Это цитата сообщения
Гулльвейг Оригинальное сообщениеСноффукс несколько удрученно смотрел в зеркало. Оно было большое, до потолка, в старой деревянной раме. Но было оно настолько старым, что не показывало ничего, кроме отражений. А он помнил еще время, когда там, за искрящейся бурой пеленой, можно было увидеть забытые сны…
Сноффукс покрутился, разглядывая свое отражение, передернул красными усами и задумался. Он жил в этом доме так давно, что уже не помнил времени, когда бы духи дома не кланялись ему, входящему утром на кухню.
Иногда, когда Сноффуксу случалось засыпать под пение дриад, во сне он видел первые мгновения своей жизни. Тогда, поздно вечером, светло-голубое мерцающее облачко влетело в распахнутое на ночь окно, и замерло, как будто в нерешительности. И как только мать Лу обернулась на мелодичный звон, который раздавался всякий раз, как облачко меняло форму, оно издало последний особенно продолжительный перезвон, часто-часто замерцало и лопнуло с тихим мявом. Когда голубой туман рассеялся, на кухонном столе оказался маленький черный котенок с огненно-красным брюшком и огромными внимательными рыжими глазами. Так в семье Лу появился воздушный кот.
Иногда, еще в молодости, он уходил по ночам в сад, чтобы побеседовать с дриадами. Он пробовал беседовать с другими котами, но серебристо-зеленая пыль, оседавшая на его шерсти от звука голосов дриад, отпугивала простых животных.
Тогда Сноффукс забирался по трубе на черепичную крышу и долго смотрел на три Луны – синюю, красную и зеленую. Он пел им песни, и тогда утром молоко у сиреневых коров слегка отдавало ванилью и волшебством.
Потом, когда появилась Лу, Сноффукс сидел рядом с ней на окне, когда она училась ловить сны совсем еще крохотным золотистым сачком, и следил, чтобы к ней не залетели фиолетовые с черными искорками кошмары.
Когда Лу немного подросла и, так же, как ее родители, стала по ночам со смехом растворяться в синем ночном небе, Сноффукс был рядом с ней, став ее спутником по путешествиям и наставником по чудесам.
Однажды, будучи совсем еще маленькой, Лу поймала в сачок чей-то кошмар. Он мгновенно вспыхнул, поглотив золотистую ручку, и стал подбираться к Лу. Тогда Сноффукс впервые озарил комнату красным светом. Каждая его шерстинка несла на себе мерцающую огненную искру. Он вцепился зубами в кошмар, заурчал и начал размахивать головой из стороны в сторону. Облако лопнуло, разметав по золоту стен черную сажу, которую потом долго пытались смыть.
Потом Лу завела дружбу с дриадами, и Сноффукс заметил, что движения ее становятся все более медленными, а волосы – все более зелеными. Как-то ночью он спрыгнул за ней в сад и утащил девочку за руку домой. От обилия дриадной пыли Сноффукс чихнул прямо на Лу, и волосы ее мгновенно стали рыжими, да так и остались навсегда.
С тех пор дриады недолюбливали его, и он отвечал им тем же.
Тогда Сноффукс стал разговаривать с зеркалом. Оно помнило мать Лу еще ребенком, и если коту бывало слишком грустно, показывало ему украдкой ее сны…
На лестнице что-то брякнуло, и Сноффукс мгновенно насторожился. Через мгновение он понял, что это Лу возвращается домой и, спрыгнув с подзеркальника, устроился напротив двери в позе благочестивой мудрости.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась слегка разрумянившаяся Лу с сумкой через плечо.
- Н-ну? – вопросил Сноффукс, поводя усами и обвивая передние лапы толстым хвостом.
- Я принесла молока оранжевых коров! – сообщила Лу, стряхивая с шарфа изумрудную пыль коровьих сплетен.
- А почему не сиреневых? – спросил Сноффукс, ступая по ее золотистым следам и слегка пошевеливая хвостом.
- Невкусное, – пояснила Лу, ставя на стол небольшой кувшинчик.
Сноффукс посмотрел в окно, где синеющее небо медленно разрезали три восходящих Луны.
«Надо будет сегодня спеть им, – подумал Сноффукс, – хочется ванильного молока…»