Забавно, что тогда, в 2003 году, из которого вывалился прошлый пост, я пребывал в совершенной уверенности, что точно помню, что именно у меня в руках на второй фотографии. Я был уверен, что это любовно разобранный мной будильник. Однако, собираясь выложить предыдущий пост, присмотрелся и увидел, что как бы
не ни так. Во-первых, ЭТО — меньше того будильника в диаметре, во-вторых, будильник был зелёный, а тут какой-то, явно, другой цвет корпуса; ну и шестерёнки у будильника, во-первых, не могут торчать наружу, тут уж либо нет корпуса и виден механизм, либо есть корпус и невиден механизм, тем более, что шестерёнки у будильника никак не могут быть такими крупнокалиберными, да ещё и разноцветными. Так в голову попала бешеная вспоминалка, передающаяся пиксельно-волновым путём, и начала пилить; и вот, finally, эврика. Таки допилился.
Это не будильник, но близко: это часть от детских аагромных часов с маятником, таких, сантиметров в 20-25 диаметром, у них был массивный голубо-синий обод, в котором крепился прозрачный корпус с прозрачными передней и задней стенками, внутри него на прозрачных же пластмассовых осях были большие и красивые разноцветные пластмассовые шестерёнки часового механизма, медленно крутившиеся во время хода; впереди снаружи были яркие жёлтые стрелки, а сзади — большой цвета стрелок маятник изменяемой для подстройки скорости хода длины. Маятник и стрелки были съёмные, то есть, принеся часы из магазина, надо было ещё надеть стрелки на оси впереди, воткнуть маятник и ручку завода сзади — и пошли. Они пластмассово громко и размашисто тикали click-clock, click-clock, болтая маятником из стороны в сторону... По крайней мере, до того, как были разобраны.
Та штука в руках — часть механизма: большое круглое справа — это самая большая шестерёнка, полая, металлическая, внутри которой размещалась пружина, а шестерёнки сбоку — это металлический первичный редуктор, уменьшающий усилие пружины до маленького, приемлемого для передачи на изящный полуцветной-полупрозрачный пластмассовый механизм.. Короче говоря, это то, что от тех часов осталось после того, как я их разобрал. Покупали их непомнюгде, толи в Москве, толи в Чите. С одной стороны, я точно помню, как распаковывал эти часы в Москве на кровати в гостинице и, как потом они стояли над душой в номере и тикали ночью. С другой стороны, я точно помню, что именно на них один взрослый дядя в Чите научил меня определять точное время, а до того момента я знал только целые часы и что такое "половина", а он рассказал, что за минуты, как они связаны с часами, как на них показывает стрелка, где 10 минут и где 8 или 12, и что такое "без", например. А вот по электронным часам я не умел определять время класса до второго, во-первых, потому что — это сейчас я, глядя на механические часы, либо воспринимаю информацию визуально-образно, так сказать, по технологии Still Capture,
что каждый раз, подобно оперативному определению права и лева в полевых условиях, требует своего кванта времени,, либо (и скорее всего) автоматически мысленно перевожу в двадцатичетырёхчасовую систему, а тогда — просто не знал о существовании двадцатичетырёхчасовой системы представления времени, и например, что час дня — это ещё и 13, а во-вторых, не знал, где на электронных часах часы, где минуты, и не видел, что они разделены знаком, посему на допотопном жидкокристаллическом табло отцовских ручных часов мне виделись просто четыре трудночитаемые цифры, как, например, 1979, что вполне могло равняться 6161, если посмотреть вверх-ногами — а поди разбери, где у них верх, где низ... Короче говоря, возможно, те здоровенные часы, о которых идёт речь — из тех некоторых, особо запавших, игрушек, которые покупались дважды: один раз в Москве, второй — в Чите.
Мысль выложить этот и предыдущий посты появилась, когда увидел сон (приснившийся, вероятно, ввиду того, что Россия в довольно скором времени, вместо вступления в ПЕР, готовится в
ступить во ВТО, за чем последует массированная копирайтизация алфавитобукв, цветопикселав и звуковолн, вплоть до разгула наркомании, порнографии и экстремизма в области авторских прав), во сне,, кроме всего прочего, я разгуливал по центральным улицам Иркутска и, размахивая дипломатом советских времён из искусственного крокодила (с одним из двух которых я некоторое время в школу даже ходил) с файловым сервером внутри и громко распевал песню со словами: "я торрентока-чааалка, я торрентока-чааалка, торренто ка-чааал-ка яяя". Подоставал родителей вопросами, советские те дипломаты или нет, а то так и хотелось написать, что советские, но алгоритм коррекции ошибок упорно настаивал на том, что верификация не пройдена. Сошлись на том, что они — югославские, их привезли из Москвы в конце семидесятых целую пачку, всем друзьям-знакомым.
Заглянул я и в сам дипломат. В нём среди кладбища потерянных лет, школьных фотографий, схем от старой техники, статей из журналов типа "Радио" и разных проводков, в основном, телефонных, среди которых был и тот, который с
Читать далее...