Это цитата сообщения
Обаятельный_Зануда Оригинальное сообщениеИмя нынешнего "Каринтского отшельника" ворвалось в мировое сообщество в середине 70-х годов прошлого века.
Его книга "Die ästhetischen Präferenzen wie der Mittel der Diagnostik" ("Применение в диагностике методов эстетического анализа") вызвала страшный скандал. Молодой автор (тогда ему было около 20 лет) высказал и безупречно доказал то, что многие давно подозревали, но под влиянием вдолбленных стереотипов стеснялись, или скорее боялись, прозносить.
По фон Вольтке, всеобщие вздохи по поводу импрессионистов, абстракционистов, додекафонистов говорят лишь о тяжелой ситуации в области массового сознания. И Ренуар, Гоген, Моне, Пикассо, Шёнберг, из российских Кандинский, Шагал, Шнитке - это явления не эстетики, а психиатрии.
Вторая книга "Der Spießbürger. Der Feind der Gesellschaft" ("Плебс, как разрушитель общества"), выпущенная спустя пару лет, была издана им на свой счёт, кажется, в Голландии, и подобно трудам Вольтера или эсдековской "Искре" тайными тропами пробиралась на родину. В книге изучалось изменение сознания усреднённого австряка за период с им. Марии-Терезии до канцлера Вальдхайма (почти два века). Автор зло и опять же сверхубедительно доказал, что, начиная с закона 1867 г. "о кухаркиных детях", в интеллектуальную элиту Австро-Венгерской Империи влились силы, отнюдь не имевшие нравственных устоев аристократии (разложение, конечно, было, но "потерька чести" была тоже), более того, не стремившиеся таковые устои перенять. В недавней и, увы, первой, беседе со мной (до этого мы лишь обменивались письмами) он заметил "я не понимаю, почему на родине в Австрии я Пауль Вольтке, а через час, прилетев в Германию, я уже Пауль фон Вольтке?", "в этом запрете на титулы и дворянские приставки не было решительно никакого смысла, лишь стремление плебеев ударить по самому главному - по родовой чести и родовой памяти" (цитирую близко к автору).
Но известность ф. Вольтке принёс открытый им синдром отнесённого во времени эксцесса массового посттравматического психоза. Ответив на вопрос - откуда берутся непонятные всплески психических заболеваний, он поставил новые вопросы, требующие переосмысления всего того, что до этого мы знали о психике и механизмах её функционирования.
В 1997 году фон Вольтке был номинирован на Нобелевскую премию по медицине. Из 170 авторитетных учёных-медиков, 4 десятка назвали его своим кандидатом, причем из 19 психиатров 14 назвали его имя, 4 - врачей-неврологов, сам фон Вольтке назвал одного из своих коллег. Но "нобеля" вручили Стэнли Прузинеру за открытие им прионной инфекции. Тоже уважаемый врач. Но фон Вольтке заявил об отходе от научной деятельности и все силы (как долгое время считалось) отдал работе в своей клинике. Учёные редко бывают обычными людьми и многого в житейских вопросах не понимают.
В 2002 году научная общественность "выпала в осадок" после выхода его книги "Les complexes psychologiques et la nationalité" (издана в Швейцарии по ряду соображений), Мэтр всех "построил", всех вываляв в грязи.
С Мэтром я познакомился в 95 году, когда была опубликована моя статья в "Венском журнале философии, психиатрии и общественных наук" (WZ der PP u.d. GW). Рано утром на столе в моём кабинете лежало письмо (скорее - ПИСЬМИЩЕ) от фон Вольтке, в котором Мэтр прислал мне наброски своей оставленной в забытьи работы по той же теме. Но личная встреча состоялась лишь месяц назад, до этого всё общение было либо письма, либо устные послания через знакомых.
И вот теперь появилась возможность попытать Мэтра вживую.
Несколько слов об ожиданиях и их реализации. В моём представлении фон Вольтке должен был быть высоким худощавым австрияком, надменным, с прекрасной выправкой прусского офицера и неизбежным моноклем в левом глазу.
Угадал только 2 вещи, Мэтр высок (метра 2 в Мэтре) и австрияк. Остальное - увы, не сбылось. Этакий добродушный дядюшка, приехавший с подарками к любимым племянникам.
Но добродушный гигант мысли и тела зло прополемизировал со мной относительно моих концепций "исторических-неисторических" и "внимающих-отвергающих" народов. Можно подумать, он свои "Национальные комплексы" невнимательно читал. Как существо донельзя ехидное, я ему на это указал и доказал, что мои концепции прямо вытекают из его идей.
Мэтр: "Ну написал я глупость, так что теперь всю жизнь с опущенной головой ходить?"
Я: "В каждой глупости лишь частичка глупости, остальное - непознанная мудрость!"
И так 4 дня.