно было немедленно понять. Иван Петрович мысленно окинул взглядом всю свою жизнь – и вдруг понял.
– Да, – сказал Иван Петрович. – Действительно. Может быть, я и Гагарин. Но я не могу полететь. У меня будет ребенок. Отпустите меня сейчас, я его воспитаю, а когда он вырастет, сам приду и Читать далее...

Однажды Иван Петрович пришел на работу. Только сел работать, его к начальнику вызывают. Иван Петрович только ручку свою прихватил и побежал.
– Ну что, Иван Петрович, – говорит начальник. – Ухожу на повышение. Так что теперь – ты за меня. Заступай немедленно.
Обрадовался Иван Петрович, так говорит и так, оправдаю и все такое. Начальник его только по плечу похлопал и ушел на повышение. Сел Иван Петрович за стол начальника и даже как-то расцвел слегка. Вот, думает, жизнь не без сюрпризов. Только задумался, а к нему сотрудник, в смысле подчиненный, заходит.
– Вас, Иван Петрович, – говорит, – к главному вызывают.
Ну, понятно, думает Иван Петрович, поздравит, то да се, зарплату опять же повысит, тоже возможно. Ручку начальника прихватил на всякий случай и заспешил. Приходит к главному, а главный говорит:
– Ну что, Иван Петрович, – говорит. – Ухожу на повышение, а заменить некому. Новый человек нужен, свежая голова. Занимай кресло, твое теперь.
Тоже по плечу похлопал и на повышение ушел.
Иван Петрович аж плечи расправил похлопанные. Сел за стол главного, ящик подвигал центральный, боковые проверил, и задумался, как говорится, о судьбах и все такое. Только в мысли ушел, а тут секретарша заходит.
– Иван Петрович, – говорит, – Вас директор вызывает.
– Да ну, – говорит Иван Петрович, а сам уже мысли думает разные. – То есть, в смысле – ну, да.
Только ручку главного прихватил на всякий случай и пошел. Заходит к директору, а тот говорит:
– Ну что, Иван Петрович. На повышение иду, а вокруг бюрократы одни. Замами пришли, замами останутся. Никто, как ты, не прошел, так сказать, школу жизни. С простого, так сказать, и до. Садись, говорит, на мое место, ты теперь наше всё.
Обнял директор Ивана Петровича и уже уходить собрался, а потом вспомнил:
– Иван Петрович, – говорит, – сегодня собрание общее, смотри, скажи там пару теплых, значит, и все такое. Чтобы помнили.
Ушел директор, а Иван Петрович сел в кресло и, так сказать, удобно расположился. "Хорошо", думает, "прошел, действительно, путь и все такое. Карьеру столкнул с мертвой точки." И начал речь сочинять для собрания.

Целый день работал Иван Петрович над речью, даже на обед не пошел. Ну, слово за слово, подошел конец дня. Взял Иван Петрович директорскую ручку на всякий случай, и на собрание пошел выступать. Пришел на собрание, а все уже в сборе.
– Здравствуйте, – говорит, – с этой трибуны, да. Я, так сказать, прошел сегодня нелегкий путь, и вот я здесь. – И пару теплых слов сказал об ушедших на повышение.
И все даже заулыбались. И Иван Петрович заулыбался. И все засмеялись. И Иван Петрович тоже.
Повернулся сойти с трибуны – и вдруг видит: за ним все ушедшие стоят – и начальник, и главный, и директор. И тоже улыбаются. И даже смеются, то есть хохочут до слез прямо. И весь зал тоже. Подошел директор к Ивану Петровичу, обнял его и говорит:
– С праздником тебя, Иван Петрович! С первым тебя, дорогой наш, апреля!
И руку пожал.

Пришел Иван Петрович домой печальный. Разделся, зашел на кухню, а там супруга готовит.
– Ну как дела, – спрашивает Ивана Петровича, – на работе как?
– Да ничего особенного, – говорит Иван Петрович. – Собрание было, вот ручки бесплатные выдавали. Я вот с золотым пером взял как новый директор.
Подошла супруга к Ивану Петровичу и обняла его.
– Эх, Ваня, – говорит, – садись обедать, шутник первоапрельский.

Я понимаю, если бы это было опубликовано сегодня. Я бы внимания не обратил. Но вроде это новость из номера за понедельник, 29 марта.

"Teen who posted own photo charged with child porn"
Pittsburgh Post-Gazette, 29 марта 2004 г.

Update: Обсуждение.

Вот еще интересный комментарий: "Held responsible for an act made illegal because she's allegedly incapable of being responsible for it." Привлечена к ответственности за акт, признанный нелегальным, потому что она якобы неспособна нести за него ответственность.

Сегодня у нас было факультетское собрание по изменениям в списке предлагаемых курсов и т.д. Так вот, в числе других, приняли решение, что единственной объективной мерой объема преподаваемого материала является общий вес учебников на протяжении всего обучения студента. Это нужно будет принимать во внимание при выборе учебников на следующий год.

Тов. Утин сидел в своем кабинете и размышлял. Указы не писались. "Указы", подумал тов. Утин. "У-казы. У."
– У, – сказал он. – У-казы. У-тин. Ууу.
Он позвонил в колокольчик. На вызов немедленно вошел тов. Адков.
– Тов. Адков, – сказал тов. Утин. – Скажи "у".
– У, – сказал тов. Адков немного растерянно.
– Скажи: "У-тин. У-казы У-тина. У-тин у-правляет. У-тин – ух!" С выражением.
Тов. Адков сказал. Тов. Утин поморщился – выражения не хватало.
– А теперь скажи: "Уж-ков – у-род! У-волить Уж-кова!" С выражением! И пальцем погрози, ну как будто это я говорю.
Тов. Адков погрозил слегка дрожащим пальцем, но сказать ничего не смог, только губами пошевелил.
– Уй-ди, – сказал тов. Утин.
Тов. Адков немедленно ретировался. Тов. Утин снова остался в кабинете один. "Как Гамлет", подумал он. "Вот сейчас – монолог."
– Уж-ков – у-евый у-ролог, – произнес он. – У-волить Уж-кова. У-становить У-тина У-много У-жасного. У-тин. Ууууу-тин. Ууууу. Ууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу...

Велик и могуч американский закон. Оказывается, в налоговых декларациях можно показывать себестоимость даже нелегального бизнеса. Конечно, нужно и доходы показывать, и что за бизнес указать. Одно есть исключение: если Ваш бизнес – продажа наркотиков, то убытки ограничены стоимостью проданного товара. То есть, скажем, найм уличных продавцов, крыша, оружие для охраны – это все вычесть нельзя. А, скажем, стоимость контрабанды – можно.

Тов. Утин сидел в своем кабинете, придумывая третий указ за сегодняшний день.
– Один пишем, два в Уме, – удовлетворенно умал он.

• опытного и хорошего стрелка;
  образом такие же тропы, как и в
  человека изменяются и звучат
  
  глаза довольно большие и
  
  
• употребляются в пищу и которые очень недурны
  Не должно думать, что рыбак убивал всякую
  заговорами и естественными
  
  большими стаями. Перепонки
  

Как сообщает пресс-служба Усть-Илимского ГУВД, в марте месяце в Усть-Илимске проводится месячник по борьбе с терроризмом под названием "Антитеррор". "Месяц еще не закончился", заявил зам. начальника Усть-Илимского ГУВД полковник В.Н. Снегирьков, "но уже сейчас можно сказать, что результаты "Антитеррора" будут неутешительными. Только за первые 26 дней марта задержано 207 террористов, что составляет по 8 террористов в день. К сожалению, 43 процента террористов (89 граждан) – несовершеннолетние подростки, включая девочек, а некоторым нет еще и 10 лет." По мнению Снегирькова, учебные заведения города должны в экстренном порядке усилить воспитательную работу среди учащихся. Представитель ГУВД отметил, что благодаря самоотверженным усилиям работников ГУВД, уровень терроризма в городе упал почти вдвое с начала марта, что дает основания продлить "Антитеррор" до полного искоренения терроризма в Усть-Илимске.

Объединенными усилиями компаний Электролюкс и Эрикссон создано уникальное изделие под названием "Скринфридж". Это холодильник с подключением к Интернету, который позволяет пользователю проверить состояние дел на дорогах, заказать еду на дом, заполнить холодильник продуктами в режиме онлайн, а также содержит стиральную машину, работающую по принципу платы за пользование. Представители обеих компаний также заявили, что вскоре "Скринфридж" сможет работать и в режиме кондиционера.

Однажды тов. Утин вызвал тов. Адкова к себе в кабинет.
– Ну что, тов. Адков, – сказал тов. Утин, весело потирая руки, – а ну-ка становись в угол!
Тов. Адков смотрел на тов. Утина в недоумении.
– За что, тов. Утин? – спросил он.
– А просто так, – улыбнулся тов. Утин.
Тов. Адков хотел что-то возразить, но затем послушно стал в угол.
– Ну что, – спросил тов. Утин, – не любишь в углу стоять, а?
– Нет, – признался тов. Адков.
– Хочешь, чтобы кабинет овальным был?
– Хочу.
– Значит, действуй. – И похлопав тов. Адкова по плечу, добавил: – Свободен. Гоу ин фор спортс!
Тов. Адкова как ветром сдуло.
"Какой педагог пропадает!", вздохнул про себя тов. Утин и, выглянув в окно, произнес:
– Колония имени Горького.

Однажды ночью тов. Утин захотел вступить в связь с народом. Он выглянул в окно. Было тихо и пустынно, только одинокая уборщица, как обычно, подметала Расную площадь. Тов. Утин набрал номер.
Уборщица остановилась, оперлась на метлу, вынула из кармана мобильник, надела подсоединенные к нему наушники и ответила:
– Вот хулиганье, это кто ж среди ночи звонит-то! Алё.
– Это я, баба Луша, – сказал тов. Утин. – Тов. Утин.
– А-а, ну, здравствуй, сынок! – подобрела баба Луша и снова начала подметать Расную площадь. – Не спится, что ли?
– Не спится, – признался тов. Утин. – Вот вышел на связь с народом.
– На связи, – сказала баба Луша, – народ на связи.
– Как живешь, баба Луша? – спросил тов. Утин. – Как подметается?
– Ничего, – сказала баба Луша, – только сорют.
"Вот и я так", подумал тов. Утин, "никак всех не замету."
– Да, – продолжала баба Луша, – еще площадь большая. У собора заметешь – у Авзолея пыль. До Авзолея дойдешь – у обного места чего только не валяется.
– Я разберусь, – сказал тов. Утин. – Ты Авзолей влажной тряпкой протираешь?
– Никак нет, – сказала баба Луша, – и так одна не успеваю.
– Протирай, – пожурил ее тов. Утин, – а то будет пыльно.
– Помог бы, сынок, – вздохнула баба Луша, – чем только работу давать.
Тов. Утин посмотрел на метущую бабу Лушу в оранжевой...как ее...забыл...манишке. "Действительно, протереть что ли трибунку", и провел рукой по подоконнику.
– Все возможно, – сказал он бабе Луше, – ты жди.

Я тут недавно написал четыре коротких записи про резидента Утина. Одну из них автор сайта любезно согласился опубликовать вместе со своими (за что ему большое спасибо), одна из них – неинтересная, а две остальных вряд ли туда попадут (все-таки это не мой проект). Поэтому я просто выставлю их здесь.

Вот запись, которая попала на сайт. Остальные в следующих сериях.

Однажды ночью тов. Утин позвонил Хаилу Имовичу Адкову.
– Ху из он дьюти тудей? – спросил он весело.
– Ай эм он дьюти тудей, – ответил тов. Адков, не задумываясь, хоть и спросонья.
– Вот из зе вэзер лайк тудей? – продолжил тов. Утин неофициальный опрос.
– Ай донт андестэнд, – растеряно ответил тов. Адков после некоторой паузы.
– Вот из зе вэзер лайк тудей? – повторил тов. Утин более строго и официально.
– Ай гоу ин фор спортс, – выдавил тов. Адков, напрягшись.
– Сит даун, – сказал тов. Утин.
– Презент, – слабеющим голосом ответил тов. Адков.
Тов. Утин положил трубку и покачал головой. "В мировом масштабе", подумал он и вздохнул. "Эх-эх-эх, в мировом масштабе."