Забытые успехи советской электронной музыки 1920—1930-х годов
[640x149]
[500x320]
[500x320]
[800x531]| Эпиграф: | — Что вы тут? — А чтобы вот! |
(М. Задорнов) |
| Ну шо за манеры, возьми их холера, то с праздником дамочек распоздравлять, а чуть лишь закончился праздник и первым – ну – снова ругать, на чём свету стоять. Оно б ничего, кабы знание меры присутствовало, иль хоть добрая страсть, а ведь нет ничего ни надежд и ни веры, про третье – так лучше и вовсе молчасьть... От щясьсьтья такого мне бы сквозь землю взять, да ввинтиться в какой-то песок, но я ведь, увы, ни страх, ни материй превозмочь тяготения так и не смог. И всё, что осталось слова и манеры, и ты-то уж знаешь, как резких словес не хочу говорить, но лести нет веры, даже под маскою дара небес. |
Критическая рефлексия состояния отечественной социологии, посильным вкладом в которую является данная работа, предполагает фиксацию состояния, его объяснение и предложения по развитию. В статье Д.Подвойского [1] основной упор сделан на неприемлемо низкий социальный статус социологии в современном российском обществе, а главные причины видятся в подмене социологии демоскопией (всевозможными опросами без интерпретации и объяснения) и в социогуманитарной непросвещенности населения.
Не оспаривая эти тезисы, я постараюсь сдвинуть фокус внимания на более общие и более глубокие аспекты проблемы.
Действительно низкий престиж социологии в современной России, неведение относительно ее достижений даже со стороны тех, кто напрямую имеет дело с социальными явлениями и процессами (например, управленцев как в государстве, так и в бизнесе), почти повсеместное отождествление социологического исследования с опросами имеет много причин. Наверное, даже больше, чем число причин отсутствия звона колоколов в сельской церкви. (Согласно старинному анекдоту: когда местный поп назвал архиерею первую причину: «сломались колокола», тот благоразумно разрешил остальные не называть).
Таковой причиной для удручающего принижения статуса и престижа нашей социологии является попросту отсутствие значимых достижений, интеллектуальная стагнация. Чего же не хватает при известном обилии социологических книг, журналов, статей, исследований, факультетов, кафедр и центров, не говоря уже о дипломированных и остепененных специалистах?
Нет оригинальных, эмпирически обоснованных теорий, нет действительного развития даже заимствованных теорий, в нашей социологии нет такого самостоятельно получаемого теоретического знания, которое давало бы новое, нетривиальное и продуктивное видение окружающей социальной действительности, позволяло бы эффективно решать практические и новые исследовательские задачи.
Помимо пресловутых опросов есть еще один популярный жанр социологического дискурса — интерпретации. Они бывают очень разного качества, в том числе весьма высокого, когда сделаны специалистами в нескольких лучших центрах Москвы и Санкт-Петербурга, единичными мастерами в провинции, но никак не дотягивают до вышеуказанной планки. Интерпретации могут быть сколь угодно плотно «теоретически нагруженными» (обычно посредством заимствований из англосаксонской, французской и немецкой традиций), но они остаются «товаром разового использования», в отличие от самих теорий, которые дают общее видение и могут применяться к разным ситуациям снова и снова.
Заметьте, результаты одного опроса почти никогда не опровергаются результатами другого опроса. Точно так же никакая новая интерпретация не способна опровергнуть прежнюю интерпретацию. Эти весьма удобные для самих социологов «достоинства» приводят к совокупному системному эффекту для отечественной социологии: у нее нет ни причин, ни стимулов развиваться, она находится в состоянии перманентной интеллектуальной стагнации.
Выделяется ли социология в данном аспекте из числа других отечественных социальных и гуманитарных дисциплин? Нет, болезнь поразила все наше обществознание, а философию, пожалуй, еще в большей степени. [2]
В другом месте я обобщил экспертные оценки текущего состояния не только социологии, но также политологии, экономики, демографии, геополитики, регионоведения, сделанные в рамках проекта «Мыслящая Россия» [3]. Вывод тот же: недуг интеллектуальной стагнации охватил практически все общественные науки [4].
Каковы же причины интеллектуальной стагнации? Разделим их на внешние, относящиеся к социальному бытию самих интеллектуальных сообществ и их окружения, и внутренние, относящиеся к образу мыслей, ментальным стереотипам, установкам и предубеждениям, «слепым пятнам» сознания и проч. Если угодно, можно сопоставить внешние и внутренние причины с достопамятными «социальными и гносеологическими корнями».
Многие внешние причины широко известны и проговорены, в том числе участниками проекта
Новозеландцы ищут главного чародея
В Новой Зеландии наметилась вакансия на самую необычную должность - официального чародея страны.
Нынешний чародей Иен Блэкенбери Шанелл, проработавший на этом посту десять лет, объявил, что хочет вернуться к нормальной жизни и ищет преемника.
Официальному чародею, в частности, вменяется в обязанность делиться мудростью, основанной на мистических учениях, с местными жителями и туристами, а также во время засухи исполнять ритуальный танец дождя.
Официальный чародей Новой Зеландии, кандидатуру которого утверждает премьер-министр, считается живым произведением искусства и потому освобожден от житейских обязанностей, таких, как, например, уплата подоходного налога.