Штормило в Чите всю ночь: ураганный ветер, дождь...похолодало. К утру природа поуспокоилась. А я окончательно решила, что в этом году шествие мне будет не по силам. Опять всю ночь боролась с головокружением и скачками давления. Доложила по телефону приятельнице, что,увы, не пойду. Было 9.10. 50 минут до начала военного парада.А с бессмертного портрета строго смотрел отец... Вот ЕГО оставить дома я не смогла. Собралась, приняла лекарства и пошла...
На улице неласково: порывистый холодный ветер. Народу мало, большая часть уже в районе площади и центральной улицы Ленина, где стоит военная техника. Мне неожиданно повезло...Притормозил летевший мимо белый Лексус, джип, паренек за рулем, девчонки с красными флагами. Очевидно, мой вид был настолько удручающим, что молодежь предложила подвезти. Конечно, моей чумной башке лучше было бы пройтись по ледяному свежачку, но время поджимало. Ребята ехали к "Мегаполису", где обширная праздничная программа, и они - участники. Там, как правило, реконструкция сороковых - в одежде, в развлечениях, песни, танцы того времени, вплоть до жареных семечек в газетных кулечках(помните?). Довезли почти до места, до ул. Выставочной оставалось полквартала. Там уже шло построение. Волонтеры Победы, есть такая организация для юных, тщетно пытались создать из нас стройные шеренги.. И поднимали нам, замерзшим однополчанам, настроение лихими песнями и плясками.
Наконец, тронулись... Знаете, я люблю эти шествия за атмосферу удивительного единодушия. Портреты словно роднят нас, как будто мы сами становимся однополчанами! Завязываются сами собой разговоры: "А ваш где воевал? А наш..." Много пришедших в одиночку, стоят тихонечко, опершись на дорогой портрет...По себе знаю, вспоминается в эти минуты то прошлое, где все были живы... Порой и не хочется видеть в полку знакомых, т.к. начинаются отвлеченные беседы на предмет наших нескончаемых проблем... А с чужими общаешься на полковой волне - свободно и по делу...ради которого собрались.
С фронтовой "горочки" на читинский вокзал...
О войне отец мне рассказывал мало. Но тогда еще было много боевых друзей, они отводили душу в своем шумном задорном кругу. Все – молодцы, как на подбор: щеголеваты в своих галифе, заправленных в начищенные до блеска сапоги, в лихо стянутых на поясе ремнем гимнастерках. И со звоном наград…
(Отец стоит посередине. Брно.9 мая 1945))

Ну как, передохнули? Дышится здесь потрясающе свободно и легко! Поверьте страдающему от дыма городскому аллергику...Продышалась впервые за месяц мучительный. Давно уже не чувствовала всю расправленную ширь своей грудной клетки и не ощущала полноту объема легких. А они и вправду ЛЕГКИЕ!
Продолжим наше горнолазание? Для меня - натуральнейшее восхождение, в которое до сих пор поверить не могу. А день-то какой выдался - по заказу. И я так благодарна своей подруге, что наконец-то меня вытащила в этот удивительной красы уголок. А уж я там старалась...На трех точках ползла - горной тропкой восходящей...
Итак, мы остановились здесь. А кто-нибудь углядел внизу под березкой, багульник? Он самым первым здесь расцвел, но нам показалось сверху, что его уже слегка охватило ночным минусом, коварным и беспощадным. Яркость ушла...
Природный концерт продолжается...

– Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? – девочка отошла от окна и посмотрела на мать.
– Какой дедушка? Григорий Иванович?
– Наверное, – пожала плечами девочка.
– Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, – улыбнулась мама, – свежим воздухом дышит.
– А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? – не унималась дочка, – я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.
– Он же старенький уже, – терпеливо объяснила мать, – может он тебя не услышал просто.
– А еще… А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.
– Я надеюсь, что вы его не обижаете? – строго произнесла мать.
– Нет, конечно! – быстро ответила девочка, – просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими – нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один…
Женщина покачала головой и присела на стул.
– Дело в том, что он…
* * *


Уходи, не смотри в глаза.
Все останется так, как есть.
Если рядом с тобой нельзя -
Значит, будем – ты – там, я – здесь.
Значит надо зачем-то врозь.
«По двум разным концам земли».
Только бы счастье твое сбылось.
Хоть в какой-нибудь там дали…
Я сильней тебя – отобьюсь.
Слезы высохнут, как вода.
Одного, мой родной, боюсь –
-Отпустить тебя – в никуда…
Юлия Вергилёва
[700x525]


От вторника и до субботы
Одна пустыня пролегла.
О, длительные перелёты!
Семь тысяч вёрст — одна стрела.
Не вникала, какую пустыню имел в виду Осип Мандельштам...
над которой ласточки летели целых 4 дня...
У нас с вами все будет много проще!

В сам Забайкальский край дорога вам уж знакома,
третий по счету апрель здесь собираются агнешкины друзья.
А из Читы до нужного места, было бы желание, доберемся.
До села Чары всего-то 650 км и - только самолетом можно долететь...

А дальше... сплошняком романтика, алым бантиком повязанная...
Не хочется касаться загадочной даты рождения... Кому это интересно, Гугл в помощь, в Википедии все ясно растолковано. А я просто хочу в эти последние мартовские дни вспомнить стихи Вероники Тушновой, самые любимые, прошедшие со мной через всю мою жизнь. В 1969 году купила маленький, но поразительно емкий поэтический сборник, с обложки которого смотрит красивая, счастливо улыбающаяся женщина. Мне было 19 лет. Стихи прошлись по всем аккордам моей девичьей, еще лишь чуть тронутой томлением души. Книжка зачитана-перечитана.
В бытность свою преподавания в училище два раза в год приносила в аудиторию это дорогое сердцу издание и читала на уроках, вместо уроков. 14 февраля и перед 8 марта. Девчонки, 15-16-летки, оторвы и пройдохи ПТУшные, слушали, как зачарованные, многие плакали. И просили переписать эти даже не стихи, исповеди женского сердца, не кричащего, не говорящего - МОЛЧАЩЕГО о настоящей любви...
Помните: "до великого молчанья - полюби"...
Это про стихи Вероники Тушновой. В них можно вчитываться до бесконечности, до головокружения... Трепетно ждать любви, улыбаться сквозь слезы счастья и судорожно глотать горький душащий комочек разбитых надежд .

"Sealed With a Kiss". "Запечатано поцелуем". Хит 60-х, взорвавший память...
Наверное, такие конверты хранят всю жизнь. Вот и у меня есть заветный пакетик… с польскими литерами...
Брайан Хайланд. "Запечатано поцелуем", хит 60-х...
О котором я среди жизненных перипетий уже и подзабыла...
Анечка напомнила премилый дуэт из прошлого,
про который говорили:"Ангелы поют".
Анна Герман и Стахан Рахимов.
Песня - лично-лиричный диалог влюбленных "Ты, только ты..."
Сразу вспомнилось многое...из юности.
Разговоры ни о чем, но на грани...дозволенного рамками общепринятыми.
Аня и мосток пробросила в наше время, оттуда, где все было так просто,
где всегда был рядом тот, к кому сердечно "ты" мы обращались.
А сейчас, как Аня предложила, слушаю
"И думаю о любви,о том,с кем можно было бы спеть эту песню..."
А и правда, с кем...
Что-то мне в последнее время такие мысли и в голову,
замороченную суетой житейской, не приходили...
Наверное, зря.
Или, скажете, поздновато,мол...
Вот такой клип из того времени попался.
Фильм угадаете? И актеров узнаете?
.
Ты, только ты
Знаешь тайны счастья.
Ты, только ты
Любишь так прекрасно.
Ты, только ты
Даришь мне заботу.
Ты, только ты
Веришь мне охотно.
Только ты так ждёшь меня,
Как не ждали прежде,
И никто, как ты, меня
Не пожурит так нежно.
Ты словно свет,
Если мало света,
Ты словно снег,
Если жду я снега.
Ты в путь любой,
Даже в неизвестность,
Выйдешь со мной
Лишь бы быть нам вместе.
Только ты так ждёшь меня,
Как не ждали прежде,
И никто, как ты, меня
Не пожурит так нежно
Ты, только ты
Жизнь мне посвящаешь.
Ты, только ты
Слабость мне прощаешь.
Ты в путь любой,
Даже в неизвестность,
Выйдешь со мной
Лишь бы быть нам вместе.
Вместе...
Вместе...
Вместе...
Ты и я...
ПЕРВАЯ БРАЧНАЯ НОЧЬ. РАССКАЗ
В маленькой комнате учительского общежития за столиком, покрытым тяжелой скатертью с бахромой, сидела молодая учительница — Нина Александровна. Было ей всего двадцать четыре года от роду. И собой она была хороша. Пушистые волосы темной лавиной лежали на её плечах. По будням с помощью шпилек она собирала их в пучок, но они, непослушные, упрямыми волнистыми прядками обрамляли её лицо и делали его привлекательнее. Классические черты лица позволяли назвать её красавицей.

Сияющие серые глаза Нины Александровны смотрели на мир доброжелательно. Звонкий и высокий голос был слышен даже в коридоре школы, когда она вела уроки у своих любимых второклассников. Она работала с ними уже второй год. Не у всех у них все получалось. Никак не шла учеба у Полякова Васи. И писал он плохо. Пропускал все гласные звуки. Фамилию свою писал четырьмя согласными буквами — ПЛКВ.
Майя и Мишель... К дням рождения в один день и год...
24 февраля 1932 года...
Удивительное дело: в один день, в один год родились два человека,
хоть и разделенные границами,
но оба с поразительно музыкальными фамилиями и именами.
Медленно, нараспев, произнесите:
Мишель Легран… Майя Кристалинская…
Французским шансонистым баритоном нежнейше искушающе звучит – Мишель… И сладкая истома от предвкушения сладостного чувства одолевает тебя… Но врываются фортепианные аккорды и рвут страждущую душу на части: Легран! Взлет на эмоциях и - падение камнем вниз от бессилия что-либо изменить… Мягкое обещание любви в имени и твердо-каменное «НЕТ!» при посягательстве на фамилию… И все это в одном флаконе, на котором изящной вязью выведено: Музыка – и из которого струится дурманящий голову французский аромат …
Майя – можно петь и распевать… Это имя сродни той чайке , летающей над старым причалом… Вопреки своему предназначению кружиться над водой, она стремится ввысь, под небеса – и парит там, отдаваясь пронизывающему ощущению полной свободы… И вот в ее полете рождаются звуки…скрипки… Кристалинская. Уверенно, смычком, по нервам – попробуй остаться ровнодышащим… Не-е-т, в ритме аллюр три креста забухает сердце и откликнется душа…
Взлет над обыденностью, над пресной привычкой, над сжимающим горло обручем неверия в себя…
А если по мановению судьбы соединить все это воедино? Можно! Слушайте…
Французская мелодия Леграна -
пронзительная, грустная, щемящая,
как шорох листьев утром ранним,
как ручеек, по камушкам журчащий.
Житейская история обычная -
любовь сильней разлуки не бывает.
Но музыка, слегка касаясь личного,
на клавишах моей души играет.
И сердце отзывается и бьется
мелодии той дивной в унисон.
И вихрем неудача унесется,
обида растворится, словно сон.
От ливня подлости порою я в смятении,
невзгоды сыплются колючим градом,
но я ныряю
в поисках спасения
под зонтик Шербургский
месье Леграна...
Лигус Александра
Л.А.В.
P.S. Решила поднять свой пост от 2013 года. Он в сентябре остался, тогда просто вспомнилось, а сейчас к месту и ко времени. А стихотворение мое давно уже гуляет по сети, кто укажет автора, а кто - и нет. Потому и подписываюсь и привычно, инициалами, и полностью.
Серия сообщений "Майя":
Часть 1 -
Слушая Майю Кристалинскую…
"Старый причал". В ту пору, когда «расцветала юность саранкой…»
«Ровесники-ровесницы, девчонки и мальчишки!
Одни поем мы песенки, одни читаем книжки…»
Вот и меня унесло в ту пору, когда моя юность расцветала саранкой…(саранка - дикорастущий забайкальский аленький цветочек с кудрявыми лепестками...)
Мои 13-15 лет – это «чайка летит, ветер гудит, шторм надвигается…»- с напевной неподражаемой «кристалинской» интонацией, рожденной, словно морем, глубиной девичьего сердца и широтой только формирующейся женской души.
В 15 лет уже чувствуешь себя птицей в свободном полете … Уже все обо всем знаешь, даже знаешь, ЧЕГО хочется. Но если и есть о ком думать вечерами, то все это еще так трогательно зыбко, в девчоночьих мечтах, взмывающих вверх вольной красавицей чайкой… Но вслух не решишься произнести то, о чем грезится… Только внимательная мама заметит, что взгляд у дочки стал с томной девичьей уже поволокой… А наяву еще ничегошеньки нет … Но уже - «чайка летит, ветер гудит, шторм надвигается…»