Романы Вальтера Скотта мы читали в пасмурные дни, когда мирно шумел по крышам и в саду тёплый дождь. От ударов маленьких дождевых капель вздрагивали мокрые листья на деревьях, вода лилась тонкой и прозрачной струёй из водосточной трубы, а под трубой сидела в луже маленькая зелёная лягушка. Вода лилась ей прямо на голову, но лягушка не двигалась и только моргала.

Когда не было дождя, лягушка сидела в лужице под рукомойником. Раз в минуту ей капала на голову из рукомойника холодная вода. Из тех же романов Вальтера Скотта мы знали, что в Средние века самой страшной пыткой было вот такое медленное капанье на голову ледяной воды, и удивлялись лягушке.
Загадочный Обитатель Глубин Гримпотевтис, или как его часто называют, "большой осьминог", – это не просто еще одно морское существо, а настоящий гигант и загадка океанских глубин. Его внешний вид и образ жизни настолько необычны, что он вызывает одновременно восхищение и легкий трепет. Давайте погрузимся в мир этого удивительного головоногого моллюска и узнаем о нем все самое интересное.

Кахолонг — собирательный термин и торговое название для молочно-белого поделочного камня, представляющего собой морфологическую разновидность природного кремнезёма SiO₂·nH₂O. С минералогической точки зрения это не отдельный минеральный вид, а плотный агрегат кремнезёма переменного состава: смесь опала, халцедона и кварца в разных стадиях перехода.

Образец кахолонга из моей коллекции. Месторождение - Оренбургская обл.
Твёрдость кахолонга составляет 5,5–6,5 по Моосу, он непрозрачный, с фарфоровидной или эмалевидной поверхностью, лёгкой перламутровой шелковистостью. Цвет варьируется от чистого белого до кремового с дендритами.
Хочу поделиться с вами картинами советских художников, на которых изображены грибники. Эти произведения искусства переносят нас в эпоху СССР и показывают, как наши предки, как и мы сейчас, наслаждались природой и её дарами.

Татьяна Еремина "За грибами"
Как будто из последних сил лицей, дубы и неба просинь
октябрь ярко осветил… Благая пушкинская осень.
Всевышний возвернул тепло. Но как надолго? Под вопросом.
Вот-вот, и звонкое стекло поверх прудов наложит осень.
Июнь под радугой далёк, июль скосили сенокосом,
а август, наступивший в срок, - под звездопад дорога в осень.
Сквозь разноцветный листопад и с каждым утром всё смелее
дожди назойливо кропят простор промоченных аллеек,
что летом укрывались в сень роскошных лип и древних елей…
Какой прекрасный светлый день ниспослан нам в конце недели!
Волнует нас так много лет процесс природы увяданья,
который красочно поэт нарёк ’’очей очарованье’’.
(c) condor213
|
Над привольной Невой дремлет Троицкий мост, растворяясь в багровом закате, – Многотонный гигант на изломе веков распахнувший стальные объятья. Белой ночи накинут заботливо плед – пусть ничто не нарушит дремоты. Утопают в подсветке, застыв, парапет и крыло разводного пролета. Погрузились в таинственный мир тишины, светлых суток июньских прохладу И ажурные в стиле модерн фонари, и чугунные звенья ограды. Воплощение мысли, гонимой мечтой, чудо света двадцатого века, Изумивший когда-то своей красотой притязательный взор человека, – |
Он – родной иностранец, галантный француз… Разве можно в него не влюбиться? И над невскими водами я поклянусь непременно к нему возвратиться. Ас Валерий Чкалов был тоже влюблен, совершив – то ли быль, то ли небыль – Легендарный и дерзкий полет под мостом, будто мало ему было неба!* Здесь какая-то тайна, особенный дух, ореол романтизма и славы, Что меня за собою так сильно влекут и как молнией память пронзают… Белой ночи покровом укутавшись, спит над Невой город трех революций. И меняется время, быстрее летит все вперед … а мосты остаются. |
(с) Мария Вл Богомолова
...я вспоминаю Ленинград с ночами тёплыми июля
и над текучею водой Нижне-Лебяжий прочный мост.
При свете ярких фонарей в канавке тени утопили,
луна оранжевым пятном плывёт над городом в ночи,
под веры золотым крестом на тонком золочёном шпиле
свидетель гибели царя с той ночи мартовской молчит.
Он всё – и замок, и дворец, гнездо монарха, полагаю,
и потому-то по ночам, поправ старанья палачей,
в дворцовой гулкой тишине (не видел сам, но люди бают!)
при шпаге и в полночный час приходит Павел при свече.
(с) condor213
Прохладный питерский рассвет, искрится солнце в водах Мойки,
со Спасом-на-Крови сюжет тебя зовёт из тёплой койки,
горячий кофе на бегу из яркой уличной палатки,
и ты уже на берегу, на набережной, по брусчатке.
Июнь в чуть видных облаках. Наш город, многих благородней,
не пощадит на каблуках ни местных, ни иногородних,
и, предвкушая благодать, и молодёжь, и те, кто седы,
кто на работу, кто гулять - в сандалях, тапочках и кедах.
Канал покуда не звенит, спит катеров, уставших, сила,
вот-вот и вылезет в зенит неугомонное светило,
соляром выхлопным гнетёт, для шведов поданный, автобус,
над Домом Зингера плывёт в руках двух женщин хрупкий глобус.
(c) condor213