моя любовь...
Давайте негромко, давайте вполголоса,
Давайте простимся светло.
Неделя-другая, и мы успокоимся:
Что было - то было. Прошло.
Конечно, ужасно! Нелепо! Бессмысленно!
Ах, как бы начало вернуть?
Начало вернуть невозможно, немыслимо.
И даже и думать забудь.
Займемся обедом. Займемся нарядами.
Заполним заботами быт.
Так легче - не так ли? Так проще - не правда ли?
Не правда ли, меньше болит?
Не будем хитрить и судьбу заговаривать -
Ей-Богу, не стоит труда.
Да-да, господа: не "авось", не "когда-нибудь",
А больше уже никогда.
Ах, как это мило.
Очень хорошо,
Плыло и уплыло.
Было - и прошло. (с) Юлий Ким
Помоечные книги обычно бывают благодарны за то, что их подобрали и взяли в дом. За это они сразу открываются на нужном месте - при условии, что таковое место в книге есть, хотя бы одно.
Моя книга открылась на очень правильном месте. Там история про гигантскую траву, котора называется пуйя и англичанку по имени М. Норт. Как ее звали, в книжке не написано. Маргарет? Мэри? Мириам? М. Норт - и все тут.
Норт жила в девятнадцатом веке, была художницей и специализировалась на изображении растений, поэтому ее работы знали не столько искусствоведы, сколько ботаники. В 1884 году художница Норт была уже, мягко говоря, немолодой и не очень здоровой женщиной, а если называть вещи своими именами, глухой старухой с тысячью не слишком опасных, но изматывающих болячек. И тут она узнает, что где-то на краю света, в Андах растет трава пуйя, голубая свеча, достигающая иногда высоты в три человеческих роста, и рассказывают об этой траве черт знает что. Дескать, цвести начинает в возрасте 150 лет, и соцветие ее блестит, как сталь, дескать иногда растение самовоспламеняется, но выходит из огня невредимым, дескать, листья острые как кинжалы, и использовать их можно соответственно. Такая трава.
И наша глухая старушка пакует вещи и едет в Южную Америку. Рисовать пуйю. Сперва на корабле через Атлантику. Потом поднимается в Анды на муле, на высоту 4 тысчи метров, под конец - по бездорожью. Волочит за собой мольберт и краски. Добирается. Видит обещанное голубое сияние. Рисует самую удивительную из своих картинок под названием "Голубая пуйя и мотыльки". Навьючивает картину и мольберт на мула, едет назад. Благополучно добирается до дома, на радость бравым британским ботаникам, которым путешествие в Анды представлялось немыслимо трудным.
Это одна из лучших историй о человеческом духе. И одновременно это - норма. Простой, естественный человеческий поступок. Хрупкая старая леди поднимается в Анды писать пуйю, потому что - а как иначе? Иначе совершенно невозможно.
А пуйя - она вот такая:
Ничего особенного, строго говоря. Но это ничего, потому что у каждого своя пуйя какая-нибудь. Достойный повод карабкаться к небу - в любом возрасте, в любом состоянии, забив на все возможные здравые возражения, вообще на все, что может помешать.
(с) http://chingizid.livejournal.com/
История такая: один голландец попал в плен к немцам (фашыстам) и вместе с другими пленными был приставлен к делу - артиллерию с места на место перетаскивать. Как-то раз все они, и пленные, и конвоиры, попали под обстрел, голландец был ранен в колено и упал, а сверху на него упал раненый немец. Уцелевшая часть колонны пошла дальше, а эти двое остались лежать на земле, и немец взял голландца за руку, чтобы не страшно было умирать, и голландец это сразу понял, и обрадовался, потому что и ему теперь умирать было не так страшно.
Так они лежали, взявшись за руки, в конце концов немец умер, а голландец не умер, и жил потом долго и счастливо.
Это одна из самых важных и правдивых историй про людей на войне.
И ясно же - если бы люди заранее понимали, что умирая, скорее всего, очень захотят держать за руку кого-нибудь живого - все равно кого - умирать нам приходилось бы значительно реже и уж точно не по таким дурацким поводам как война какая-нибудь.
Все вообще очень просто устроено - если быть живым существом, а не зомбей дерматиновой.
http://chingizid.livejournal.com/
Ктойтоо?!
Это ктоэто?! Тятятыы? Пришёл? А я! Я с тобой. Куда ты? Я с тобой. Я вот тут, я с тобой. Сейчас меня возьми, меня с собой. Я с тобой побуду. А ты где? А я с тобой. Не уходи, а? А де ты был? А я вот лишался. Тебя не было, а я лишался. Чуть не съелся, так грустил. Очень хотел. А ты всё идёшь и не идёшь. Я уж и домой обратно, а ты всё не идёшь. Я с тобой побуду. Побуду я. Вот тут посижу, с тобой, нет, есть тоже хочу, но побуду. И воды хочу. А ты тогда постой, нет, я с тобой. Давай с тобой. Ушёл а то куда-то, и так не было долго, а я тут один, и горе едой заливал. Ел я. С тобой буду. Возьмёшь меня? А погладь тоже, я мне просто чтобы вот рядом, и любили, ну и гладили чутьчуть, а то я лишался, и все куда-то уходили, а я один ведь, и грустил. Не буду теперь. Тятя пришёл, и я не буду. Мне теперь хорошо. Ты даже те дрова в руки играй, я не люблю, но послушаю, ты только не бросай меня, а то я сразу грустный и никто не любит. Вот, побуду тут.
http://aspida.livejournal.com/544539.html
если жизнь не удалась...
Начать заново
Женщина (девочке лет пяти) : Как тебя зовут?
Девочка: Забыла.
Мать девочки (устало): Ее зовут Изабелла. Просто она так произносит, что всем кажется "забыла".
отсюда
Мама (поучительно обращается к детке лет пяти): Ты чего в садике так плохо кушаешь? Не будешь ничего есть - тараканы в нору утащат.
Детка (с гордым видом): Я не верю в тараканов!
Ссылка
Глупое сердце, не бейся!
Все мы обмануты счастьем,
Нищий лишь просит участья,
Глупое сердце не бейся.
- бросай его в воду...
чтобы бежала рядом и улыбалась, держа в зубах поводок....
- Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти часам я отправляюсь на службу в магистрат. Не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть...
"Поцелуйте дочку!"
Вот и всё. - Как скупо! -
Быть несчастной - глупо
Значит ставим точку.
Был у Вас бы малый
Мальчик, сын единый -
Я бы Вам сказала:
"Поцелуйте сына!"
Цветаева