Днесь попала на страницы, где перечисляются мужские и женские достоинства и недостатки. Казалось, перечислено все. Но не было там про СЮСЮКАНЬЕ.
А ведь сюсюканье — это противоестественный словесный акт, равно такой же как откровения про секс и обсуждения акта дефикации.
Сюсюканье — нарочитая мягкость, утрированная радость, лукавство, желание привлечь внимание.
Особо заметно сюсюканье, когда зрелые люди обращаются к собеседнику по имени с уменьшительно-ласкательным суффиксом.
Я сюсюкающих разделила бы на три группы.
Первых отличает банальный ботанизм и плюшевость. И говорит о эмоциональной незрелости, легкой задержке в детстве.
Для вторых характерна позиция, связанная с самооценкой, причем не низкой. И говорит о эмоциональной незрелости, характерной для выскочек из низов. Это когда люмпен имитирует повадки более высоких классов.
«Я — сверху. «Собеседник уменьшается, сюсюкающий - увеличивается.
Третьи — клиенты психиатра. Чрезмерное и немотивированное употребление уменьшительно-ласкательных форм — это расстройство мышления. а употребление в речи свидетельствует об эпилептоидных изменениях характера.
[525x700]
Музыка — сама по себе загадка. Но и в этой загадке есть свои загадки. Странно звучит вопрос: кто написал Адажио Альбинони? Конечно, Альбинони. Но — нет. Кто написал скрипичный концерт Моцарта «Аделаида»? Моцарт? Уже считается, что нет. То же относится к некоторым «сонатам Гайдна». И так далее, а вот насколько далее — мы не знаем.
|
|
Adagio - Tomaso Albinoni
«Адажио» — одно из самых исполняемых музыкальных произведений
второй половины XX века.
Адажио соль минор для струнных инструментов и органа, известное как Адажио Альбинони — произведение Ремо Джадзотто, впервые опубликовано в 1958 году.
По утверждению Джадзотто, пьеса представляет собой реконструкцию, основанную на фрагменте из музыки Томазо Альбинони, найденном на развалинах разрушенной при налётах союзной авиации в конце Второй мировой войны Саксонской земельной библиотеки в Дрездене. Ремо Джадзотто опубликовал в 1945 году первую научную биографию Альбинони, в 1720-е гг. работавшего в Германии. Найденный фрагмент, согласно предисловию Джадзотто к первому изданию Адажио, содержал басовую партию и два фрагмента партии первой скрипки общей продолжительностью шесть тактов. Первая публикация пьесы целиком была озаглавлена: Ремо Джадзотто. Адажио соль минор для струнных и органа на основе двух фрагментов темы и цифрованного баса Томазо Альбинони (итал. Remo Giazotto: adagio in sol minore per archi e organo su due spunti tematici e su un basso numerato di Tomaso Albinoni).
Пьеса, с точки зрения критики, стилистически отличается от несомненных произведений барокко вообще и Альбинони в частности. В 1998 году известный музыковед и музыкальный педагог, профессор Люнебургского университета Вульф Дитер Лугерт в соавторстве с Фолькером Шютцем опубликовал в журнале «Praxis des Musikunterrichts» обзор проблемы авторства Адажио, включающий фрагменты писем из Саксонской земельной библиотеки, в которых утверждается, что такой музыкальный фрагмент из наследия Альбинони в собрании библиотеки отсутствует и никогда в нём обнаружен не был, так что сочинение в целом является безусловной мистификацией Джадзотто.
Источник
Венецианский композитор эпохи барокко
Томазо Джованни Альбинони
(1671 — 1751 гг.)
Композитор, который написал 50 опер и всю жизнь посвятил оперной музыке.
Прославился на весь мир произведением "Adagio - Albinoni", которого не сочинил.
Профессор истории музыки
Ремо Джадзотто
(1910 — 1998 гг.)
Ремо Джадзотто унес с собой в могилу тайну создания произведения "Adagio"
21 октября 1896 - 15 января 1958
«Больше всего я боюсь, что переживу постепенную потерю того, что накапливалось с детских лет, — чувство моря, чувство осени, чувство путешествия, чувство влюбленности, чувство дружбы. Принимались они каждый раз как открытия. До последних дней богатство росло. Чувство формы продолжало развиваться, сказываясь иной раз с неожиданной силой. Так было недавно со стихами Пушкина, когда я понял особым образом слова: «Глубокий, вечный хор валов, Хвалебный гимн отцу миров». Слово «хвалебный» рядом с «хором валов» в применении к движению волн показалось мне наполненным особым содержанием, больше, чем звуковым и смысловым, но связанным и с тем и с другим. Так же, как «полупрозрачная наляжет ночи тень». Испытал однажды чисто физическое «ночи тень». Испытал однажды чисто физическое чувство освобождения и особого освежения, когда слушал долго Баха в четыре руки. И встречал эти чувства как открытия, с удивлением и благодарностью. И больше всего я боюсь, что богатство это начнет раз от разу уменьшаться и я перестану верить, что возможны переживания подобного рода. Впрочем, страх этот ослабляется прочным и неизменяющим чувством: ожиданием счастья. И великим даром: умением закрывать глаза…»
(Фрагмент из мемуаров Евгения Шварца «Позвонки минувших дней»).
___________________
«В блокадную зиму 1941-го Шварц говорил писательнице Вере Кетлинской: «У нас с вами есть одно преимущество — видеть людей в такой ситуации, когда выворачивается наизнанку вся их суть». Спустя год он напишет в дневнике: «Бог поставил меня свидетелем многих бед. Видел я, как люди переставали быть людьми от страха… Видел, как ложь убила правду везде, даже в глубине человеческих душ». Указывая на несправедливость и пороки, Шварц предлагал человеку задуматься над своими поступками и начать исправляться. В пьесе «Голый король» Шварц так говорит о пробуждении сознания: «Ты на народ посмотри! Они задумались. Задумались!». Некоторые письма он заканчивал словами: «Давайте будем мудры».
«Наблюдательный Евгений Львович все подмечал и, казалось, видел человека сквозь увеличительное стекло», — вспоминала актриса Елена Юнгер.
Весной 1926 года Шварц, редактируя «Республику Шкид» (первая советская книга о беспризорниках, написанная бывшими беспризорниками Леонидом Пантелеевым и Григорием Белых), спросил внезапно, в лоб, у девятнадцатилетнего Л. Пантелеева:
— Ты в Бога веришь?
— Да. Верю.
— Я — тоже.
Этот неожиданный диалог положил начало долголетней дружбе двух классиков детской литературы. Пантелеев понимал Шварца как никто другой, так как и сам до окончания своей земной жизни оставался искренне верующим человеком…»
(Фрагмент из статьи Владимира Сергеева «Исправить «вывихнутые души». Тайная проповедь Евгения Шварца», Шварц Евгений Львович. «Статьи и воспоминания»).
_____________________
Алексей Пантелеев, писатель:
«Познакомились мы с ним в апреле 1926 года и чуть ли не с первого дня знакомства перешли на «ты». Это не значит, что мы стали друзьями, — нет, я мог бы, пожалуй, назвать несколько десятков человек, которым Шварц говорил «ты» и которые никогда не были его друзьями. И, наоборот, ко многим близким ему людям (к таким, как Д.Д.Шостакович, Г.М.Козинцев, Л.Н.Рахманов, М.В.Войно-Ясенецкий, академик В.И.Смирнов) он до конца дней своих обращался на «вы»»
*
«Это был человек исключительно скромный. Например, он
Звонок меня разбудил среди ночи. Родственница, студентка факультета дизайна среды,просила срочно, завтра же, посетить выставку ее преподавателя и написать что-то вроде отзыва. Без которого не будет зачета по искусствоведению. Дескать, любишь ты словотворчеством заниматься. Так пусть же для пользы дела. Посетила. Написала на одном дыхании. Предвкушаю благодарность. А в ответ услышала, что зачет-то она получит, то по живописи у этого препа ей несдобровать. Пришлось перепсывать. А первоначальный вариант - на ваш суд, читатели...
В русле концепций культурных архетипов культура интерпретируется, с одной стороны, как область символического, в которой реализуются ее ценности и смыслы. С другой стороны, культура всегда связанная с прошлым, трактуется как "негенетическая" коллективная память, что подразумевает сохранение предшествующего духовного опыта, непрерывность нравственной и интеллектуальной жизни людей.Что касается казачества, то этноцентризм - это свойство сознания определенной этнической общности., т.е. восприятия себя как некоего образца, "пупа земли". Другими словами, зтноцентризм - это объединяющее народ чувство "мы" (или "наши") перед лицом враждебного ему мира. Это групповой эгоизм, а с фрейдийской точки зрения - групповая закомплексованность. Этим объясняется, что чем меньше народ, тем острее он реагирует на угрозу своей духовной суверенности.
Каждый жанр имеет достаточно специфическую и относительно узкую стилистику. Если это лубок - то зачем нам голые девки на обоях. Может быть, порадовать эротомана своей щедрой наготой?
Художник делает попытку поразить зрителя экспрессивным натиском. Работы поражают монументальностью композиции и буффонадой. Они гротескны. Несчитанное количество канонических сидящих, стоящих, идущих фигур. При этом нет ликов живых людей, а есть начищенные до блеска сапоги, а главное, усы. (Сразу припоминается трактат Флобера "О пользе усов" Ну это когда целуешься). А главное, какие подпороговые образы! Крупы лошадей и "крупы" обнаженных женщин. А еще возникает вопрос, умеет ли художник рисовать руки. На одной из картин почему -то три пальца. Но, может быть, в боях потерял. По пьяне не мог, ведь казаки не пьют.
Одно из полотен только по зубам очень опытному искусствоведу. Настораживают ну уж очень большие грибы возле пня. Гротеск? Хотя как знать. На основе исследований психоаналитика К. Юнга вытекает, что изображение несоразмеримых, немотивированных и несозмеримых вещей в народе называется шизофренией. А, может, я чего-то недоглядела. Ведь генальность - она в безумии.
Акт творчества - без сомнения. А результат?
Хотя лукавлю. Была одна работа. Небо со звездами, а внизу дома без стен.И здесь хочется сказать о ритме. Но не в музыкальном смысле, а уж тем более не в художественном. Когда ритм - это контекст восприятия мира человеком. Ритм бесконечного. Космос. Люди с таким природным ритмом склонны к восприятию больших объемов. Встречаются очень редко. Как природная данность. Циолковский, Вернадский, Рерих, Брейгель, Высоцкий.
Почему-то вспоминаются выставки детских рисунков. Дети тоже видят все в светлых тонах. Но только каждая деталь в их рисунках - символ. Все имеет значение. Правда, что мы не понимаем всего. Но ведь мы тупы, как все взрослые.
P.S.Хочу пожелать автору двигаться дальше, максимально активно внедряться в обедненную культурную среду родины и делать все возможное, чтобы она вновь возродилась и окрепла на культурном фронте и включилась в общемировой процесс развития. Конечно, для этого понадобится очень много сил.
Пришлось написать другой вариант отзыва.
С 18 января 2008 года омичам представлена выставка работ омского художника Сергея Сочивко, которая проходит в Омском Государственном Институте Сервиса. Экспозиция состоит из ... работ художника, посвященных старому Омску и казачеству.
Эта выставка навеяна духом русского лубка, работы художника полны юмора, гротеска. При этом безошибочное композиционное построение. Палитра радостная, мажорная, динамичная. Увереный мазок. Образы цельные, запоминающиеся. Работы словно наполняются улыбкой и радостью, прочитывается то чувство, с каким художник работал над картинами.
Художнику удается говорить со зрителем своим собственным, сильным и самобытным и оригинальным языком, раскрывая перед зрителями эстетическую, духовную, историческую и познавательную ценность уклада
Психологи — они вроде психиатров, но хуже. Недоучки.
Внимание. Это — добровольное признание, ибо известно, что добровольное признание облегчает участь подсудимого.
Я, психолог, находясь в здравом уме и твердой памяти, хочу признаться от лица всех мне известных и неизвестных психологов, что все, что делают психологи — это обманывают людей обратившихся к ним за помощью.
Да. Манипулируя людскими слабостями, мы лишь переливаем из пустого в порожнее, зарабатывая таким образом деньги. Мы муссируем по сто раз всем известные истины. Мы отличаемся от попугаев только тем, что научились делать особенное (заинтересованное, понимающее и слегка печальное) выражение лица,над умением поддерживать которое без помощи зеркала тайно трудились годы.
Для всей этой глупости, разумеется, требуется партнер. Человек, пришедший за помощью к психологу — явление странное и не столь часто встречающееся,поэтому его изучению я тоже хочу уделить некоторое внимание. Сейчас я расскажу вам, чем мы на самом деле занимаемся в своих тесных, душных и пыльных кабинетах.
Итак.
Некоторым хватает своей головы. Это — очень умные люди. В детстве мамы и папы объяснили им
Зачем Герасим утопил Муму?
Обсуждение прошлого поста неожиданно выявило, что вопрос, вынесенный в заголовок, действительно волнует умы. Аж три вполне взрослых юзера довольно эмоционально признались, что он занозой сидит у них в мозгах по сей день со школьной поры – в то время как большинство иных, некогда волнующих тем, типа «почему дым поднимается вверх» или «чем девочки отличаются от мальчиков» давно уж потеряли всякую актуальность и интерес.
Вот цитата: «Вопрос «Зачем Герасим утопил свою МуМу?» я задавал четырем училкам литературы и двум классным руководительницам… Прошло много лет, и я понял, что поведение Герасима не имеет никакой мотивации». То есть – отчаяние. Кстати, вот и прекрасная иллюстрация к прозвучавшей вчера мысли, что в советской школе изучали все что угодно, но только не сюжеты литературных произведений. Мне самому из школы смутно вспоминаются всякие «образы» - Герасима, барыни, даже Муму - но ни одной не хоть бы попытки объяснить, как и почему случилось то, о чем, собственно, весь рассказ Тургенева. Всё что угодно, но не сюжет.
Мой пытливый френд, как видим, допросил в детстве с пристрастием аж шесть разных учительниц – но ни одна не смогла ответить ему на простой вроде бы вопрос. Очевидно, не потому, что они хотели скрыть правду от въедливого школьника; по всей видимости, они САМИ НЕ ЗНАЛИ. Их этому не учили в их педвузах, а самим подумать над ответом – не догадались. А зачем? Такого вопроса ведь нет в программе.
Хотя он есть даже в дворовой песне – из тех, что школьники сами поют друг другу в подворотнях. Помните – на мотив из «Генералы песчаных карьеров»:
Зачем Герасим утопил Муму,
Зачем, зачем? И почему?
Уж лучше я бы сам пошел ко дну…
Зачем Герасим утопил Муму?
Присутствие аж в школьном фольклоре – серьезный индикатор. Хулиганы-двоечники, порой не знающие / не помнящие из школьной программы практически ничего, тоже реагируют на этот вопрос – значит, они его по крайней мере понимают! Даже в их девственной памяти Муму за что-то цепляется! Разбередил Тургенев, сам того не желая, детские неокрепшие души, ничего не скажешь…
Что ж, давайте попробуем ответить на вопрос. Лучше, как говорится, поздно, чем никогда.
Прежде всего, сюжет. Я вот, грешным делом, только что перечитал «Муму» - наверно, впервые с 5 класса. Думал, что придется насиловать себя – ан нет. Читается на диво легко, и такая великолепная проза, что… эх, но я отвлекся. Итак, сюжет в самом кратком виде. Герасим – от рождения глухонемой дворник у старой, вздорной, доживающей последние годы московской барыни, чей «день, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер был чернее ночи». Герасим в минуту самого черного отчаяния завел себе собачку… (Кстати, а какой породы была Муму, кто знает? Думаю, никто, но вот всезнающая Вики сообщает, что Муму была спаниелем). Глухонемой дворник полюбил Муму всей душой, но вздорная барыня однажды приказывает от Муму избавиться. Первый раз ее похищают и продают, но Муму перегрызает веревку и возвращается к безутешному Герасиму. Второй раз Муму уже приказывают убить, Герасим сам берется выполнить это поручение. Он топит собаку в Москва-реке, а потом самовольно уходит со двора в свою деревню (не так уж далеко от Москвы, 35 верст). Барыня вскоре умирает, за «побег» Герасима никак не наказывают.
Описания собаки у Тургенева дико трогательны. Читатель, а уж особенно пятиклассник, безоговорочно верит, что Герасим видит в ней единственного друга и любит по-настоящему, да и Муму обожает своего дворника. Зачем, чего ради он ее убивает?? Если он все равно в итоге сбежал – зачем??
На самом деле поступок Герасима взрывает одну из ключевых мифологем, лежащих в основе советского, не побоюсь этого слова, мировоззрения: о бунте как источнике справедливости. Ведь чему учили советских пионеров с октябрятского возраста? Надо, дескать, чтобы угнетенные восстали против эксплуататоров – и тут-то все противоречия разрешатся, наступит ЩАСТЬЕ. А Тургенев вдруг говорит – нет, нифига. Личный бунт не стирает программы повиновения. Можно сбросить иго эксплуататоров – и продолжать при этом выполнять их же приказы.
Кстати, туда же, в эту копилку – Катерина из «Грозы» Островского (тоже школьная программа). Катерина убивает, правда, не Муму, а себя – но и тут впору спросить «зачем?»; это ведь тоже бунт – что и подметил Добролюбов и из-за чего обозвал Катерину «лучом света в темном царстве». Если Герасим решил взбунтоваться
Зацикленность. Как-то читала статью, в которой научно-популярным языком объяснялось, что зацикленный человек буквально мочится своими мозгами. Они у него как-то отмирают и выводятся через почки. Вполне возможно, что это полная антинаучная чушь,
И про закуску. Правда, что игристое с шоколадкой, которые традиционно дарят в наборе, на самом деле не лучший вариант?
Чтобы понять вкус шампанского,надо пить его с соленым
— Сладость закуски не должна быть выше, чем сладость напитка. Поэтому сладкие игристые можно закусывать десертом, но он должен быть менее сладким, чем вино. А вообще классика — это брют и икра. А сейчас стало популярным сочетание сухого белого игристого с обычной селёдкой. Попробуйте!
Считается, что игристое нужно подавать в высоких узких бокалах - флютах. Так можно наблюдать за игрой пузырьков - этот процесс называют перляж. Однако для подачи игристого подойдут и широкие креманы, а игристое со сложной ароматикой сегодня все чаще подают в бокалах тюльпановидной формы.
Классическое сочетание - сухое игристое с устрицами
Игристое можно пить даже с селедкой. Рыба соленая, а если она еще и с маринованным луком, то есть и кислота. А соль и кислота - друзья вина.
Ценители не любят сладкое, потому что оно просто сладкое и всё, ароматика неинтересная. Более сложные вина — посуше. И за сладостью часто скрываются дефекты вина
Не знаешь правил этикета в современном мире – значит плюешь против ветра, выставляешь себя в неудобном положении. К сожалению, соблюдение определенных норм многие считают уделом высоколобых эстетов, продолжая закусывать в ресторане шампанское за 100$ селедкой под шубой и маринованными грибочками.
Но самое интересное, что этикет употребления алкоголя достаточно прост. Нужно всего лишь знать, чем закусывать шампанское, какой температуры его подавать и какую посуду для этого использовать.
И если с температурой и посудой все предельно ясно (шампанское рекомендуют подавать охлажденным до +6 градусов в узких фужерах продолговатой формы), то с вариантами закусок вопросы остаются по сей день.
[x327]/world-wine.net/wp-content/uploads/2015/06/zakuska-shampanskoe-world-wine.net-1-300x200.jpg" target="_blank">http://world-wine.net/wp-content/uploads/2015/06/z...e-world-wine.net-1-300x200.jpg 300w" width="490" />
К самым лучшим закускам к шампанскому можно отнести сыр, фрукты, сухое печенье, белое мясо, рыбу и морепродукты. Но, все перечисленные продукты
Ох уж эти оговорки! Хотим сказать одно, а получается совершенно другое.
Изучение женских статусов способно раскрыть механизм застревания женщин в инфантильной стадии
Современные Золушки верят, что изредка принцы прогуливаются и в их трущобах тоже, подыскивая себе принцессу. Главное не принять за него (за настоящего мужчину) какого-нибудь «мудака», которых пруд пруди.
Основные признаки настоящего мужчины, отличающие его от мудака (из статусов):
«Настоящего мужчину если он настоящий, ни о чем просить не надо, он по факту обязан»
«Вот теперь я точно знаю чем отличается Мужчина от мудака! Мужчина решает проблемы, а мудак их создает»
«Идеальный мужчина — это который не спрашивает нужны ли тебе деньги, он просто тайком кладет их тебе в сумку»
«Мужчина, который хочет построить крепкие отношения, свернёт горы, чтобы удержать любимую женщину»
«Мужчина — это когда в минуты слабости ОН принимает решения, в минуты отчаяния ОН крепко тебя обнимает, в минуты гнева ОН молча сгребет тебя в охапку и зацелует всю всю»
«Настоящие мужчины никогда не обижаются на женщин. Они просто ждут, когда они успокоятся и продолжают любить их дальше»
«Чем больше она трепала ему нервы, тем сильнее он ее любил, и понимал, что таких как она не существует и именно поэтому ее нельзя отпускать никогда»
«Я всегда мечтала найти такого мужчину, с которым чувствовала бы себя, как маленькая девочка. Пока не поняла, что практически все мужчины сами, как маленькие девочки»
«С мужчиной хочу чувствовать себя слабой женщиной, сильной могу быть и без него»
«Три стадии в жизни мужчины: 1. Он верит в деда мороза. 2. Он не верит в деда мороза. 3. Он исполняет обязанности деда мороза»
«Мужчина — это волшебник, одним лишь взглядом, словом он может обратить обычную женщину в богиню или свергнуть королеву с трона»
«Реальность такова, что нынешние барышни мечтают не о том, чтобы мужчина был принцем, а о том, чтобы он был не мудаком»
«Женихов» было много, но только один человек меня спросил: «А ты сегодня обедала? А сапоги теплые на зиму у тебя есть?» вот за него я и вышла замуж»
«Настоящий мужчина никогда не изменяет. У него нет времени на новых женщин. Он занят поиском новых способов удивить одну единственную»
Инфантильная девочка мечтает, чтобы мужчина исполнял по отношению к ней родительскую роль: все прощал, заботился о ее потребностях лучше, чем она сама, считал ежедневную опеку своей обязанностью, материально обеспечивал, прощал априори все, никогда не обижался, с умилением принимал все ее капризы и пороки, любил безусловно, никогда не смотрел критически.
И еще немного прекрасных женских статусов о «женской сущности»:
«Всегда будьте ЖЕНЩИНОЙ! Чтобы каждое утро, когда ваша ножка опустится на пол, даже дьяволы говорили: «О черт, она проснулась!»
«Девушки всегда должна идти с высоко поднятой головой. Если уж и опускать голову вниз, то только для того, чтобы полюбоваться на свои туфли»
«На вопрос девушке: „Сколько у тебя было мужчин?“, — она ответила честно, положа руку на сердце: „Ни одного. Зато козлооооов…“»
«В конечном итоге каждый из нас поймет свои ошибки: и ты поймешь, что был дураком, и я пойму, что была с дураком»
«Если она великолепная с ней будет нелегко. Если с ней легко, значит, она не великолепная. Если она того стоит, ты не сдашься. Если ты сдашься, то ты того не стоишь»
«Женщины — те, кто знают, что мужчины не так глупы, как принято думать, — они глупее»
Кстати, последнее время Золушки все меньше и меньше верят в принцев, все чаще и чаще в статусах — мрачный нигилизм и глухая фрустрация: никто не нужен, мужчин нормальных нет и не надо, на свете счастья нет и не будет, ну и пошли все к черту.
Нельзя быть уверенным, что такая фрустрация — это нормальная переходная стадия от инфантилки, мечтающей взобраться на ручки, ко взрослеющей женщине, которая встает на свои ножки. Далеко не всегда. «Встать на ножки» — это ощутить радость и гордость от своей силы, удовольствие от самостоятельности и мобильности. Если же это сопровождается обидой и ненавистью к тем, кто был обязан
...Все лишнее отвергнуто. Оставлен «Алмазный мой венец». Торопясь к фонтану, я его готов надеть на свою плешивую голову.
В. Катаев. «Алмазный мой венец».
«НАБОР НИЗКОПРОБНЫХ СПЛЕТЕН» ИЛИ
«ИСПОВЕДЬ БОЛЬШОГО МАСТЕРА»?
Впервые напечатанный в шестом номере «Нового мира» за 1978 год, «Алмазный мой венец» Валентина Петровича Катаева до сих пор не дождался ни объективного,
Предлагаемое вниманию читателей это, если можно так сказать, литературное расследование было написано сразу по прочтении «опуса» В. Катаева под названием «Алмазный мой венец» в шестом номере «Нового мира» за 1978 год. Тогда, чтоб пробиться к правде, я повидался с людьми, которые встречались, и помнили тех, кого под кличками вывел автор «венца». Были еще живы В.В. Казин («сын водопроводчика»). В.Б. Шкловский, О.Г. Суок-Олеша (вдова Ю.К. Олеши), Т.В. Иванова. Они и помогли мне прийти к истине.
Когда был готов первоначальный текст «расследования», я послал его в Тбилиси Г.В. Бебутову. С ним мы говорили об июньской публикации «Нового мира» 19 июня 1978 года в Тбилиси. Гарегин Владимирович одобрил мой труд и написал, что, уточнив некоторые детали, нужно попытаться его напечатать.
Глава из книги Сергея Шаргунова «Валентин Катаев»
Текст и обложка представлены издательством «Молодая гвардия»
Ему стукнуло восемьдесят.
«Мы, группа сотрудников и членов редколлегии журнала “Юность”, навестили Катаева в Переделкине, — вспоминал Розов. — Один из гостей произнес тост в честь награждения писателя орденом Дружбы народов. Орден этот учрежден был незадолго до этого, и Катаев ответил на поздравление: “Благодарю вас, действительно очень приятно, этот орден еще не у всех есть”».
В 1978 году в шестом номере журнала «Новый мир» вышел «Алмазный мой венец», вызвавший огромный читательский интерес, сразу обросший шумом возмущения (и до сих пор окруженный восхищением).
«Что может быть прекраснее художественной свободы?» — спрашивал Катаев.
Он вспоминал об ушедших «бессмертных» современниках — живо, бесцеремонно, весело, через дикие сценки. Именно — дикие. При чтении вспыхивает мандельштамовский завет: «дикое мясо», по-катаевски переиначенный на «свежие фрукты»: «Это не роман. Роман — это компот. Я же предпочитаю есть фрукты свежими, прямо с дерева, разумеется, выплевывая косточки».
Артистически закрученная карусель литературных звезд. Книга-поэма, богатая образами и красками, но и книга-игра — может быть, поэтому она воспринимается так современно…
Героев прикрывали лиричные «ники»: Командор — Маяковский, будетлянин — Хлебников, королевич — Есенин, мулат — Пастернак, щелкунчик — Мандельштам, синеглазый — Булгаков, штабс-капитан — Зощенко, конармеец — Бабель, ключик — Олеша, колченогий — Нарбут… Между прочим, исследователи практически ни разу не поймали автора на явной неправде или преувеличениях.
В финале в некой «заресничной стране», как бы в парижском парке Монсо, повествователь обнаруживал своих друзей в виде «ярко-белых и не отбрасывающих теней скульптур» и, поняв, что остался один, вдруг сам начинал коченеть от «звездного мороза вечности»… Переставая отбрасывать тень. Как вампир.
Все произведение пронизано вампиризмом: они умерли, а я нет и теперь распоряжаюсь ими. «Они не могут ему ответить», — будто бы сказал со сцены Виктор Шкловский и заплакал. Кстати, чужие раскавыченные стихи в прозе и чужие строчки в названиях повестей и романов как принцип — чем не вампиризм?
«Чужую поэзию я воспринимаю как свою и делаю в ней поправки», — пояснял Катаев, воспроизводя с ошибками даже Пушкина и оправдывая себя тем, что нужно «пропускать все явления мира, в том числе и поэзию, через себя».
Такой мемуар смутил и задел многих.
И. Г. Эренбург
В очень холодный зимний день я встретил на Тверской С. А. Есенина; он предложил пойти пить настоящий кофе в таинственном месте, которое называл «Кисловкой».
Женщина, открывшая нам дверь, радостно защебетала: «Ах, Сергей Александрович! Я вас заждалась…» Судя по безделкам на комоде, по старым английским гравюрам, она была в прошлом состоятельной дамой, а теперь держала «подпольную» столовую для актеров, писателей и спекулянтов. Есенин что-то шепнул ей, и вскоре на столе появились кофейник, сахарница, пирожные, даже графинчик с ликером. Я жил, скорее, по-монашески и не подозревал о существовании подобных заведений. Увидев, что я изумлен, Есенин обрадовался, как ребенок: «Ну чем не парижское кафе?..»
Хозяйка похвалила его галстук, и он снова обрадовался. Он был в светлом пиджаке и черных лакированных ботинках. Форсил он, как деревенский паренек, и улыбался, когда прохожие его узнавали.
Выпили мы немного — графинчик был крохотным; но уходить из уютной теплой комнаты не хотелось. Есенин меня удивил: заговорил о живописи; недавно он смотрел коллекцию Щукина1, его заинтересовал Пикассо. Оказалось, что он читал в переводе Верлена, даже Рембо. Потом он начал декламировать Пушкина:
…и горько жалуюсь,
И горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю2.
Вдруг обрушился на Маяковского: «Тит да Влас… А что он в этом понимает? Да если бы и понимал, какая это поэзия?..» Меня его слова не удивили: незадолго до того я слушал весь вечер в Политехническом музее, как Маяковский и Есенин друг друга ругали. Все же я спросил Есенина, почему его так возмущает Маяковский. «Он поэт для чего-то, а я поэт от чего-то. Не знаю сам от чего… Он проживет до восьмидесяти лет, ему памятник поставят… (Есенин всегда страстно жаждал славы, и памятники для него были не бронзовыми статуями, а воплощением бессмертия.) А я сдохну под забором, на котором его стихи расклеивают. И все-таки я с ним не поменяюсь». Я попытался возразить. Есенин был в хорошем настроении и нехотя признал, что Маяковский — поэт, только «неинтересный». Он начал спорить с футуристами. Искусство вдохновляет жизнь, оно не может раствориться в жизни. Конечно, он, Есенин, писал похабные стихи на стенах Страстного монастыря, но это — озорство, а не программа. Народ? Уж на что был народен Шекспир, не брезгал балаганом, а создал Гамлета. Это не Тит и не Влас (он цитировал агитку Маяковского, где упоминались Тит и Влас). Он снова декламировал Пушкина, говорил: «Написать бы одно четверостишие такое — и умереть не страшно… А я обязательно скоро умру…»
На улице, когда мы прощались, Есенин сказал: «Поэзия не пирожные, рублями за нее не расплатишься…» Эти слова я запомнил — они меня поразили: в тот день я впервые увидел Есенина. А познакомились мы раньше, и стихи его я давно любил.
Осенью 1917 года в Петрограде меня позвала к себе молодая поэтесса М. М. Шкапская, которую я знал по Парижу. За столом сидел Н. А. Клюев в крестьянской рубахе и громко пил чай из блюдца. Он мне сразу показался актером, исполняющим в тысячный раз затверженную роль. Разговор иссякал, когда пришел