[показать]
российский Су-25 в небе над Грузией, автор фото Михаил Куслин
Это третья глава из книги "штурмовик", Александра Кошкина, в которой он рассказывает о неизвестных до сих пор моментах во время грузинско-абхазского конфликта, когда ВВС России воевали против грузинских войск и мирного населения, что до этого момента отрицалось российской стороной.
Если первые две главы не прочитали вчера, обязательно перечитайте
к слову, грузинская сторона никогда и не заявляла, что сбила тот самый Су-27, о котором идет речь в тексте
Глава пятая
Герои Абхазии
К нам тут для прикрытия прислали звено истребителей «Су-27». Даже не звено, а шесть
машин. Истребители эти раньше базировались на аэродроме Кущевская, под Краснодаром, а
летчики из тамошнего училища, все без боевого опыта, одно слово – «шкрабы». И прибыли
они к нам во главе с командиром полка по фамилии Рябинов. Но настоящая его фамилия, как
оказалось, была Гадючка, а Рябинов – это он у жены фамилию взял, потому что стеснялся
своей настоящей.
Правильно стеснялся, между прочим, – фамилии Гадючка этот гражданин полностью
соответствовал. Очень неприятный, высокомерный и циничный тип. Он своих летчиков и
техперсонал всерьез гонял по программе наземной подготовки – то есть они у него марши-
ровали по взлетке, плюс он всякие построения и проверки по три раза на дню устраивал – в
общем, демонстрировал всем служебное рвение и невиданный энтузиазм.
Первым делом начал ко мне подкатываться.
– Александр, – говорит он мне однажды с такой улыбочкой гаденькой, – а как бы нам,
истребителям, тоже боевых вылетов насобирать?
Тут надо понимать такую вещь: у нас, у штурмовиков «Су-25», с боевыми вылетами все
понятно – сходили за линию фронта, отбомбились-отстрелялись, пришли целыми, записали
в полетную книжку очередной боевой.
А у истребителей, у «Су-27», все сложнее: грузины к нам на самолетах боялись
соваться, наши боевые позиции они только своей артиллерией доставали, как могли. Но где
в таком случае истребителю набрать боевых полетов?
Экий ты активный, думаю. Ладно, будут тебе боевые. Говорю ему:
– Давай сегодня с нами пойдешь, прикрывать. Только мы далеко за Гумистой работать
будем, не сдрейфите?
У него лицо так вытянулось, будто звезду с погона сняли.
– Нет, – говорит, – так далеко мы работать не можем, там же одних «С-75» у грузин
штук десять стоит. Давай вы будете с моря заходить и там уже по территории работать, а мы
вас будем ждать над морем.
Ай, молодец какой, думаю. Но вида не подаю, уточняю:
– А как же ты нас прикроешь, если мы будем от тебя в ста километрах работать? Ты
же не успеешь, если что.
– Ну грузины увидят на радарах, что над морем «Су-27» работают, остерегутся вас
трогать.
Я ему ничего не сделал и даже не сказал, все равно бессмысленно – просто рукой махнул, развернулся и ушел. Но история с боевыми для истребителей на том не закончилась.
Они стали летать за нами следом, но линию фронта не пересекали – боялись. Но, тем не менее, им за эти полеты стали насчитывать боевые – не всегда, но довольно часто. Слышал даже, что за эти как бы боевые полеты они даже боевые награды получали, но не так много, как хотелось бы Гадючке.
Гадючке очень хотелось записать на свое звено «шкрабов» реальные боевые вылеты, но ему все чаще давали только учебные, потому что в штабе тоже понимали, чем он занимается и что нам от его полетов ни горячо ни холодно. А за учебные полеты к ордену не представят и в звании не повысят.
И вот однажды сидим мы своей штурмовой эскадрильей на базе, а погоды нет. Облачность низкая, дождь льет, ветер поднимается. В общем, вижу я, что работы сегодня не будет.
Говорю генералу, который у нас руководит группировкой, что, раз погоды нет, пойдем-ка мы в казарму, «чай пить». Генерал – нормальный мужик был, командиром парашютно-десантного полка, ухмыляется, говорит, хорошо, ступай, но только много «чая», мол, не пейте, а то вдруг погода исправится.
Послали к абхазам