ИВАН ТУРГЕНЕВ И КАБЛУК НА ЕГО ШЕЕ - ПОЛИНА ВИАРДО В один из своих наездов в Россию Тургенев гостил у Толстого в Ясной Поляне. Как-то раз устроили музыкальный вечер, все музицировали, пели, а там уж как-то сама собой пошла и кадриль. Тургенев шел в паре с Софьей Андреевной. Тут у него спросили: помнят ли еще во Франции старую добрую кадриль, или там теперь один только канкан? Иван Сергеевич ответил: «Старый добрый канкан ничуть не хуже кадрили. Это вовсе не то, что нынче танцуют в кафешантанах! Старый канкан приличный и грациозный!» Оставил Софью Андреевну, заложил пальцы за проймы жилета и давай показывать, то приседая, то выбрасывая ноги вперед. Толстой смотрел на него угрюмо. И вечером в дневнике записал: «Тургенев cancan. Грустно». Эти двое великих – люди одного круга, схожего воспитания, почти одного поколения — были настоящими антиподами. Тяжеловесный, трудно живущий Толстой. И Тургенев с его западничеством, с его легкомыслием, светскостью, с его вечной любовью к позе и вечной Полиной Виардо… 25-летним Тургенев точно знал, для чего живет: конечно, чтобы бороться! У него имелся страшный враг, которого непременно нужно было уничтожить — крепостное право. Сколько Иван Сергеевич себя помнил, мать-помещица творила у него на глазах страшные и бесчеловечные дела. То грудного ребенка отнимет у горничной и отошлет в деревню, то слугу отдаст в солдаты за небрежный поклон. А то женит умного на дурочке — вот как раз чтобы не слишком умничал. И про Муму — ведь это не фантазии, все в точности так и было. А уж как секли у Варвары Петровны — не приведи Господь! До самой старости Иван Сергеевич не любил цветов, помня, как маменькиного садовника выпороли за испорченную клумбу. Добиться на родине отмены этой дикости – вот задача! А вся эта любовь, романтика — не для него, убежден был молодой Тургенев. Урока, что преподнесла ему Катенька Шаховская, уж наверное хватит на всю жизнь. Их подмосковные имения стояли рядом. Катенька была старше Ивана на 4 года, красива, грациозна и в свои 18 лет все еще по-детски шаловлива. Она представлялась ему существом высшего порядка и при этом благосклонно принимала его робкие детские ухаживания. Лето напролет они гуляли, взявшись за руки, а к осени разразилась катастрофа: Иван случайно узнал, что Катенька — любовница его собственного отца. Так что и «Первая любовь» — автобиографична (ну как с таким детством был не стать писателем?) Отец, Сергей Николаевич Тургенев — бывший кавалергард и герой Отечественной войны, отличался поразительной мужской красотой, за что его в свое время и взяла в мужья Варвара Петровна, будущая мать писателя — немолодая, властная и баснословно богатая. Красоты вполне хватало — верности от него не требовалось. Сергей Николаевич любовниц имел тьму и держался с ними грубо, а порой и жестоко. «Умей хотеть и сам бери, что можешь, а в руки никому не давайся», — учил он сына. Нежного мальчика от таких слов коробило. А уж увидав отца с Катенькой, Иван ощутил такую гадливость, будто наступил на раздавленную телегой лягушку. Любить отца он больше не мог — да и вообще что-то в его душе надломилось. Отец Сергей Николаевич Через полгода Сергей Николаевич умер, и молодой Тургенев ощутил даже некоторое облегчение. Страсти, наконец, стали утихать. Наконец, Иван снова стал засматриваться на женщин, хотя уже и без романтического восторга. И благородным барышням предпочитал ласковых и безотказных крепостных девок. Однажды маменька вздумала продать его фаворитку – горничную Лушку. В дом уже явился исправник, чтобы увезти живой товар. Иван схватил охотничье ружье и спровадил исправника вон. После чего в Орловском губернском полицейском управлении было заведено «дело о буйстве И. С. Тургенева». Вместо того, чтобы оправдываться, Иван еще и заявил, что «буйствовал» не из любви к Лушке, а из ненависти к крепостному праву. Могли и из университета выгнать. Но – обошлось… Мать Варвара Петровна Окончив учебу, молодой Тургенев направился в Германию. Говорил: «Мне нужно удалиться от моего врага, чтобы из самой моей дали сильнее напасть на него». Впрочем, на самом деле он просто ехал слушать курс лекций по философии. По дороге с Иваном Сергеевичем случилось неприятное происшествие. Загорелся пароход, и будущий писатель, очень крупный, высокий и сильный, от страха совершенно потерял лицо, попытался проникнуть в шлюпку, куда сажали женщин и детей. Мать выговаривала ему потом: «Всюду рассказывают, как один толстый господин при пожаре расплакался со страху. Что ты «толстый господин», не твоя вина, но что ты струсил… Это оставило на тебе пятно ежели не бесчестное, то ридикюльное (т.е. смешное – прим.СДГ), согласись». Не менее строго Варвара
Читать далее...
