| Когда-то в среде зарождается суть, конструктор объектов ли, просто виденье..., строкою в ещё не_разгаданный путь слова отправляются, их приключенья по свету разносят другие слова, сплетаются в карты событий, и мысли текут, словно реки-дороги, едва не срываясь в блаженные выси, но Час Перехода – последний удар – и бывший бездонною точкой на карте, до поры неприметно-пустой аватар, теперь уже Автор. Чего? – А гадайте... |
| Я помню, ты мне больше не ответишь – ты до меня программой заменён, но я, по-прежнему, пишу... Письмо на ветер. И с ветром отправляю. День за днём... Планет наоткрывали миллионы, на все не напасёшься душ, погон, их больше, чем замечено законов, хоть в физике, хоть в сотнях мегатонн пустого документооборота... Теперь – планеты стали закрывать: Вчера пришёл указ. Один! Всего-то. Что этой – больше не существовать: Финансы-шмансы, прочие "романсы", мол, средств-и-бредств на дальние миры не выдано – и участь наших станций отныне – чрево самой той дыры... Так, что привет, финита дольче вита. – Я здесь последним буду, и, гляжу, и мне здесь – дом последний; но, для вида подняв пустую рюмку, тост скажу: Посвящение административному ресурсу: 'Какую жуть считаем мы за счастье,какой кошмар считаем мы за рай, дельцов от административной власти ты в капсулу скорее собирай – и запускай гигантский реактивный ракетный двигатель – и пусть они летят, в тот рай, солярис, вечный, дальний, дивный, и пусть живут там, и пускай хотят чего угодно, больше или дольше, чем наш не столь уж быстротечный век, в конце которого от этого, быть может, хоть раз вздохнёт свободно человек. :-D И не беда, что штампы на страницах зияют через слово, не беда... Беда случится, если возвратиться они сумеют как-нибудь сюда, где нас не будет, и они погоней за нами устремятся... В мир иной... где тоже не укрыться – там мы вновь им дадим упрямый злой хардверный бой! – В материале, так сказать!'... Хотя... Чего там... Шучу, конечно; тоже мне – пират.... Мне тут энергии запас, на одного-то, с лихвою на три тыщи лет подряд... Как говорится, "нам ли быть в печали", "какие наши годы, господа", их "административный курс" – "отчалил" на год, на век, на три – и навсегда... Нет дрязг, проверок, вахт и экспедиций – тебе принадлежит забытый мир, в нём можно жить, и даже веселиться..., да слушать вечный радиоэфир, писать, как щяс, куда-нибудь, на ветер бессмысленных и бесконечных слов потоки-письма... Он на то и ветер, что примет всё. Ну ладно, будь здоров... Я напишу ещё, ведь ты… – не против? А что тут делать тыщу лет? :-) (И, да, тут важно – не влепиться в астероид.) Ты только слушай ветер... иногда |
| Мысль изреченная – ложь. Неизреченная – тож. |
| Язык союзов и предлогов, местоимений, междометий и мимики и жеста — много он говорит всего на свете. Он говорит с лихим напором и с убеждённостью Сократа, только поймут его нескоро, если, вообще, поймут когда-то... Задачи разные, вестимо — "сказать" и "говорить", тем паче, они не шибко совместимы в том языке. Вот незадача... Язык молчанья и утайки неменьшей верностью адептов питается, его питают и междометия, и жесты. Творец пустот, венец парадов тщеславия, вертляв, изменчив, бессмертный, словно злая радость, он, пустоте подобно, вечен |
Человек, который изобрёл стиральную машину или холодильник, сделал больше для нас, чем все философы мира.
[699x381]
[699x484]
[600x414]