«Сейчас, когда Грузия экономически ощутимо усилилась, было решено много неотложных внутренних проблем, создалась реальная предпосылка интеграции Грузии в НАТО и другие европейские структуры, и исходя из этого, восстановления территориальной целостности страны. Очевидно все это не нравится нашему большому соседу, снова истерически заработала «хроническая» оппозиция, как будто их всех одновременно дернули за веревочки».
"Существует грузинское достоинство. Мы не хотели принимать эту дерьмовую, нищую жизнь, которой довольствуются русские. Они с ней согласны, мы - грузины - нет. Посмотрите на тбилисские дома, тротуары. Грязные дома, обветшалые ворота, зато внутри благоустроенные квартиры, забитые вещами, высококачественной импортной аппаратурой. Это атмосфера отражает самоуважение грузин, которое отсутствует у русских. Русские готовы есть селедку на клочке газеты. Нормальный, не выродившийся грузин на это не способен. Внутренняя поверхность раковины отражает образ самоуважения грузина, его чувство собственного достоинства". Это слова выдающегося философа Мераба Мамардашвили.
«разные части народа грузинского, равно драгоценные нам по человечеству, праведно страшатся гонения и мести того, кто из искателей достоинства царского мог бы достигнуть его власти, поелику противу всех их большая часть в народе столь явно себя обнаружила. Одно сомнение и страх сих последствий, возродив беспокойства, неминуемо были бы источником междоусобий и кровопролития. Сверх того бывшее правление, даже и в царство царя Ираклия, который духом и достоинством своим соединил все под власть свою, не могло утвердить ни внешней, ни внутренней безопасности».
Введение: Статья профессора Мюллера в "Foreign Affairs"
Во втором номере журнале "Foreign Affairs" за этот год появилась статья профессора Мюллера, название которой можно перевести как "Мы и Они: Живучая мощь этнического национализма". Эта статья - апология этнонационализма, что особенно интересно, поскольку, как отмечает и сам автор, в доминирующей струе западной политической мысли этнонационализм находится под сильным этическим подозрением, связанным, прежде всего, с конкретными его реализациями в виде фашистских и нацистских социальных практик. Впрочем, и менее одиозные практики государств, принявших на вооружение этнонационализм в какой-либо более умеренной форме, отнюдь не блещут своей гуманностью.
Основная идея статьи такова: если отвлечься от такой характеристики, как гуманность, при оценке этнических чисток и перемещения больших масс людей, которые имели место при формировании современных национальных государств Восточной Европы, то результатом такой политики в конечном итоге является замирение из-за устранения причин для трений людей по этническим поводам. Только на этой базе стало возможным последующее распространение либеральных идей и возникла готовность стран Восточной Европы присоединиться к Евросоюзу. Развитие подобной ленинской идеи о необходимости размежевания перед объединением приводит автора к посылу, который является у него основным: можно сказать, что Европа гармонизировалась после Второй мировой войны не потому, что этнонационализм был преодолен, а потому, что он преуспел?
Фактически данная статья посвящена деконструированию с позиций прагматизма этического табуирования, которое пока еще существует в американском общественном сознании в плане восприятия этнонационалистических идеологий. Причем не скрывается (хотя, с другой стороны, и не подчеркивается явно), что целевой областью применения результатов данной ревизии является не Америка, а внешний мир. В частности, например, предлагается при проведении миротворческих операций не отвергать априори возможность действий по географическому размежеванию враждующих этнических групп (фактически - этнических чисток) в силу итоговой эффективности подобной практики по сравнению с полицейской охраной условий их совместной жизни.
Однако по прочтении статьи профессора Мюллера возникает вопрос: а зачем американской элите потребовалось ревизовать свое отношение к этнонационализму? Как это вписывается в существующие концепции глобализации? Чем это может в конечном итоге грозить нам и миру? Предлагаемая вниманию читателей работа дает один из возможных подходов к пониманию ответов на данные вопросы.
Нации в мире: Современный западный контекст
Делая попытку угадать вариант взгляда на мир, частью которого является рассматриваемая статья, я не буду разбирать имеющиеся натяжки в аргументации автора и сконцентрируюсь лишь на его концепции. При этом возникает необходимость обсуждения одного ключевого момента, различия в интерпретации которого очень существенны для дальнейшего. Этот момент связан с разными подходами к пониманию категории "нация".
Автор рассматриваемой статьи честно указывает на два возможных понимания данной категории в современной западной политической мысли - это (1) либерально-гражданский подход, при котором основным критерием включения человека в нацию является его лояльность по отношению к государству, и (2) этнический подход, когда включение индивида в нацию осуществляется вследствие его этнической принадлежности. Отметив общую закономерность перехода от 1-го ко 2-му пониманию при движении с запада на восток Европы, автор тут же, по большому счету, дезавуирует 1-е понимание ссылкой на высокую этническую однородность населения Испании, Франции, Англии при формировании в этих странах национальных государств. Использованная здесь натяжка достаточно очевидна и уже обсуждалась.
Если же честно проследить генезис понятия нации в современной западной политической мысли, то можно увидеть, что прототип данной категории появляется при логической проработке концепции общественного договора (Гроций, Гоббс, Руссо). Действительно, если постулировать, что политическое устройство государства определяется общественным договором, то сразу возникает вопрос об основных акторах, допущенных к гарантированию условий договора и его перезаключению вследствие необходимости. Понятно, что изначально именно Бог осуществлял свою волю через
Есть мера и отчаянью, и злости,
Тоска – как осознанье пустяков,
Но, как всегда, легко определимы
Бессилье и вина – из сотен слов.
––––––––––––––––––––––––––––
Твоя душа чуть теплится. Однако
Нелёгкость бытия не изменить.
Всё, что пройдёт, – оно же нас изменит,
Насмешливо оставив с этим жить.
Завлечь свои же собственные чувства
Коварностью протянутой руки
И заключить в какое-нибудь слово,
От горя до неузнанной тоски... –
Но, оказавшись в позолоте клетки,
Заковано изящным строем букв,
Настойчиво отклеивает метки,
Неузнанным уходит из-под рук
Неуловимость самоощущенья.
Что чувствую или не чувствую (всё – тлен),
Всё суть слова холодного копченья,
Предложенные азбукой в обмен
На чёткость действий, ясность поведенья,
Которым можно следовать легко,
Когда, что чувствуешь, вгоняешь в заключенье
Впечатанных/озвученных оков, –
Рассудок поддаётся беззаботно
Удобству разменять в таком дыму
Томяще неозначенное «что-то»
На слово и инструкцию к нему.